Когда гаснет свет

Свет ослеплял, звук отдавался в ребра. Вся сцена вибрировала под гнетом гитар. Толпа в восторге. Человек 500, а может даже и больше было в зале. Высокая сцена 1,5 метров. Пот, тяжесть дыхания. А ведь только прошел час. Кто-то из толпы кричит, все бьются плечами и локтями. А парни выкладываются на полную. Все как и пророчил Руслан – ни одного форс мажора и Женя не залажал. Зато успел несколько раз развлечь толпу. Гаврилов выглядел слишком обычно, собственно как и на всех концертах: Голый торс, вылитая пятилитровая банка искусственной крови на голову и плечи, волосы мокрые, из-за чего челка прикрывала глаза. Руки играли слишком четко и отработанно. Сережа доволен, но не расслабляется. Контролирует. Рука слегка подрагивает с медиатором меж пальцев. Такая реакция понятна, но все равно напрягала. Филатов сосредоточен на ритме. А Герман уже в своем мире. Играет отточенно. Наверно все, кроме Жени решили не выделяться.Пришло время развлечься. Астахов проводит рукой – Люди разделяются на две колонны. Кто-то не уходит и остается в центре пространства, отплясывая под ритм. Какой-то пацан пробегает с телефоном, снимая весь процесс, а потом забегает в одну из колонн. Напряжение. Кто-то в толпе волнуется, кто-то настраивается, а Сережа смотрит за ними, медленно поднося микрофон к губам. Напряженное ожидание секунд 10-15. Руслан отбивает бочку, Женя что-то бубнит себе под нос с широкой улыбкой, не отрываясь от ритма. Герман все еще в своем мире. Уже в самой толпе люди бились.  –  Moscow... Wall of death! Голос сначала звучат тихо и хрипло, а потом в микрофон прорезался звериный рык, а рука ударила вниз, как бы разрешая людям бежать друг на друга. Без лишних пауз звук врезался с новой силой. А люди побежали друг на друга. Стенка на стенку. Первые ряды прыгали, сносили друг друга. Кто-то успел разбить нос, сильно удариться, губу прикусить. Люди кричали, смеялись, ловили кайф. Сережа сделал пару шагов назад от стойки, наблюдая за процессом. Контролирует, чтобы кого-нибудь не убили. Особенно тех, кто визуально выглядит хлипким, но зачем-то полез в первые ряды. Женя тоже смотрит и ловит кайф с людей, продолжая наяривать рифф. Через мгновение он подошел к Астахову и толкнул его плечом, кивком указывая на одного парня, сжавшийся, лежа на полу. А поднимать его не спешили. Серега цокнул и подошел к стойке. – Поднимите его, звери бесчеловечные. Музыка продолжалась, многие из толпы подняли головы. Парень выкрикнул в ответ что-то в духе:"Не надо, сам встану", но мужики покрупнее подняли его и похлопали по плечу. Голос Астахова звучал устало и впервые за концерт обыденно. Кинул слегка обеспокоенный взгляд на парня и продолжил концерт. Пауза между треками. Сережа отходить сделать глоток воды, а Женя развлекает толпу. Какие-то две девушки начинают визжать громче остальных. Гаврилов шлет им воздушный поцелуй. Герман закатывает глаза и показывает Жене что-то жестами. Разводится жестовая перепалка. Фанаты хихикают. Шварц крутит пальцем у виска, а сзади с барабанов блондину прилетает бутылкой в затылок. – Так, по углам разбежались, псины. Рявкнул Сережа в микрофон, а Женя его передразнил. Толпа снова хихикает. Следующий трек. Теперь снова серьезность. Вступление на чистом вокале. Астахов прогуливается по сцене. Ему скучно. Герману страшно. Руслан отбивает ритм и видит перед собой только мужские задницы, но тоже напрягся немного. У Жени внутренняя истерика, но виду не показывает. У Сережи дикий звериный взгляд. Он смотрит на Женю. Женя хочет сбежать. Рыжий придерживает свою гитару за гриф и поглаживает его большим пальцем. Куплет скоро закончится. Сережа возвращается на свою позицию и медленно разгибается. Одна нога сзади. Корпус опускается. Мышцы натягиваются. Одна рука болтается. Голос становится тише, как и музыка. Сейчас будет дроп. Голова Сережи вот-вот каснется сцены, но пока держится. Толпа в восторге. Женя и Герман в шоке. Руслану все равно. Нога Астахова дергается. Все тело напряжено до предела.  Секунда. Рыжий резко возвращает позицию и врывается мощным скримом, уже опускаясь к толпе на краю сцены. У Жени мурашки, а Герман на секунду перестает играть, но быстро возвращается. Припев. Вены на шее Астахова надулись. Капля пота стекла по виску. Фанаты в экстазе. Все прыгают, тянут руки к сцене. Кто-то умудрился схватить Серегу за ботинок. Неприятно. Рыжий терпит. Шварц ненароком замечает, что Сережа, не смотря на весь драйв и мощность, все равно кажется истощенным. Таких акробатических шоу на репетициях не было, потому и для остальных в группе такие выкрутасы стали чем-то новым. Проигрыш. Сережа отступает назад, убирая волосы назад. Он на пределе. Вылил достаточно эмоций и агрессии за сегодня. У него дрожали руки. Второй куплет. Снова чистый вокал. Голос на мгновение теряется. Астахов делает вид, будто так и задуманно. Вновь ходит по сцене. Ближе к концу ставит микрофон в стойку, продолжая при этом петь. Куплет закончился. Врывается соло. Сережа как обычно вывозит всю группу в соло. Буквально. Быстро достал откуда-то медиатор и понеслась:Пальцы бегают по ладам, медиатор бьет по струнам. Рыжий практически не дышит. Играет на одном дыхании. Толпа опять в экстазе. Шварц напрягается, но продолжает играть. Филатов поглядывает на чужие спины и тоже чувствует будто что-то не то. Соло отыграно. Конец. Ребята уходят в гримерку. Пока уходили у Сережи все еще немного дрожали руки. – Это было... Ахуенно, ничего не сказать больше.  С легким смешком сказал Женя, заходя в помещение. Все остальные за ним. Астахов как кирпич упал на диван, Руслан поднял его ноги и сел рядом, Герман развалился на стуле. – На жрачку пробило...  Тихо прошипел Рус, рукой разминая шею.Герман и Сережа молчат, но Шварц не убирает с него взгляд. Тишина. Гробовая. Все вымотанные. – ...Женя. Я тебя ненавижу. Пробубнил Сережа в подлокотник, а Руслан жалостливо погладил его по ножке, чтобы успокоить. – За что... – За то что люблю... И ненавижу... Пошел ты короче... – О как заговорил.  Филатов немного напрягся. Шварц тоже особо не расслаблялся. – Ты сегодня хорошо поработал, молодец. Мы все благодарны тебе и все такое... Но ты в порядке? Спросил Герман, открывая бутылку со странным содержимым. Слабый алкоголь. Распивать спиртное нельзя в гримерке, но тут хотя бы замаскированно. – Да в порядке я. Просто устал... Секунду, щас я.. Немец подошел к Сереже и засунул в руку бутылку. – Выпей. Переведи дух. – Слу-у-ушайте... Там ребята, что перед нами выступали, круто отыграли. Надо бы с ними перетереть немного. Расслабиться там... Тебе, Серег, полезно будет. Протянул Женя, пытаясь оттереть потеки крови с живота. Астахов принял сидячее положение, чтобы выпить из бутылки Германа. Руслан полез за перекусом. Шварц сидит, скрестив руки, но идею Гаврила поддержал. – Это которые... Как их там бля...  – Да я тоже не помню. – "Погребение живьем". Хрипло ответил Астахов, откашливаясь. – ТОЧНО! Ущербное название. – У тя не лучш... Тихо ответил Герман, слегка хихикая. – АЛЛО! Мы же оставили именно мой вариант! – Это потому что всех тошнить начинает, когда ты рот открываешь. – Грубо, Герман, очень грубо... Немного отдохнув и похихикав, пацаники все же сходили в соседнее помещение, где расслаблялся молодняк. Церберов встретили тепло. Через крепкие рукопожатия, а с кем-то даже обнялись. Если говорить конкретно, то с Женей. Молодая группа даже как будто бы снова загорелась. Как оказалось, они вдохновлялись именно Церберами и они имели честь быть у них на разогреве. А дальше особо ничего интересного. Обсуждение музыки, обмен контактами, легкая поддержка начинающих.. А Сережа все не успокаивался.После фразы:"Ну, пойдем покурим" все и ушли. Остался только молодой фронтмен, который не курит и опытный рыжий придурок, который делал вид, что не устал.Неловкое молчание давило только на молодого. Рыжей ведьме было побоку. Он подпер рукой голову и проверял соц сети. Солист разогревщиков был стриженным под каре, ниже и визуально меньше Сережи в полтора раза. Немного волновался. Волосы были растрепанные. Русые. Глаза небесные, добрые. По помещению бегали. Не было в этом парне ничего мрачного и агрессивного. Обычный, молодой пока что. Не познал еще ничего. Судя по разговорам, в теме шарит. Не скучный. Сережа поднял взгляд на бедного парня, изучая его лицо и плохо отмытый грим. – ... Справляешься? Ненавязчиво спросил Астахов, убирая телефон в карман. – С чем справляюсь...? Тихо в ответ задал вопрос молодняк. – Ну.. С ними. Со своими оболтусами. – Справляюсь... Мы дружный коллектив, пока не ругались. – Плохо, что не ругались... Ты же не можешь знать наверняка, верные они или ради прикола... Тебе сколько лет? – 18 с половиной. – Во-от... Я в твоем возрасте первую группу проебал. Не ебал их ни я, ни то, что мы делаем. Дай бог у вас все хорошо будет. Круто играете. Потенциал есть.  – Церберы не первая твоя группа? – Нет конечно. Этих придурков собрал из говна и палок. Женю пришлось заново учить играть, он вообще нихуя не умел. Руслан за еду играет. А Герман... Случайно на улице выкрали. – Интересный у вас... Бэкграунд. – А прошлые уебища так в прошлом и остались. Не вспоминаю их... Короче, тебе еще много предстоит узнать и увидеть. Но держу в курсе: спать вчетвером в одной кровати - хуйня идея. Молодой похихикал. Сережа слегка улыбнулся. – Я год назад даже представить не мог, что буду вместе с вами на одной сцене выступать. Ты для меня... Как пример, авторитет. Астахов томно выдохнул. Ему было и приятно слышать это, и... Еще больше ответственности, которой в последнее время стало еще больше. Рыжий верит в себя и в свои силы, но не уверен, что протянет еще дольше с этим давлением. – ... Рад это слышать. У тебя есть мой номер, так что... В тг найдешь и, если что, можешь обращаться за помощью. Мужчина встал и размял спину. – А если дела пойдут еще лучше, то и вместе запишем что-нибудь... Пойдем к ним, что ли... Не дай боже опять хуйни натворили и пытаются от меня ее скрыть. Переубиваю нахуй. Парниша тоже встал и эти оба направились к выходу в курилку. Подходя к двери, уже было слышно громкий смех... Жени, конечно же. – Гондон, че ржешь. Рявкнул Серега, открывая дверь. Женя сквозь смех пытался что-то объяснить, но не получалось, поэтому Герман закрыл блондину рот и продолжил сам. – Илья на лестнице пизданулся. Нос разбил. Сейчас Сеня кровь останавливает. И сам об стенку ударился... А почему этот смеется – не знаю... – Боже мой... Прошептал фронтмен молодых и пролез под рукой Сереги к своим ребятам. Рыжий молча достал и поджег сигарету. – Ни дня без цирка... А вы что? – А мы слишком плохо на них влияем, боюсь, что хуже сделаем. – Пиздец... Давай сюда. Астахов зажал сигарету между зубами и присел к Илье. Он басист в группе у молодняка. Рыжий рукой отмахнул его друзей и начал рассматривать бедного парня. Рукой взял лицо за подбородок и вертел в разные стороны. – Да ну нормально все... Скулил Илюха. Сережа второй рукой взял сигарету и выдохнул дым. Потрогал переносицу. Парень только слегка дернул веками. Фронтмен Церберов потрепал парня по голове. – Перелома вроде нет. Голову не запрокидывай, а то захлебнешься нахер... Бля, ты же зальешь весь коридор... Жень, сбегай за салфетками. У меня в рюкзаке влажные лежат. Гаврилов, сдерживая смех, послушно побежал за салфетками. Сережа сделал еще одну затяжку и посмотрел на коллегу. – А ты, Тоха, приложишь лед... И Илье и Сене, если сильно ударился... Сень, ты сам как вообще? – Нормально. – Ну, тогда заебись. Вас еще и учить надо всему. Женя прибежал с салфетками и кинул их Сереге. Попал в спину. – Женя, рот твой хуями драть, аккуратней можно? Пробурчал Астахов и передал салфетки Илюшке. Кровь стекала с носа по губам и подбородку, капая на ступеньку. И останавливаться особо не собиралась. – Вытри лицо и держи салфетку у носа, не засовывая в ноздрю. Меняй чаще. Лед приложишь и пройдет... Дэт-метал играете, а сами трагедию из-за разбитого носа устраиваете. – Никто и не устраивал.. Кроме тебя. Огрызнулся Сеня. С характером пацан. – Слышь, малой, ты бы сам отвез его в больницу с переломом? Отсидел бы сколько потребовалось? Нет? Тогда молчи. И трагедию не я устраиваю, просто переживаю, как бы черная аура моих бездарей вам не навредила. Да и ты сам первый к нему побежал. Арсеня больше ничего не сказал. Сережа еще раз затянулся и встал к стене. – Все, валите, пока всю курилку не залили. Молодые быстрым шагом ушли обратно к себе. Церберы молча стояли как по стойке и хлопали глазками. – Что-то с ними... Добрее обходишься, чем с нами. Герман напряжен из-за состояния Сережи на концерте и после, потому и больше всех с ним разговаривает. – ... Они еще дети. По-другому не могу... И вообще... Астахов зевнул и потушил бычок, выкинув в мусорник. – ... Домой хочу. – Конец скоро. Я могу все собрать, если ты устал. Сказал Руслан, почти засыпая. – Да не надо. Только за руль сядь. Я хочу отоспаться. – Все для тебя, родной. Концерт закончился. Сережа, еле как передвигаясь, забрал наличку у организаторов. Еще немного пообщался с ними, с другими коллегами попрощались через рукопожатие, проверил Илью. Вроде все сделал. Церберы собрали манатки: Аппаратура, личные вещи, что-то фанаты передали, и наконец сели в машину.Не успев сесть за руль Руслан увидел, что Астахов отрубился. В этот раз музыка играла тихо и все молчали, давая Сереже возможность отдохнуть. Он слишком хорошо работал сегодня. И нянькой, и фронтменом, и отцом... Чуть позже уснул и Женя. Не спал только Герман, иногда поглядывая на Сережу, который мертвым сном продолжал сопеть на переднем сидении. В этот день Эрьян не получил ни одного сообщения.