Пусть годы станут воспоминанием, и мы вместе состаримся в глубокой любви.

В богато украшенном павильоне витал аромат свежезаваренного чая — особенно заметный, ведь в комнате не сжигались никакие благовония. За небольшим столом сидели лишь двое, но среди простых людей эта встреча могла бы стать темой оживлённых обсуждений. Ведь оба, сидящие напротив друг друга, были сыновьями Неба. Только один был действующим правителем, а другой уже который год находился вдали от трона. Хотя его называли «драконом, ушедшим на покой»[1], величие и сила его ничуть не померкли, даже спустя столько лет. — Дядя, я так рад видеть вас в здравии. Вы так давно не навещали столицу. Произнёс Сяо Сюнь, не используя императорское обращение «мы» к себе. — Дядя тоже рад видеть тебя, Сюнь-эр. Твои родители передали письма и просили сообщить, что приедут к Празднику Весны. С улыбкой сказал Шэнь Ланьчжоу. Волосы его уже тронула лёгкая седина, морщины были заметны только у глаз и лишь тогда, когда он улыбался. Сяо Сюнь, ответив такой же улыбкой, словно предавшись воспоминаниям, произнёс: — С тех пор как вы со Вторым Дядей покинули столицу, я особенно скучаю по Либэю. Иногда хочется сорваться домой, но стены дворца хранят много воспоминаний, проведённых бок о бок с вами. Это помогает мне чувствовать себя лучше. Шэнь Цзэчуань, услышав это, будто вспомнил что-то важное. — Сюнь-эр, в твоём возрасте пора подумать о паре. Конечно, спешить не стоит, но иногда трудности легче пережить, когда рядом есть дорогой человек. Сяо Сюнь не удивился этим словам — при дворе только и говорили о его браке. — Знаете, дядя, я в какой то мере завидую вам. Мне бы действительно хотелось если не такие отношения, как у моих родителей, то хотя бы такие, как у вас со Вторым Дядей. Вы прошли через трудности и добились власти вместе. Вокруг меня много разных людей, определить все их намерения становится для меня невозможным. Это действительно беспокоит. Молодой император чуть опустил взгляд. — Наши с твоим дядей отношения редкий случай, — сказал Ланьчжоу. — Мы так долго вместе не потому, что дорога была единой, а потому мы научились сводить наши цели и желания к одному пути. Он лучше всех знает, как причинить мне боль, и я знаю, как ему, но мы избегаем этого, потому что любим друг друга и не хотим видеть боль друг друга. Он посмотрел племяннику в глаза. — Уверен, однажды ты встретишь человека, чью боль будешь чувствовать как свою, а твоё счастье будет важно для этого человека так же, как для тебя. Сяо Сюнь словно вернулся на несколько лет назад и кивнул, как ученик, услышавший наставление учителя. Они ещё долго говорили о прошлом и делах столицы.

***

Позже они стояли на улице, наблюдая за падающим снегом. — Дядя, оденьтесь теплее. Увидев вас, Второй Дядя будет недоволен. Шэнь Ланьчжоу рассмеялся, прищурив вздернутые вверх глаза, в уголках которых пряталась хитринка. — Как же так вышло, что спустя столько лет мой маленький племянник отвернулся от меня, тоже начав упрекать в заботе о себе приняв сторону своего Второго дяди ? Разве не должен был он вырасти и защищать меня от своего грозного дяди, который запирал меня во дворце на всю зиму? Не капли не задетый «Маленький племянник» ответил: — Дядя, должно быть отвык. Столичная зима мягче, чем в Либэе, но пробирает до костей. Вам стоит беречь себя. — Думаю, ты прав. Не молод я уже. — Вы всё так же красивы и молоды, — быстро сказал Сюнь-эр. — Кажется, вы совершенно не меняетесь за все эти годы. Это даже немного несправедливо. И действительно, бывший император не утратил ни капли красоты. Даже лёгкая седина на висках украшала его придавая ему особую ауру. Шэнь Цзэчуань, глядя вдаль, произнёс: — Я в самом деле не замечаю, как старею. Только смотря на него, на его седину, на его небольшие морщины, понимаю, что и сам не молодею. Знаешь, просто с ним я не чувствую времени. Мы вместе так долго, что некоторые люди столько не живут. Он давно стал частью меня. Для меня он всегда будет просто Сяо Цэанем. Рядом с ним мне кажется что время не властно надо мной. Сяо Сюнь смотрел на дядю, в чьём взгляде был лишь один человек. Вдруг послышался стук копыт и скрип повозки. Через миг из неё пригнувшись вышел возмущённый человек. — Ланьчжоу, негодяй! Почему вышел на улицу, а не ждал внутри? Даже не поприветствовав племянника, он быстро подошёл, накинул на плечи мужа плащ и начал греть его руки в своих, при этом не переставая ворчать. Шэнь Цзэчуань молчал, позволяя ему навозмущатся вдоволь. Сюнь-эр уже виделся с Вторым Дядей при его въезде в столицу поэтому тактично промолчал на эту сцену. Перед тем как сесть в повозку, Шэнь Ланьчжоу не глядя подал руку — зная, что там будет человек что непременно возьмёт ее в свою. — Твой дядя с каждым годом становится все ворчливее, я полагаю это неизбежная вещь для почтенных стариков его возраста. Мне как молодому остается терпеть, — сказал он племяннику. — В Либэе меня защищают твои родители, а в столице я полагаюсь на тебя. Сейчас мы едем в Цзюэси, один на один с ним боюсь как бы он все же не загубил молодого меня. «Почтенный старик» слегка ущипнул «молодого любовника». — Ничего Ничего, подожди ещё два года, и к Сюнь-эру будут приезжать два почтенных старика. Сяо Сюнь лишь рассмеялся на игривую перепалку своих дядюшек. Глядя в вслед удаляющейся повозке, он лишь подумал, как же важно иметь рядом человека, с которым не страшно даже время. P.S. Этой ночью «Почтенный старик» показал «Молодому любовнику» так ли он стар.