4
2 ноября 2025 г., 12:00
НАБЕРЕЖАЯ. 8 АПРЕЛЯ 1912 ГОДА. 10:15.
ЭМИЛИ
Река Лиффи раскинулась перед Эмили, как длинное зеркало. Огни и краски танцевали по воде, словно устраивая для Эмили представление.
'А может, насмехаясь надо мной,' подумала Эмили.
Она подошла ближе к реке, пытаясь запомнить, как отражаются в воде цвета. Она попыталась вспомнить картину на стене в своей комнате в пансионате и то, как всё в ней выглядело совершенно неправильно. На ней изображена Лиффи; в этом не было никаких сомнений. Но что-то в том, как она её нарисовала, казалось не совсем правильным. Рисунок не отражал сути реки, которая сейчас была перед ней. И сколько бы времени Эмили не потратила, пытаясь понять, в чем же дело, она не могла понять.
Весь прошедший год именно так обстояли дела со всем, что делала Эмили. Как будто во всём не хватало искры, и что бы ни делала, Эмили не могла её отыскать.
Возможно, искра угасла вместе с её отцом.
Эмили тяжело вздохнула, жалея, что не может нырнуть в глубины реки. По крайней мере, так она могла бы ненадолго забыть о своих проблемах.
Они с отцом долго разговаривали о Лиффи. Хотя он никогда не был в Дублине, даже в Ирландии, ему нравились картины Самуэля Фредерика Брокаса, изображающие Дублин. Один из его любимых ирландских художников. Они вместе мечтали о посещении Дублина, обо всех местах, которые художник так красиво запечатлел красками и кистью.
Эмили подумала, что приезд сюда, посещение этих мест поможет ей вспомнить те времена, когда отец ещё был жив. Что это поможет ей запечатлеть не только Дублин, но и суть их отношений.
Она ошибалась.
Эмили пошла дальше, к мосту О'Коннелла, настолько погруженная в свои мысли, что едва заметила приближающееся знакомое лицо, пока они не оказались достаточно близко, чтобы коснуться друг друга.
– Эмили! – Улыбка Жозефы была широкой, но за ней скрывалась какая-то тревога.
Эмили старалась не обращать внимания на трепет в животе при виде девушки, её развевающихся на ветру темно-каштановых волос и напряженный взгляд из-под полуприкрытых век.
– Жозефа, – пробормотала она, отступая назад, чтобы увеличить дистанцию между ними.
Это было самое близкое расстояние, на котором они когда-либо стояли друг к другу, и по тому, что взгляд Жозефы обращён на Эмили, она поняла, что та её искала. Эмили была бы почти рада такому вниманию, если бы не слышала сплетен о Жозефе.
– Что ты здесь делаешь? – спросила Эмили.
Вместо этого ей хотелось спросить, как Жозефа нашла её и зачем ей понадобилась после нескольких месяцев, проведенных в пансионате О'Нилл, но так и не пообщавшись друг с другом.
– Мне нужно обсудить с тобой кое-что важное, – сказала Жозефа.
Эмили нахмурилась. Она знает, какими вещами занимается Жозефа, а также знает, что не должна помогать Жозефе. Пусть Эмили и восхищается талантом и остроумием Жозефы, и заинтригована её образом жизни, но то, что делает Жозефа, Эмили с рук не сойдёт. В отличие от девушки, она заметно выделяется почти везде, куда бы она ни пошла. Она ближе к бледному цвету лица своего отца, чем к более темному цвету кожи матери. Но её смуглая кожа по-прежнему резко выделяется здесь, среди ирландцев, которые слишком легко покрываются синяками и загорают даже в пасмурный день.
– Кое-что важное? – спросила Эмили, скрещивая руки на груди.
Жозефу, похоже, не смутила нерешительность Эмили. На самом деле её улыбка стала только шире из-за закрытой позы Эмили. Как будто ожидала, что та окажет сопротивление.
Жозефа выпрямилась, расправляя плечи и становясь похожей на ребёнка, изображающего взрослого:
– Просто выслушай.
Она отвела их в сторону, подальше от прохожих и так близко к воде, что один шаг вперёд завёл бы их прямо в реку.
Жозефа нервно переплела пальцы. Эмили не знала, что Жозефа способна нервничать. Слишком уверенно себя ведёт.
– Я отплываю на Титанике, – в спешке сказала она.
– О.
Эмили не знала, что на это сказать. Из всего того, что она ожидала от этой встречи, это определённо было не то. Она знала, что Жозефа не из тех людей, которые станут растрачивать свою жизнь впустую в их пансионате, в этом городе, в этой стране. Но такое внезапное решение. Отправиться в столь далёкое путешествие. Америка кажется невероятно далёкой страной. И ни много ни мало отправиться туда на Титанике. Корабле, который вызывает у окружающих любопытство и зависть.
– Ну. Мы отплываем, – через мгновение добавила Жозефа. – Ты слышала что-нибудь о «Рубаи»?
Эмили почувствовала лёгкое головокружение:
– Книга Омара Хаяма?
Это одна из любимых книг Эмили, потому что являлась одной из любимых книг её отца. Раньше они читали её вместе. У Эмили остались приятные воспоминания о том, как голос отца придавал столько жизни словам Хаяма.
Жозефа кивнула:
– На Титанике будет инкрустированная драгоценными камнями копия «Рубаи». Мы собираемся её украсть.
– Кто вы?
Она посмотрела на Эмили с лёгкой улыбкой:
– Вайолет, Хинна, я... и, я надеюсь, ты.
Эмили не знала, почему от этих слов у неё перехватило дыхание, но она попыталась не придавать этому значения. Это не та ситуация, когда она должна позволять сердцу диктовать, что ей делать.
– Ты надеешься, что я сяду с вами на Титаник, чтобы отправиться в Америку и по пути украсть бесценный художественный артефакт?
Жозефа пожала плечами.
– У всего есть цена. Книга стоит... достаточно для... всех нас, чтобы позволить себе жить так, как мы того хотим.
Эмили отвернулась от Жозефы и посмотрела на Лиффи. Она приходила сюда бесчисленное количество раз за время своего короткого пребывания в Дублине. В надежде, что оно даст ей... хоть что-то. Какую-то связующую нить. Немного вдохновения. Мотивации. Способ вернуться к тому человеку, которым она была до кончины своего отца. Но всё, что река вызывала в её голове - это образ незаконченной картины, на которую она больше не могла смотреть.
– Извини. – Эмили отрицательно покачала головой.
Она даже не может себе этого представить. Чем она может быть полезной Жозефе? И что за странная группа у них собралась. Она разговаривала с Вайолет раз или два, и та всегда была холодна и неприятна. Хинна, в свою очередь, казалось, чувствовала некоторую неуверенность в себе, которую замаскировала под очень отталкивающей самоуверенностью. И Жозефа... Эмили не знала, как её описать. Их пути пересеклись во время недолгого проживания в одном здании, но это был первый раз, когда они по-настоящему заговорили друг с другом. Обратиться к ней ни с того ни с сего с такой просьбой. Попросить её пересечь Атлантику и оказаться совсем в другой стране.
– Я просто не уверена, что я тот человек, к которому тебе следует обратиться, – продолжила Эмили в качестве объяснения. – Я имею в виду...
– Я уверена, что тебе что-то нужно, –сказала Жозефа. Когда Эмили повернулась к ней лицом, Жозефа тоже смотрела на реку. Как будто знала, с чем борется Эмили. Как будто знала всё, чего хочет Эмили, но не может понять, как этого достичь.
– Как ты поняла, что найдёшь меня здесь? – потребовала ответа Эмили.
Лицо Жозефы просветлело.
– Ты всегда здесь, – ответила она.–Когда не в своей комнате, в окружении своих картин.
Жозефа слишком долго выдерживала её взгляд, и Эмили не знала почему, но в этот момент казалось, что Жозефа могла видеть больше, чем просто Эмили, какой она была здесь и сейчас. Как будто она заглянула в какие-то глубины, до которых сама Эмили ещё не добралась.
– Послушай, – начала Жозефа, прерывая их зрительный контакт покачиванием головы. – Ты единственный человек, которого я хочу... видеть на этой миссии. Нам нужны твои уникальные таланты.
– Мои уникальные таланты? – Эмили не была уверена, о чём речь.
– Я видела, на что ты способна. Нам понадобится художник. Кто-то, кто может подделывать, поможет нам создать новые личности.
Эмили не знала, как относится к идее создания новой личности. Но она бы солгала, если бы притворилась, что ей неинтересно.
– Я также слышала, что «Рубаи» прекрасен, – добавила Жозефа.
Эмили так и предполагала. Ей было интересно, что сказал бы на это её отец. Не о возможности украсть его, потому что она не думала, что он когда-либо мог об этом помыслить. А о возможности его увидеть. Подержать. Потрогать.
Единственного в своем роде.
Счёл бы он, что она поступает глупо, упуская такую возможность?
– Хорошо, – выдохнула она. – Я слушаю.
