Цена свободы

Тяжёлые капли дождя хлестали по высоким арочным окнам зала суда, превращая городской пейзаж Лос-Анджелеса в размытое акварельное пятно. Свинцовые тучи, нависшие над зданием суда, казалось, впитали в себя всю тяжесть момента. Зал суда №317 представлял собой просторное помещение в стиле неоклассицизма с тёмными дубовыми панелями на стенах и высоким кессонным потолком. Массивная люстра с тусклым желтоватым светом бросала неровные тени на лица присутствующих. На переднем ряду сидели родственники подсудимых и близкие друзья. Самая младшая из них, Эмма Сано, которая являлась единственной девушкой среди рядом находившихся, одетая в бежевое платье с узкой талией, выпрямила свою спину словно по струнке, показывая окружающим, что в ней нет и намёка на страх. Лицо так же не выражало никаких эмоций — лишь каменная мина, да и только. К тому же и глаза не выдавали обладательницу карего оттенка в пролитии слёз. Она выплакала последнюю солёную влагу два дня назад. Но как бы внешность ни была обманчива, если человек решит заглянуть ей прямо в глаза, то моментально сможет раскусить. Как раз таки в них скопились вся боль и страх за двух дорогих ей людей, что сейчас сидели здесь, являясь на самом деле невиновными. И плевать она хотела на нескончаемое количество улик и доказательств, ведь она верила лишь своим братьям. Она знает их: если бы они по-настоящему решили убить кого-то, то так позорно не попались бы. Да, она давно свыклась с тем, что её семья не может быть нормальной. Никогда таковой она и не была. И вообще, что бы она смогла сделать? Отговорить, наставить на правильный путь? Правильно, ничего. Она знала, что её братья поступают так не от скуки или в поисках развлечений, а от необходимости. Все ведь знают закон природы? Либо ты, либо тебя. И её братья выбрали первый вариант, а там, где выбор между голодовкой и смертью либо выживанием, медлить не принято. Да, парни убивали и не раз. Взять в пример того же самого Майки, который такое количество людей грохнул, что и в кошмаре не приснится. Скорее всего родители давно в гробу перевернулись бы, если бы их тела не были кремированы и развеяны над морской гладью. Сидевший рядом с ней дедушка, по совместительству глава семьи, Мансаку Сано, держал кисть внучки крепко, таким образом молча поддерживая. Он знал, что при посторонних она не заплачет, но как истинный взрослый был просто обязан дополнительно поддерживать ребёнка. Сколько бы раз это ни потребовалось. На нём был тёмно-синий костюм в стиле 90-х, в плечах потёртый временем и с перепрошитыми карманами, которые младший внук в своё время нагло разорвал. На голове у него давно не осталось и намёка на свежие блондинистые волосы былых времён. Блестящие и молодые быстро сменились старыми и седыми отростками, напоминавшими о том, что его конец не за горами. Да и пережитого тоже. Первые появились после смерти его сына, затем после его покойной невестки. А всё остальное уже добавили непутёвые внуки, которых он так и не смог наставить на путь истинный. Но несмотря на плохое, это всё ещё его внуки, и он уверен, что никогда не сможет отвернуться от кого-либо из них. По правую сторону от дедушки сидел сам Манджиро. Со своим положением он не возился, просто оперся локтями о расставленные колени и приложил сложенные кисти к подбородку. Взгляд был направлен вниз, прямо к этому чёртовому полу, что сейчас хотелось пробить своей тупой башкой, да так хорошо, чтоб аж череп раскрошился. Его тонкие и длинные пальцы впились в подбородок так сильно, что ногти оставили полумесяцы на коже. В отличие от деда, он был одет в аккуратный чёрный костюм — последний намёк на нормальную жизнь. Его необычно светлые для японца волосы падали на глаза, скрывая ярость, кипящую в глубине зрачков цвета штормового моря. Бросив взгляд влево, ему предстал вид на железную камеру, внутри которой находились два его брата, руки которых были крепко скованны наручниками. Оторвать бы их им, идиотам тупым. Они оба стояли в той же одежде, в которой попались в день подставы. Всё те же потёртые джинсы и грёбаные, наверняка уже потные и вонючие, рашгарды. Ой, ну самое приятное было то, что они были спокойны как удавы, пока что. Почему приятное? Потому что, если сравнивать, как эти два идиота просрались с таким идиотом, как Депп, да, это приятнее. Да и по поводу спокойствия: они, как и все люди, не полное спокойствие, но терпение и отсутствие нервозности как раз таки и вызывает в них спокойствие. А вот он таким не был. Рядом с грёбаной клеткой стояли два охранника с весьма примечательной кобурой на бёдрах. Какие предсказуемые. А вот он за пазухой носит, тоже мне показушники. У них небось на предохранителях стоят, вот это реально скучно. Нет, не думайте, он просто сам по себе придурок, который уже давно не боится себе жопу прострелить, а вот в лоб из-за какого-то угла пулю схватить не хотел бы. Охранник афроамериканской внешности справа бросил на него осуждающий взгляд, но Майки в ответ на это лишь приподнял бровь, как бы намекая на то, что клал он на правила в обществе. Захочет — будет смотреть дольше положенного. У нас ведь свобода права, не так ли? Рядом с ним сидел лучший друг Шиничиро, Имауши Вакаса, такой же идиот, как брат, но чуть менее косячный. Вот этот мужчина сидел в бардовом костюме, прямо говорящем о том, что этот бездарь любит внимание женщин. Ну и немножко зависти мужчин. Нет, а что? Волосы уж отрастил, теперь и Киану Ривза можно обогнать, чего уж там. Природа-мать красотой его не обделила, тут бесспорно. Сано в принципе не мог сказать, что в его окружении, включая его самого, были обделённые привлекательностью и красотой люди. Как говорят, если мужчина знает, что он красив, то это однозначно беда? Да, вроде так, ну и бредятина же. Что плохого-то? Не одним ведь девушкам знать и любить себя за красоту собственную. Два охранника, что стояли при входе, в накрахмаленной форме перешёптывались, бросая взгляды на часы. Один из них — коренастый блондин с надменным выражением лица — нетерпеливо пальцами постукивал по кобуре. Насколько Майки известно, в этом зале сидели сплошные журналисты и пара очевидцев, которым якобы удалось заметить двух его братьев-олухов в определённых местах в день убийства. И он почти уверен, что это всё подкупные ублюдки, готовые свесить на невинных грехи всего мира. Нет, он, конечно, и сам не ангел, но такое не вытворял, да и не собирался. Слишком жалко и низко это всё. Последнее самое ёбнутое, что совершил парень, как он сам считал, было выгнать бывших парней Тосвы. И нет, не из-за жадности власти или чего-то такого, а ради их же безопасности. Юноша не хотел, чтобы они были втянуты в пучину мракобесия и преступности, поэтому изгнал их ещё до происшествия в Хоккайдо. Майки знает, что они были злы на него, но так же уверен в отсутствии ненависти. Парни знали его лучше других и прекрасно понимали, почему этот дурень так поступил. На их смену пришли другие ребята, у которых в жизни не осталось ничего, что можно было потерять. Они хотели денег и буйства, но, как и всегда, на любое буйство было буйство посильнее, а именно верхушка группировки. Парень не заметил, как охрана открыла двери или как главный прокурор и его подчинённые заявились в зал. Он так же поздно обратил внимание, как эти люди заняли свои места на соседней лавке сбоку от них, рядом с братом убитого, Кортни Деппом. Минутой спустя послышалось объявление о приходе судьи, и все разом поднялись со своих мест. Судья, пожилой мужчина с глубоко морщинистой кожей и строгим, но справедливым взглядом, поднял молоток и стукнул им по столу, призывая присутствующих к тишине. Зал суда замер, и даже звук дождя, хлеставшего по окнам, казался далёким и неуместным в этом напряжённом моменте. — Объявляю заседание открытым, — прозвучал голос судьи, и следом сразу же снова послышался стук деревянного молотка. Как только главное лицо сегодняшнего мероприятия заняло свою позицию, следом сразу же последовало приглашение в адрес адвокатов обеих сторон встать на кафедры перед судьёй. Мужчина стал зачитывать обвинения, и каждое его слово звучало как приговор. Манджиро чувствовал, как его тело переполняет гнев и раздражение. Он нутром чувствовал, что они вот-вот на пороге чего-то неизбежного, и ему это, ой как не нравилось. — Судебное разбирательство по делу против Сано Шиничиро и Курокавы Изаны вступает в свою решающую стадию, — произнёс пожилой человек, и его голос звучал так уверенно, что в нём ощущалась тяжесть происходящего. — Обвиняемые обвиняются в умышленном убийстве, совершённом в ночь с 6 на 7 октября текущего года, а также в незаконном хранении огнестрельного оружия и причинении тяжких телесных повреждений. — Обвиняемые, — начал судья, его голос звучал резко и чётко, как удар молота по наковальне, — вам есть что сказать в свою защиту? Тишина в зале суда стала почти осязаемой, словно густой туман, окутавший каждого присутствующего. Сано Шиничиро стоял неподвижно, его пальцы сжались в кулаки. Его взгляд, горящий холодным огнём, был устремлён на судью, но мысли уносились далеко — в ту роковую ночь, где всё пошло наперекосяк. Рядом с ним Изана Курокава, обычно такой невозмутимый, слегка напряг плечи. Его губы тронула едва заметная усмешка — не от уверенности, а от горькой иронии. Он знал, что никакие слова не изменят приговор, уже предрешённый за кулисами этого спектакля. — Мы не убивали его, — наконец прозвучал низкий, хрипловатый голос Шиничиро. Он говорил медленно, будто каждое слово давалось ему с трудом. — Но даже если бы это сделал я — разве он не заслужил этого? В зале пронёсся шёпот. Кто-то ахнул, кто-то возмущённо зашептался. Брат убитого, Кортни Депп, резко дёрнулся вперёд, но охрана мгновенно преградила ему путь. Его глаза, полные ненависти, сверлили Шиничиро, будто пытались прожечь в нём дыру. Судья же, в свою очередь, нахмурился, и его морщинистое лицо исказилось в гримасе неодобрения. Или это было разочарование? — Мистер Сано, здесь не место для провокаций, — отрезал он, стукнув молотком. — Вы отвечаете перед законом, а не вершите его сами. — Заткнись. Ты только усугубляешь. — наклонившись к уху Шиничиро, Изана едва ли слышно прошептал. Мансаку лишь покачал головой, а рядом сидевший Вакаса нервно цыкнул. Это конец, эти придурки совсем не понимают, что творят. Хотя Манджиро не был уверен, что они победят на сегодняшнем заседании. Чутьё подсказывало, что всё уже давно решено и спланировано. Тишина в зале суда была натянутой, как струна, готовая лопнуть в любой момент. Судья медленно перевёл взгляд с обвиняемых на адвокатов, ожидая их выступлений. Но первым поднялся прокурор — высокий мужчина с бесстрастным лицом, чей голос звучал как холодный металл. — Ваша честь, с вашего разрешения, — дождавшись, когда тот кивнул в знак согласия, мужчина вышел к кафедре адвоката потерпевших, — доказательства против подсудимых неопровержимы, — начал он, поднимая и показывая перед присяжными фотографии и документы. — В ночь убийства оба обвиняемых находились на месте преступления. Их отпечатки пальцев на оружии. Их мотив — чистая месть. Он сделал паузу и выждал, пока гул в зале прекратится, естественно, после замечания судьи. — Оуэн Депп был застрелен в упор. Пули совпадают с пистолетом, найденным у Сано Шиничиро. А записи с камер показывают, как Курокава Изана прятал за пазухой улики. Тот самый пистолет, схваченный из рук убийцы. — Протестую, ваша честь! — поднявшись с места, вмешался адвокат подсудимых, но был жёстко осажён судьёй. — Они не просто убийцы. Они — расчётливые преступники, которые пытались скрыть следы. И теперь пришло время ответить за содеянное. — отложив документы, мужчина вынес свою точку зрения. — Я считаю, смертная казнь более чем подходящее наказание. В зале пронеслась волна удивления. И лишь семья Сано выражала негодование и протест. — Я сказал, тишина в зале суда! — снова стук молотка и озверевший взгляд главного руководителя этого заседания. — Адвокат подсудимых, вам слово. Адвокат Сано, немолодой, но энергичный мужчина с проницательным взглядом, поднялся со своего места. Он всем своим телом развернулся в сторону судьи и взял в руки документы. Его очки покоились на переносице, и казалось, вот-вот они рухнут. Идеально выглаженный костюм серого цвета с бардовым галстуком в белую полоску наклонно, к удивлению, отлично сочетался, как заметил Манджиро. Да, спасибо Имауши и Эмме, благодаря им он стал внимательнее к внешним показателям. — Ваша честь, у обвинения нет прямых доказательств того, что именно мой подзащитный нажал на курок. — Он подошёл к присяжным. — Да, его пистолет. Да, его отпечатки. Но где видео? Где свидетели, которые видели сам момент выстрела? — он резко повернулся к прокурору. — Вы строите обвинение на предположениях! А что, если оружие подбросили? Что, если настоящий убийца — кто-то другой? — затем он представил записи телефонных звонков той ночи. — Шиничиро звонил своему брату, говорил о чём-то срочном, но не об убийстве. Мой подзащитный не отрицает, что был там. Но он отрицает убийство. И пока у вас нет неопровержимых доказательств, вы не можете его осуждать. — Протестую, ваша честь! Видео и неопровержимые доказательства имеются! Позвольте мне вам показать, — внезапно перебил адвокат потерпевшего. Под сердитым взглядом судьи и ошарашенного адвоката подсудимых мужчина передал кассету в руки помощника. Тот, не медля, вставил кассету в разъём и спустя пару нажатий на экране, что стоял возле окна, которое сейчас было закрыто шторами, показались картинки. Там отчётливо было видно, как в проулочке между домами боком стоит чёрный Chevrolet Camaro 1988 года, а внутри него убитый. Фары были выключены, и складывалось ощущение, словно мужчина кого-то ждал. Но вот из-за угла показались две фигуры, которые быстрым шагом приближались к автомобилю. Дальше был сплошной ужас. На кадре видно, как старший Сано подошёл к водительской двери и, открыв её, стал тыкать пушкой в человека. Изана же стоял на стрёме, но как только послышался звук выстрела и Шиничиро стал отходить назад, упираясь в стену, Курокава быстро подбежал с пассажирской стороны и открыл дверь. Дальше молодые люди поспешили скрыться с места преступления, и на этом кассета обрывается. — Твою мать… — только и прошептал про себя Имауши, так как понимал, что против этого найти объяснения очень трудно. Всё пошло по пизде. Пусть он и знал, что всё это подстава и смонтированное видео, но никто из присутствующих здесь глубоко в этом разбираться не будет, тем более дело не каких-то обычных людей задело. Как же так вышло, что этот скользкий тип мог насолить настолько сильно ещё кому-то, кроме них. Нет, ладно, это было ожидаемо, но чтобы те люди так грамотно всё продумали — поверить не мог. На самом деле Шиничиро не планировал его грохнуть, по крайней мере не в ближайшие три месяца. Вывод один: среди них завелась крыса. — Моего клиента обвиняют в пособничестве. Но что он на самом деле делал? — адвокат подсудимых разложил перед судом распечатки переписки. — В ту ночь Изана получил сообщение с угрозой. Он пришёл, чтобы защитить Шиничиро, а не убивать. — но это никак не задело судью, а потому он дал слово рядом стоявшему с камерой охраннику. — Мы прибыли через 20 минут после вызова. Депп лежал с пулей во лбу на собственном руле. На двери автомобиля были отпечатки только господина Сано. Это фиаско. Просто всё настолько абсурдно, что Сано младший готов выблевать все внутренности наружу. Но он ничего не может сделать здесь, только не против этих подделанных фактов и доказательств. Нет, нужно что-то придумать, и причём срочно. И только в его голове стали крутиться шестерёнки, как внезапно поднялась подружка-жертва того ушлёпка. — Мой молодой человек боялся их. Он говорил, что Сано и Курокава — опасные люди. — своим дрожащим голосом проговорила блондинка. Ох и паскуда хитрая. Притворяется любимой девушкой, хотя сама незадолго до гибели порвала с ним. Интересно, сколько же ей заплатили, чтобы утопить братьев Сано по самое дно? Должно быть, прилично. — Судебное разбирательство по делу Сано Шиничиро и Курокавы Изаны подошло к концу, — его голос, низкий и безжалостный, разнёсся под сводами зала. — После рассмотрения всех доказательств и показаний свидетелей суд приходит к следующему решению. В соответствии с показаниями свидетелей, а также неопровержимыми доказательствами неоспоримого убийства, Сано Шиничиро, суд признаёт вас виновным в умышленном убийстве Оуэна Деппа, а также в незаконном хранении оружия. — приподняв свои очки, мужчина продолжил. — Курокава Изана, суд признаёт вас виновным в пособничестве убийству, сокрытии улик и организации преступного сговора. Вы оба будете содержаться в «Малом Ключе» в городе Сан-Франциско, штат Калифорния, после двух месяцев пребывания в котором вас ждёт смертная казнь в виде электрического стула. Приговор приводится в исполнение немедленно. — стук молотка — и вот охрана с мотивами вытащить убийц из камеры полезла открывать дверь. В зале пошло копошение. Журналисты уже не стесняясь достали свои камеры и стали щёлкать любое движение приговорённых, а также адвокатов. Манджиро усидеть не смог, поэтому Имауши и Мансаку пришлось удерживать его всеми своими силами. Эмма, сгорбившись, закрыла руками глаза. Охранники вывели начинавшего бушевать Шиничиро и офигевавшего от всего Изану. Судья тотчас, как вынес приговор, чуть приподняв рукой подол своей чёрной мантии, удалился прочь из зала заседания. Кругом царил хаос. — Угомонись, Майки, чёрт возьми! — пытался усмирить пыл юноши Имауши. — Сейчас, блядь, и тебя посадят вместе с этими в придачу! — ухватив того за скулы, прошипел Вакаса. Вакаса понимал его чувства, он сам готов был броситься на этого грёбаного подкупного судью. Но он знал, что это им всем боком обернётся. Они не могут ничего сделать против власти, это вам не в бандитов играть. На их стороне закон, и никакие деньги тут не помогут.