Принцип этичности.

1.1. Арсений.

Вж-ж.       Звук оповещения заставляет-таки открыть глаза. Он уже пятнадцать минут очень старательно засыпал, но теперь можно и вовсе забыть о сне. Преподаватель осторожно тянет руку к смартфону, лежащему на матрасе рядом с подушкой, и смотрит на экран, где висит непрочитанное сообщение от студентки четвертого курса. Почему она не спит — взгляд быстро перемещается на часы и обратно — в час тридцать две ночи? Алина юр-414. Арсений Сергеевич, измените у себя в записях информацию об одном студенте Антон Шастун переводится с заочки на очное       Брови удивленно ползут вверх. Неужели папенькин сынок Антоша натворил что-то и теперь он будет нормально учиться?       Если коротко, то для Арсения Антон — самый проблемный студент, которого видывал мир. Родившись с золотой ложкой во рту, он ни разу не появился на парах и даже сессии сдавал по видеосвязи. Его никто никогда не видел вживую и даже на документах фото было трехгодичной давности. Арсению всегда было интересно посмотреть, что из себя представляет этот малый, ведь его предмет, который ввели им в том году — криминалистика — он знал на твердую пятерку.       По университету ходили слухи, что Антон пару раз помогал в раскрытии каких-то небольших дел в их городе. Каким именно образом — никто не знал. Шастун не разглашал ни своего возраста, который также не был указан в личном деле, ни личной жизни, ни увлечений. У него не было аккаунтов в соцсетях, а если и были — никто не мог вычислить, что это именно его профили. Антон был… своеобразный. Арсений пытался его завалить на сессии, когда заметил на видеозвонке лежащий около юноши телефон. Антон никак не прокомментировал свой прокол и спокойно отвечал на все дополнительно заданные вопросы, словно знал всё, что будет происходить заранее.       И Арсения это, признаться честно, раздражало.       Антон — золотой ребенок, не знавший бед и проблем, для него никогда не было ничего недоступного, в отличие от Попова. Арсений добивался своих знаний в криминалистике путем ежедневных зубрежек до посинения, ему никто не рассказывал о том, что такое юрист в детстве, а ведь Антона этому обучали с пеленок. Отец у него был личностью не безызвестной, и за спиной у того не было ни единого проигранного дела. Поэтому появление в университете Шастуна-младшего злило до трясучки. Он просто купил себе место, а кто-то действительно достойный не поступил на бюджет из-за большего кошелька папаши Шастуна. Пацан, конечно, запоминал все с первого раза и всегда безупречно рассказывал материал, скинутый буквально час назад — наличие хорошей памяти у Антона пришлось признать. Арсений даже специально засекал: в семь вечера лекция попадала к Антону на почту, а в восемь он уже звонил по видеосвязи, рассказывая полностью всю лекцию на тридцать с лишним листов! От этого Арс чувствовал себя убого и не хотел даже думать о том, что ему самому когда-то требовалось минимум пять часов на полное изучение и заучивание.              Да, педагог завидовал. Сам он смог раскрыть лишь пятнадцать не особо сложных дел — пять лет назад, когда закончил университет по специальности «Криминалист-следователь» и покинул службу через год из-за ранения. Было больно — морально и физически, ведь, как бы то ни было, он мечтал об этой работе. А сейчас…              Мужчина резко встряхнул головой. Волосы упали на лоб, и их пришлось убрать привычным движением, который еще раз напомнил Арсению о существовании парикмахерских. Нужно бы посетить, когда появится время.              Попов включил свет в спальне и подошел к столу. Вытащив свой довольно увесистый блокнот, в котором были записаны имена всех студентов, разделенные на курсы и группы, он открыл нужную страницу и перечеркнул рядом с именем студента надпись: «Заоч». Что-то изнутри подсказывало ему — этот год обещает быть не из легких.

***

      Следующее утро было искренне нежеланным, потому что… Ну, не нужно объяснять, с какими эмоциями Арсений идет на работу, да? В голове только Антон и мысли о том, какой он на самом деле, потому что парень на всех видеоуроках, абсолютно всегда в маске, всегда в капюшоне и всегда прячет глаза. А сегодня они впервые встретятся, ведь первая пара в расписании Арсения с группой «ЮР-414».              Выходя из дома, Попов на ходу достал ключи и пачку сигарет, но стоило ему только подпалить никотиновую смерть, как он понял, что оставил телефон дома. Тихо выругавшись, мужчина покинул авто и поднялся в квартиру. Устройство лежало на зеркале в прихожей, а экран резко загорелся оповещением, стоило его владельцу войти. Арсений мельком посмотрел на пришедшее сообщение, пока спускался к машине, и замер на лестничной клетке, осознав, кто именно ему написал. Антон Ш. юр-414(заоч) В каком кабинете и на каком этаже пара?       Время семь тридцать утра, неужели парень уже в универе?       Арсений несколько секунд пребывал в ступоре, после чего, как и Антон, не здороваясь, быстро написал: «3 этаж, аудитория 534-а». На сообщение пришла реакция в виде поднятого вверх пальца, и Попов, выдохнув, сел в машину.       Он ехал в тишине, не включая музыку, как делал обычно, погруженный в свои мысли. Арсению было не очень весело от осознания, что сейчас пред ним предстанет тот самый «проплаченный» студент. Антона так называли все, не веря, что он сам, своими силами прошел в университет на грант. Никто не верил, а Арсений и того был в полностью убежден в том, что место куплено.       Доехав за десять минут до универа, ни на секунду не отвлекаясь от представления нежеланной встречи, мужчина припарковался на заднем дворе, забрал сумку с ноутбуком и направился к черному входу. Он поднимался медленно — оттягивал встречу до последнего, будучи уже точно уверенным, что Антон ждет его около аудитории. Но вот показывается дверь кабинета, возле которого уже столпились несколько человек, что-то тихо обсуждая. Преподаватель подошел, осмотрел сначала на основную, знакомую, массу, а после туда, где ждал «новенький».       Антон оказался… Очень непохожим на того, кого представлял учитель: невероятно высокий, даже выше него самого, худой, чем-то напоминающий «Скромника», с низко опущенной головой, на которую парень, как и ожидалось, накинул капюшон и закрыл часть лица маской. Арсений рассматривал его вместе с притихшими студентами, когда Шастун вдруг, словно почувствовав, поднял глаза. Это было невероятно неожиданно, ведь парень посмотрел именно на Арсения.       «Зеленые».       Поиграв в гляделки с полминуты, Антон подошел ближе и кивнул на дверь, намекая. Арсений в ответ фыркнул и вытащил ключ, как бы показывая, что он и сам знает, что ему делать. Группа юристов не спеша зашли в аудиторию, размещаясь на привычных местах. Шастун же напротив — остановился около первого ряда парт «амфитеатра» и наблюдал. Сначала Арсений не понял, что он делает, но после того, как все расселись, и юноша медленно поднялся на самый верх, садясь за абсолютно пустой ряд, его мотивы стали ясны. Попова такое решение насмешило, но он ничего не сказал.       Арсений из тех преподавателей, которым абсолютно плевать, где ты сядешь — спрашивает он со всех, включая задние парты. Особенно задние парты.       — Шастун, — громко обратился Арсений, когда в кабинете наступила тишина и все расселись по местам в ожидании начала лекции. Парень медленно поднял голову, но глаза все еще оставались прикованными к парте. — Капюшон снимите. — юноша глубоко и шумно вздохнул, после чего — Арсению показалось или у него дрожали руки? — скинул тканевую защиту с головы, повинуясь. — Спасибо.       Все принялись ждать, когда наступит ровно восемь пятнадцать, чтобы начать пару. Часы, как назло, тикали очень медленно, а Арсению уже натерпелось докопаться до юноши, что так низко склонял голову над партой. Он сделал бы все возможное, чтобы выкурить этого проплаченного придурка из универа. Арсений поклялся себе, что устроит Антону персональный ад.       И вот, наконец-то пара началась. Попов глубоко вздыхает и хлопает в ладоши — Антон даже не дрогнул. Мужчина вальяжно подходит к доске и выводит на ней тему для повторения, а после разворачивается и говорит так, чтобы слышали все:              — Дорогие студенты, сегодня вы все можете выдохнуть, потому что у вас есть заместитель, — взгляды молодых людей тут же были направлены к Антону, который, судя по напрягшимся плечам, понял, к чему все идет. Он все еще не поднимал головы, но это давало понять, что парень явно не очень доволен тем, что ему предстоит пережить. — Итак, Антон, прошу Вас, — Арсений махнул рукой на доску, где аккуратным подчерком была выведена тема. — Расскажите нам, что знаете. Можно с места.              Парень некоторое время молчит, после чего глубоко вздыхает, готовясь к длинной речи. Устроившись поудобнее, он выдает приглушенным, но достаточно громким голосом, чтобы слышали все:              — Принципы криминалистики — это основополагающие идеи, на которых строится вся система данной науки. Принципы отражают как научную, так и прикладную направленность криминалистики, а также её роль в раскрытии и расследовании преступлений. — он на секунду замолкает, все так же не поднимая головы и сложив руки на груди. — Основными принципами являются, — на этом моменте он поднимает руку и начинает с мизинца загибать пальцы при перечислении. — Принцип законности — то есть все криминалистические средства и методы должны применяться строго в рамках закона, особенно в соответствии с УПК РФ. В этом случае недопустимо использовать методы, нарушающие права человека. Принцип научности, — Антон загибает второй, безымянный, палец. — В криминалистике используют только научно обоснованные методы, подтверждённые теорией и практикой. Например, дактилоскопия, трасология, судебная баллистика — это результат научного подхода, а не выбранные не пойми как тактики. Принцип объективной истины. Так как цель криминалистики — всестороннее, полное и объективное выяснение обстоятельств преступления, это означает отказ от предвзятости, подтасовок и субъективных оценок, к которым склонны все люди. — в этот момент Антон окинул одногруппников взглядом, намекая на их реакцию и отношение к нему, после чего продолжает: — Принцип системности — в связи с тем, что все элементы криминалистики — техника, тактика, методика — взаимосвязаны, их нужно применять не изолированно, а как части целой системы. — изображая руками небольшой цельный шар, произнес парень, все еще не меняя тона. — Принцип эффективности — значит, что методы должны быть не только законными, но и действенными, позволяющими максимально быстро и точно получить нужную информацию. Последним принципом является принцип этичности. Даже при расследовании тяжких преступлений следователь обязан соблюдать морально-этические нормы, уважать личность, честь и достоинство участников процесса. Например, родственники, друзья и свидетели не просто «опросить и записать слова на бумагу» — Антон изобразил в воздухе кавычки. — Они — люди, которые чувствуют боль от потери и шок от увиденного. Следователь должен быть этичен, спокоен и настроен не на расследование очередной смерти, а на помощи в том, чтобы найти правду для тех, кому был дорог погибший. — Антон коротко проследил за реакцией своих слов, а заметив в глазах студентов одобрение, продолжил: — Таким образом, принципы криминалистики — это не просто абстрактные идеи и решения «авось чё выйдет», а реальные ориентиры для следователей, экспертов и других участников уголовного судопроизводства. Их соблюдение помогает обеспечить законность, справедливость и эффективность расследования преступлений.              Он окончательно замолкает, вновь утыкая взгляд в парту. Арсений ничего не говорит, но Антон этого и не ждет — уже понял, что неприятен педагогу, и даже понял почему. Никому не нравится то, что у него богатый и влиятельный отец, так что не привыкать.              — Шастун, — спустя еще минуту четко произнес Арсений, а после взял со стола карандаш и поставил в журнале предварительную оценку. — Пока что тянет на пятерку, если до конца пары продержитесь в том же темпе — будет твердая пять. — парень кивнул, не поднимая головы. И что за идиотская привычка?              Далее Арсений более подробно рассказал про каждый из перечисленных Антоном принципов, время от времени требуя у студента примеры. Что-то вроде «Шастун, какие научные методы лично Вы знаете в криминалистике или, быть может, применяли на практике?» — намекал на слухи, целясь вывести парня. Но Антон просто отвечал, неохотно, без особого желания, и все равно говорил, что требовалось. Так продолжалось сорок пять минут, после чего Арсений сделал короткий пятиминутный перерыв, во время которого Шастун быстро выскользнул из кабинета. Попов вышел за ним несколькими секундами позже, наблюдая, куда идет студент.              — Посмотрим, чего ты стоишь.

***

      Когда пара окончилась, Арсений попросил Антона задержаться, и тот, быстро узнав у уходящих одногруппников номер кабинета, в котором будет идти английский язык, подошел к кафедре. Дверь за последним студентом закрылась, и парень неторопливо поднял голову, пристально посмотрев на педагога. Попов же, пусть и сжался внутренне от неожиданности, не подал виду, что удивлен.       — Антон, Вам нужно будет сдать мне три реферата вместо практических заданий, на которые ходили Ваши сокурсники в том году. Вот темы. — Арсений протянул парню стикер с названиями. — Можете спросить у своих одногруппников, что там было, а можете просто поискать в интернете. Каждый реферат должен быть не менее двадцати листов «А4», писать от руки не обязательно. — Антон молча слушал, а после кивнул и уточнил:       — Это все?       — Все.       Антон развернулся и, не прощаясь, покинул кабинет.

***

      Остаток рабочего дня прошел сухо и неинтересно, за исключением того, что во время обеда он наткнулся на Антона в столовой, который выделялся из толпы своим ростом, как елка среди берез. Такой же высокий и колючий. Арсений некоторое время наблюдал за ним, а в особенности за тем, как парень включил режим тотального игнорирования и не реагировал на расспросы одногруппников. Те, в свою очередь, быстро поняли, что Антон — не болтливый, и отстали. Они не подростки, чтобы доканывать человека, всем уже за двадцать лет, четвертый курс как-никак.       Арсений достаточно быстро забрал поднос с едой, которую готовили просто восхитительно: не так давно к ним на полставки устроился новый повар и Арсений был готов его зацеловывать за прекрасные блюда. Но такой возможности не было, поэтому, найдя себе столик, за которым его уже ждал Павел Алексеевич, Попов отбил другу кулачок, и они принялись обедать, обсуждая студентов. В том числе и заевшего в голове Шастуна.              — Он такой немногословный, — фыркает Паша, смерив сидящего через два стола Антона непонятным взглядом. — На паре попросил его рассказать что-нибудь про уголовное право, так он мне все терминами закидал без единой запинки или слова паразита.              Арсений нахмурился, вспоминая, что у него на паре Антон отвечал точно так же, делая паузы лишь в тот момент, когда мужчина задавал наводящие вопросы. Шастун был как робот — обычная кукла, которая запоминает наизусть и выдает на одном дыхании, совершенно не смотря в глаза. Кстати, о «не смотря в глаза»!              — Тебе не кажется, что он социофоб? — Воля лишь пожал плечами, не подтверждая и не отрицая теорию. — Он не смотрит в глаза, говорит по факту, прячется за скрещенными руками, капюшоном, а стоя в очереди, очень негативно реагировал на любое прикосновение к рукам или плечам от одногруппников. А еще он не здоровается. — перечислил факты Арсений, на что Паша активно закивал, отвечая, что тоже заметил это. — Хотя душа у него есть, — задумчиво кивнул сам себе криминалист, закидывая в рот кусок куриной котлеты.              — С чего ты взял? — фыркнул Паша, еще раз окидывая Антона взглядом, сомневаясь в наличии чувств у парнишки. Тот как раз чуть приподнял маску и обхватил губами трубочку от стакана с кока-колой, так и не сняв тряпочный экземпляр с лица. И вот как ему удобно?              — Я ему дал задание рассказать о принципах криминалистики, хотел проверить, а он на «принцип этичности» сказал, внимание, цитирую, — Арсений наклонился чуть ближе к другу и произнес притихшим голосом: — Родственники, друзья и свидетели не просто «опросить и записать слова на бумагу» — Попов, как и Антон, изобразил в воздухе кавычки. — Они — люди, которые чувствуют боль от потери и шок от увиденного. Следователь должен быть этичен, спокоен и настроен не на расследование очередной смерти, а на помощь в том, чтобы найти правду для тех, кому был дорог погибший. — Паша медленно протянул букву «М», приподнимая брови и обдумывая сказанное. — Я прям проникся. — хмыкнул Арсений, откидываясь на спинку не очень удобного стула.              — Я тоже, — саркастично бросает преподаватель постарше и усмехается, когда ловит взгляд Антона, устремленный прямиком к ним с Поповым. — Приятного аппетита, Шастун! — восклицает Павел на всю столовую, а парень в ответ кивает, но ничего не говорит в ответ. Видимо, цитата вышла слишком громкой, раз Антон обратил на них внимание.              Через пять минут преподаватели поднимаются со своих мест и, болтая о совещании, которое должно состояться в пятницу, покидают столовую, не замечая пристально наблюдавших за ними зеленых глаз.

***

      После пар Арсений собирается и валит домой раньше, чем его поймает кто-то из студентов. Сегодня у него еще много работы, включая проверку тестов, тетрадей и консультации в расследовании. После травмы Попова отстранили не насовсем, а оставили консультантом. Собственно, именно сегодня его вызвали для помощи, как бы желая увидеть взгляд со стороны.       Арсений успел только заехать домой, оставить вещи, и переодеться в более неформальную одежду. Вместо рубашки он надел легкую кофту, а вместо брюк отдал предпочтение джинсам с дырками на коленях. Да-да, Арсению Сергеевичу уже тридцать лет, а вас что-то смущает? Нет? Ну и отлично.       Выехал он в пятом часу вечера, а в участке был уже к шести. Его встретили с улыбками и чуть ли не распростертыми объятиями. Следователь потащил Попова в кабинет «244», приобнимая за плечо. Арсений знал это помещение как облупленный; когда-то он проводил тут часы напролет, каждый день рассматривая фото трупов, контролируя процесс работы и одновременно с этим работая как криминалист.       — Че там, Серый? — спросил Арсений, присаживаясь на край стола друга и цепляя пальцами папку с нужным ему делом.       — Серия убийств молодых людей и подростков. Часть, а точнее пятеро, пропали без вести, десятерых нашли, но в изуродованном состоянии, так что родственники опознают их по тесту ДНК и тату, у кого были. — мужчина молчал, рассматривая фотографии и заключения экспертиз, смотрел улики, читал показания и поморщился, увидев фото тех, кого уже нашли. На каждого по два листа: один с фотографией до/после и кратким описанием, второй с полным описанием травм, результатами вскрытия и так далее. — У нас новое убийство произошло, там парень с собакой работали, я вас познакомлю как-нибудь. — наткнувшись на недовольный от того, что разговор свернул не в то русло взгляд Попова, Сережа прокашлялся и продолжил: — Ну короче, как только труп доставят в морг — поедем туда, а пока здесь работы хватает.       — Что нужно от меня? — Сережа указывает пальцем на стену позади себя и произносит причину, для которой его выдернули.       — Ищи зацепки, какие только возможно. Мы должны найти этого ублюдка.

***

      Ни-че-го. Вообще, блять, ничего!       Арсений уже со всех углов взглянул на трагедию, пытаясь вычислить хоть какой-то шаг, который поможет ему найти зацепки. Но нет, пусто. Этот ублюдок постарался, спрятался как следует. Именно поэтому Арсений забил хер на доску и вместе с Матвиенко поехал в больницу, где Ира сидела уже больше трех дней, по нескольку раз перепроверяя трупы, чтобы найти то, чего она могла не заметить.       В восьмом часу вечера Попов уже стоял перед столом в морге, осматривая изуродованное тело молодой девушки и руками ощупывая раскромсанную голову. Этот псих разбивал своим жертвам лица чем-то вроде молотка, причем на живую. Как сказала Ира: серийник убивал их медленно — сначала связывал железной леской до такой степени, что разрезал кожу до костей, оставляя огромные раны, а после медленно разбивал голову, начиная с нижней челюсти и поднимаясь все выше и выше, нанося финальный удар по макушке. Мозги всех жертв были превращены в кашу — картина безобразная, но никто в полиции уже даже не удивлялся.       Арсений осторожно коснулся участка тела, где когда-то была челюсть, и осторожно вытянул язык, отодвигая его пальцами в сторону, чтобы заглянуть в ротовую полость. Он слегка кривится, осматривая глотку, и ничего не находя, спрятал руки в карманах халата. Что-то тут не так. Что-то…       В голове тут же всплывают фотографии из дела. Раскуроченные лица у каждого убитого, точно такие же мятые мозги, разрезанные руки и ноги, полное отсутствие волос, снятых с головы вместе с верхней частью черепа. Но ни у кого из них не тронута одна и та же часть лица.       — Глаза… — шепчет Арсений, касаясь пальцами сильнее выпирающего века девушки, и, осторожно оттянув его, заглядывает. Черт, а глаза-то, походу, вынимали и делали это достаточно аккуратно. — Дай векорасширитель. — требует он у Иры, а получив нужную вещь, тут же закрепляет прибор на левом глазу покойной. Арсений не без страха осторожно подрезает веки и вытаскивает глазное яблоко, прекрасно понимая, что покойной оно больше не нужно. Сразу на впадине, где когда-то был столь важный орган, лежит флэшка, упакованная в зип-пакетик. — Есть! — вскрикнул от радости Арсений, держа в руках ценную зацепку. Ира радовалась не меньше него, а после сказала, что осмотрит второй глаз сама.       — И передай Сереже, — неожиданно тормозит Ира, когда Арсений уже собирался довольный собой идти в машину. — Пусть готовит документы на эксгумацию тел.       Он молча кивнул в согласии и наконец покинул пропитанное трупным запахом и смертью помещение.

1.2. Антон.

06:30       Утро наступило как нельзя кстати: Антон почти успел морально подготовиться к тому, что сегодня он впервые за четыре года появится в здании, где числится студентом бюджетной группы. Все преподаватели уверены, что он купил это место и уже примерно представляет отношение к себе в университете. Жестокое и явно с примесью отвращения. В душе неприятно скребут кошки от осознания этого факта.       Парень молча покинул дом через десять минут после того, как прозвенел будильник. Антон тихо шел с Пушкиным по улице, и пока пес рыл носом землю, разминал руки для занятия с собакой. В рюкзаке за спиной у него рукав, а в поясной сумке с полкилограмма сушеного легкого. У них есть примерно полчаса на занятие, и тратить их просто так он не будет ни за что.       — Пушкин, — позвал Антон, когда они вышли за территорию двора на футбольное поле, еще пустое в это время суток. — Сидеть, — пес тут же присел, включаясь в работу. Парень отстегнул ему поводок и ушел на середину поля, издалека командуя псу жестами. Сначала комплекс, трюкачка, «ко мне», «рядом» и легкие разминки в виде гонки за мячиком — обычная подготовка к тренировке. Затем, как всегда, следует основная работа. — Готов? — спустя десять минут спросил Антон, смотря на время на часах, и, дождавшись громкого тявка со стороны пса, усмехнулся. — Место. — Пушкин тут же побежал к брошенному на другом конце поля поводку. Постепенно к этому месту подтянулись спортсмены и просто прохожие. Они не первый раз видятся, а потому Антон, поправив на лице маску, помахал ладонью мужчине средних лет, который каждое утро бегал вокруг поля. — Пушкин, — предупреждающе взмахнул рукой Антон, уже нацепив на руку рукав. — Взять!       В груди резко подскакивает адреналин, когда огромная овчарка несется на него и с размаху влетает в предплечье, заставляя свалиться на травяную поверхность.

***

      Шастун осторожно поправил лямку сумки на плече и поплелся на первый этаж квартиры, где его у дверей вновь ждал Пушкин. Пес слегка вилял хвостом, но не встал, терпеливо дожидаясь, пока парень обует кроссовки и откроет дверь. Выйдя в подъезд, Антон с надеждой посмотрел в глубь квартиры, почему-то надеясь на то, что сейчас мама или папа пожелают ему удачи. Но этого не произойдет ни через минуту, ни через две, потому что мамы с папой в этой квартире нет. Глупая привычка, которая преследовала его с самого детства. Шастун-младший удрученно выдохнул и спустился по лестнице на улицу. Пока Пушкин делал свои собачьи дела, Антон вызвал такси, быстро прибрал за собакой и завел его домой. Приказав ждать, когда Ира проснется и перед работой помоет ему лапы, Антон чмокнул пса в нос.       В такси Антона накрыла небольшая паника. Он боялся встречи с однокурсниками, а его социофобия заставляла задыхаться, из-за чего пришлось снять маску. Теперь парень еще и прятал лицо в капюшоне, максимально отворачиваясь к окну, и старался не показываться водителю, который и так на него особо-то не смотрел.       Уже через пятнадцать минут Антон был универе, из-за чего пришлось искать контакт Арсения Сергеевича. Первой парой стояла криминалистика, и Антон понятия не имел, куда ему идти. В итоге, простояв в фойе минут пять — как дурак из-за страха спросить дорогу, парень решился написать. Преподаватель ответил почти сразу же, и Шастун, выдохнув, мигом направился к нужному месту. Толстовка слегка перегревала тело, когда Антон с горем пополам добрался до третьего этажа и нашел нужный кабинет. По спине сползали капельки пота, но парень сжал левое предплечье правой рукой, как бы намекая, что не имеет права ныть. Сам виноват, его никто не заставлял этим заниматься, поэтому теперь нужно прятать синяки под одеждой.       Перед кабинетом столпилось пять человек, которые перестали шептаться сразу же, стоило Антону вынырнуть из-за поворота. Он поймал на себе оценивающие взгляды и прошел мимо, останавливаясь в ближайшем углу. Уткнувшись в телефон, Шастун старался игнорировать разговоры о себе, но слышать: «Очередной мажорик», «Как же он пафосно себя ведет, даже не поздоровался», «Четвертый год вместе учимся, а кроме имени и фамилии нихуя не знаем», «Аристократ хуев» — было больно.       Высказывания как ножом резали по сердцу, но Антон решил — не будет реагировать. Он собирался просто доучиться оставшиеся два года и уехать отсюда в Москву. Главное в это верить, да? Антон верил. Он искренне ненавидел свою жизнь и свои будни, ненавидел связи отца и то, что нельзя заниматься любимой работой из-за родителей. Ненавидел, что Пушкин дома и Антон не может сейчас зарыться в шерсть любимца пальцами. Ненавидел, что из-за какого-то ебучего аута его возненавидели родители.       Его жизнь — сплошные цепи. Золотые цепи. От них не сбежать, не укрыться, не выпутаться и не расправить плечи. Золото — самый мягкий металл, но Антон все равно не мог его ни сломать, ни даже погнуть.       Тут вдоль коридора послышались шаги, и Антон точно знал, что это преподаватель по криминалистике — Арсений Сергеевич Попов. Он понимает это по походке, движениям и «строгости» в действиях. Внутренне парень сжимается, прикрывает глаза и молчит. Не поднимает головы, но чувствует, как все на него смотрят. Прожигают глазами, словно хотят убить и пришлось все-таки направить свой взор вперед — на преподавателя. Антон смотрел и чувствовал, как в душе разгорается пламя.       Арсений Сергеевич стоял напротив него, буквально в пяти метрах и смотрел своими голубыми глазами пристально, с неприязнью. На нем была надета белая рубашка, красиво облегающая тело и грудь, черные брюки обтягивали бедра, а висящая на плече сумка с ноутбуком слегка тянула ткань груди из-за чего становилось отлично видно мышцы и аккуратный сосок. Антон быстро окинул мужчину взглядом, цепляя все детали и стараясь найти хотя бы один минус, но их нет. Не считая, конечно, брезгливого выражения лица.       Поняв, что пауза затянулась, Антон подошел ближе, от чего двое девушек, стоявших ближе всего, дернулись. Парень постарался не обращать на это внимание, — он в целом делал вид, что не обращает внимание ни на что — и просто кивнул на дверь в кабинет, тут же сталкиваясь со злым взглядом преподавателя.       Успокойся. Успокойся. Успокойся.       Дверь распахнулась и Антон, спрятав трясущиеся руки в карман кофты, прошел в помещение, внутренне восхищаясь тому, насколько большой оказалась аудитория. Длинные ряды парт тянулись вверх, повторяя форму лестницы. Антон почувствовал, как в душе что-то оборвалось от того, что он будет на виду и у него не будет возможности спрятаться за спинами других студентов. Черт… Черт! Черт! Черт!       Он до боли закусил нижнюю губу, стараясь избавиться от диких мыслей о том, чтобы прямо сейчас сбежать. Пришлось молча стоять около первого ряда, в ожидании, когда все рассядутся и он смог бы выбрать себе место. Было страшно, что сейчас Арсений Сергеевич что-то спросит у него и обратит внимание всех. Но педагог молчал, наблюдая за его действиями и никак не комментируя то, что в итоге Антон выбрал самый последний ряд.       — Шастун, — парень замер, услышав свою фамилию в практически полной тишине. Он задержал дыхание, а после медленно поднял голову, все еще пряча глаза от преподавателя. — Капюшон снимите. — Антон тихо умирал внутри, когда почувствовал, как на него обернулась вся группа.       Казалось, прошла вечность, пока он не решился, но по факту пролетело не более пяти секунд, за которые Антон успел уже три раза мысленно умереть. Он осторожно снял с головы свой щит и услышал, как кто-то из одногруппников тихо фыркнул, явно заметив огромный шрам, выходящий из-за уха и шедший вниз вдоль шеи. Слава богу, что Арсений Сергеевич этого не видел.       Пара началась через некоторое время, и Антон с ужасом ждал, когда начнется опрос. Естественно, парень понимал, что минимум неделю все учителя будут ебать ему мозги и психику, ведь он вышел с заочки и все хотят узнать, что он может и на что способен. От этого осознания не легче, но когда он вновь услышал свое имя от Попова, то хотя бы не удивился.       — Расскажите нам, что знаете.       Антон прочитал тему, выведенную каллиграфическим почерком на доске, и слегка нахмурился. Откинувшись на спинку скамьи, Антон сложил руки на груди и опустил взгляд. Несколько секунд он обдумывал ответ, после чего заговорил так, как учил отец: четко, громко, но без криков.       Слова вылетали сами по себе, заученные десятком повторений. Он много учил и много читал, много общался с людьми из этой сферы, и теперь завалить его по ответам в каких-либо вопросах довольно проблематично. Антон не знал, как все это запоминает, но учиться ему никогда не было в тягость, а потому сейчас Шастун шел на красный диплом. Второй.       — Последним принципом является принцип этичности. — ох, Антон очень любит этот принцип и в своей работе очень его использует. — Даже при расследовании тяжких преступлений следователь обязан соблюдать морально-этические нормы, уважать личность, честь и достоинство участников процесса. — парень на секунду задумался, а после продолжил, решив добавить кое-что от себя, а не из прочитанного в лекциях, которые скидывал Арсений Сергеевич. — Например, родственники, друзья и свидетели не просто «опросить и записать слова на бумагу». Они — люди, которые чувствуют боль от потери и шок от увиденного. — в голову тут же пришла картина с воспоминанием, как мама убитой девушки плакала от горя, обнимая Пушкина и умоляла найти того, кто сделал это с ее дочуркой. Сразу же стало как-то тоскливо. — Следователь должен быть этичен, спокоен и настроен не на расследование очередной смерти, а помощи в том, чтобы найти правду для тех, кому был дорог погибший. — Антон быстро окинул взглядом аудиторию, и, увидев одобрение студентов на его слова, продолжил: — Таким образом, принципы криминалистики — это не просто абстрактные идеи и решения «авось че выйдет», а реальные ориентиры для следователей, экспертов и других участников уголовного судопроизводства. Их соблюдение помогает обеспечить законность, справедливость и эффективность расследования преступлений.       Получив свою заслуженную почти пятерку, Антон молился, чтобы пара поскорее закончилась, потому что слышать обращение к себе он бы более не смог. Ему было уже плохо от того, что с ним так много разговаривают. Арсений Сергеевич будто издевался, а когда начался пятиминутный перерыв, Антон слышал, что преподаватель вышел в коридор вместе с ним.       Шастун влетел в уборную, быстро снимая с себя толстовку и умываясь холодной водой. Дрожащие руки были покрыты огромными синяками, от которых становилось плохо еще сильнее. Антон уже привык, да, но другие люди не устают ему напоминать о том, что он творит и что такое количество гематом — это ненормально. Но только такая работа успокаивала его и Антон менять не намерен.       Тут дверь в туалет распахнулась и к нему подошел один из его одногруппников. Невысокий парень, примерно на год старше самого Антона, замер, приковав взгляд к рукам новенького-старенького, а после осторожно поднял глаза на испугавшегося Шастуна.       — Это не то, о чем ты подумал. — тихо выпалил Антон, тут же хватая толстовку и стараясь трясущимися руками надеть ее. Но одногруппник лишь шмыгнул носом, протянув раскрытую ладонь к Шастуну для рукопожатия.       — Я Дима, — парень замер, не ожидая такого приветствующего тона и осторожно пожал чужую ладонь, ошарашенно прошептав свое имя в ответ. — Ты долго тут еще? У нас пара продолжается через минуту, а Попов не любит опоздания.       — Д-да, иду, сейчас. — Антон быстро накинул толстовку, и они вдвоем вышли из уборной. Шли молча до самых дверей, а уже в проходе в кабинет Шастун решился и схватил Диму за локоть, слегка потянув и тем самым остановив его на полпути. — Не говори никому.       — Даже не планировал.

***

      После пары Антон задержался хотя и планировал сбежать быстрее всех. Нехотя подойдя к Арсению Сергеевичу, Шастун поднял взгляд, припечатав не ожидавшего такого напора преподавателя к месту. Он бы с радостью просто свалил от греха подальше, но передумал, желая насолить своим агрессивно-недовольным ебальником, и потому молча ждал, когда криминалист скажет ему все, что собирался.       — Антон, Вам нужно будет сдать мне три реферата вместо практических заданий, на которые ходили Ваши сокурсники в том году. Вот темы. — парень осторожно забрал стикер из чужих рук, и по коже пробежали мурашки от того, что они случайно соприкоснулись пальцами. Быстро прочитав названия тем, Шастун уточнил, возвращая взгляд к голубым омутам:       — Это все?       — Все. — и быстро покинул кабинет, не в силах больше находиться с этим человеком в одном помещении. Странно, ведь обычно он так себя не ведет.

***

      На следующей за криминалистикой паре по английскому Дима сел с рядом Антоном, изрядно того смутив. Они не разговаривали, но Шастун чувствовал себя спокойнее, ведь мог слышать все, что говорит Дима и контролировать то, насколько эта информация выдает его секрет. Он не сводил глаз с виска парня, и тот в какой-то момент не выдержал, пихая Антона в бок, из-за чего парень скривился — его ребра тоже были в синяках.       — Хватит следить за мной, я сейчас загорюсь. — фыркнул Дима, слегка потирая ушную раковину пальцами, словно стараясь стереть чужой взор. — Антон, я не буду никому рассказывать про твои синяки, это не мое дело и мне насрать откуда они; от уколов, ударов или какого-нибудь изощренного вида БДСМа. — Антон усмехнулся, покорно отворачиваясь, а после вздрогнул, когда учительница назвала его фамилию.       — Shastoon, read and translate text number thirty-five for me. — парень коротко глянул в учебник, где в задании был написан какой-то выдуманный текст, специально подобранный для юристов, и сглотнул. Отключив мозг от мысли «они все смотрят» и переключив его на «я знаю ответ», Антон, не заморачиваясь выдал все, что требовалось за пару минут, ведь английский он знал на достаточном для будущего юриста уровне.       После окончания пары Дима уехал по делам и Антон побрел в кабинет по уголовному праву. Без компании нового знакомого сразу стало как-то неуютно и тихо. Пусть они почти не говорили, но компания Позова — такая у Димки фамилия — была комфортной.       Тяжело вздыхая, Антон зашел в кабинет и, оставив сумку, был достаточно грубо выпнут в коридор преподавателем, который заявил, что сейчас перерыв и он хочет попить кофе и вообще: «От тебя сигаретами несет, так что… Как там тебя? Шестун? Шастун? Точно, Шастун, вали отсюда нахуй курить».       Хорошее место и люди интересные.

***

      Сразу после обеденного перерыва Антон сбежал с последней пары и уехал домой как можно быстрее. Все дело в том, что ему пришло не очень хорошее сообщение от одного знакомого, поэтому пришлось пулей лететь домой и так же быстро добираться до работы. Пушкин, привыкший к таким вылазкам, спокойно спал на полу в машине, а водитель много расспрашивал Антона, что это за такой красивый песик и насколько действительна надпись «Полиция» на черной шлейке. Шастун отвечал сухо, но достаточно развернуто, чтобы не показаться грубым.       В четыре часа Антон уже был на месте преступления, он быстро накинул специальный костюм поверх одежды и, оставив толстовку в машине у одного из оперов, подошел к телу. Ира уже во всю крутилась около изуродованного трупа молодой девушки, и чмокнула Антона в щеку, когда тот подошел ближе.       Пушкин включился в работу почти сразу: осторожно обнюхал место преступления, стараясь не сильно бродить вокруг убитой и приподнял хвост, давая знак, что что-то нашел. Минут десять Антон молча следовал за собакой по лесопосадку, игнорируя толпы зевак и полицейских. Он ждал, когда Пушкин найдет зацепку, и он ее нашел. На въезде был достаточно широкий след от ботинка, тот же, что и около трупа. Подозвав одного из криминалистов, парень попросил зафиксировать улику, а сам побрел дальше. Позади шли двое мужчин с автоматами, которые не особо старались завести диалог, так же, как и Антон. Их цель была в том, чтобы в случае чего задержать преступника, которого мог найти Пушкин.       Неожиданно пес замер, зарычал, глядя в толпу, и Антон мигом поспешил взять его за ручку на шейке. Зеваки тут же о чем-то обеспокоенно зашептались, видимо догадавшись, что собака агрессировала на них. Шастун оттянул Пушкина к машине, понимая, что у того опять какие-то проблемы, ведь однажды он уже так нападал на человека в толпе гражданских, который просто был пьяный, благо в тот день Антон одел на пса намордник. Уже идя к машине, Антон среди этих людей заметил парочку мужчин с бутылками пива, из-за чего пришлось остановить работу, пока полиция не разгонит всех гражданских по домам.       Спустя примерно час работы Пушкин нашел сразу три улики: отпечаток ботинка, след от шин на въезде в лесопосадок, где и выкинули труп, а так же пуговицу около трупа. Она явно не принадлежала покойной, ведь девушка была в платье, а пуговица была как будто сорвана с джинсовой жилетки. К огромному сожалению, на ней не были обнаружены отпечатки пальцев, а потому Антон собрался и уехал в участок, чтобы записать все найденные улики. Там его встретил Серега, предлагая задержаться на подольше, чтобы с «кое-кем» познакомиться. Но социофобия взяла верх, и уже через тридцать минут Антон был дома, даже не догадываясь о том, кто именно был неизвестный друг Матвиенко.