Обито Учиха. Путешествие в прошлое.

Темнота и пустота окружали Обито. Он чувствовал, как жизнь покидает его тело, но странно — боли не было. Только умиротворение. “Значит, вот как выглядит конец,” — подумал он, вспоминая последние моменты. — “Наруто… Какаши… Коноха…” Перед глазами пронеслись образы деревни, которую он когда-то любил всем сердцем, а потом пытался уничтожить. Лица Хокаге, высеченные в скале, словно смотрели на него: Первый, мечтавший о мире; Второй, создавший систему; Третий, с его бесконечной мудростью; Четвертый — Минато-сенсей, пожертвовавший всем ради деревни. “Воля огня,” — мысленно усмехнулся Обито. — “В конце концов, я всё-таки понял, о чём говорил старик Третий.” Образы прошлого становились ярче. Минато-сенсей, Кушина, маленький Какаши, вечно серьезный и правильный. “Надеюсь, я хоть немного искупил свою вину,” — подумал он. — “Мои ошибки привели к стольким смертям… но в конце я всё-таки сделал правильный выбор.” Свет впереди стал ярче, и Обито увидел силуэт. Сердце, которого уже не было, словно пропустило удар. — Рин… Она стояла перед ним такой же юной, какой он помнил её. Тёплая улыбка, добрые глаза. — Обито, — мягко произнесла она. — Ты многое пережил. — Я совершил столько ошибок, Рин. Я не заслуживаю… Она покачала головой и взяла его за руки. — Каждый заслуживает прощения, если искренне раскаивается. Ты нашёл свой путь в конце. — Слишком поздно, — горько ответил он. — Нет, — улыбнулась Рин. — А теперь иди, Обито, и сделай всё, что в твоих силах. И живи, пожалуйста, только живи. — Жить? — непонимающе переспросил он, но Рин уже начала таять в свете. — Иногда судьба даёт второй шанс. Не упусти его. Свет стал нестерпимо ярким, жалящим, набирал силу и обороты, как будто наказывал его или... Очищал? Так продолжалось до тех пор пока он не потерял сознание. Наступила тьма. *** Обито моргнул. Потолок был знаком до боли — его собственная комната в квартале Учиха. Не пещера Мадары, не поле боя Четвертой мировой войны шиноби, не пустота после смерти. Даже Рин и той не было. “Я… вернулся?” — пронеслось в голове. Он поднял руки перед лицом — маленькие, детские ладони. Без шрамов, без клеточной ткани Первого Хокаге. Чистые. Обито резко сел на кровати. Его сердце колотилось, в глазах пульсировала знакомая чакра — Мангёкё остался с ним. “Какой сейчас год? Какой день?” — он бросился к календарю, запутавшись босыми ногами в простынях, но даже не обратив на этот досадный факт внимания, быстро и ловко освобождая лодышки из плена. Три недели! У него было три недели до той самой миссии в Куса! Три недели до обвала, до Рин, до всего, что превратило его в монстра! Обито сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Показалась кровь, а в ушах отголосками эха продолжало звучать: "И живи, пожалуйста, только живи". И он будет жить. А с ним будут жить и другие. И да сгорят все их недруги в кроваво-красном пламени Шарингана!