Подмешали

      Людей, пьяных, потных, громких, меньше в баре не становится. Аркаша пропихивается сквозь толпу, выискивая глазами подозрительно задержавшегося друга. Марин обещал вернуться через пять минут, прошло же уже десять.       Только он хочет подойти и спросить бармена, кто-то врезается ему в грудь и хватает за футболку. Аркаша, и так взбешённый, уже готов ругаться, но сразу теряется, слыша знакомый голос. — Аркаш, мне что-то подмешали, — тихо, истощённо произносит Марин, жмурясь и прижимаясь к нему. — Боже, — облегчённо выдыхает Аркаша и, придерживая его за поясницу, выводит из бара. И только на улице замечает, как тот дрожит и еле держится на ногах. — Как ты себя чувствуешь? — открывая приложение такси, взволнованно спрашивает он. — Плохо, — стонет Марин, пряча лицо в его груди. Аркаша крепко прижимает его к себе, чтобы не дать упасть, пока сердце бьётся с какой-то невыносимой скоростью.       Если Марин говорит, что плохо, значит, всё реально плохо. Хуже ещё, что они в чужой стране для Марина, чужом городе для обоих, ещё и поведение скорой по отношению к отравлению Олега… в общем, алкоголь выветривается из головы за мгновение. А такси находится на удивление быстро. — Что случилось? — спрашивает подошедший Кирилл, а за ним и Олег. — Подсыпали что-то, поедем в отель тут поблизости, — серьёзно говорит Аркаша, пряча телефон в карман джинс. Марин нашёптывает всё что-то, словно в бреду, держится слабыми руками за его спину, тяжело дышит, и Аркаша только крепче обнимает его, добавляет успокаивающим шёпотом: — Тише-тише, дыши, скоро подъедет такси. — Я тогда тоже вызову, ты в какой отель собираешься? — предлагает Кирилл. Аркаша бормочет ему адрес, кивает на все вопросы, поглаживая Марина по спине, а вскоре видит нужную машину. — Пошли, — направляет его Аркаша.       В такси Аркашу мало волнуют косые взгляды водителя, когда он садится ближе к Марину, позволяет ему улечься на плечо и успокаивает осторожными поглаживаниями, а губами касается лба, чтобы проверить температуру. И переживать начинает только сильнее: горячий.       На ресепшене девушка быстро подбирает им номер, даже сопровождает до двери, сочувствует, явно не в первый раз видя людей в таком состоянии.       Аркаша, сняв с него ботинки, сразу уводит в тесную ванную, сначала умывает ледяной водой, что мало помогает, а после помогает усесться возле унитаза. И следующие несколько минут уговаривает промыть желудок, сидя рядом и поглаживая по спине. — Станет легче, пожалуйста, Марин, — пытается достучаться Аркаша, видя, как того трясёт. Марин только неразборчиво мычит, еле держится, и Аркаше уже явно не до брезгливости. — Давай, я помогу, — бросает он и подносит два пальца к губам. Марин, упираясь ладонями в пластиковый ободок, приподнимается и открывает рот. Аркаша, наступая на горло мнимой гордости, вводит пальцы, давит на корень языка, придерживая друга.       После, подавив и собственный рвотный рефлекс, помогает освежиться, промыть рот и почистить зубы. Марину явно полегче. По крайней мере, он уже держится на ногах и еле-еле, но всё-таки понимает происходящее. — Пошли, приляжешь, — просит Аркаша, позволяя опереться на себя. И в дверь раздаётся стук. — Да? — Чем помочь? — спрашивает вошедший Олег. — Можем в аптеку сходить, — предлагает Кирилл, прикрывающий за собой дверь.       По голосам понятно, что они нервничают не меньше Аркаши.       Под взволнованными, внимательными взглядами Марин садится на кровать и разрешает тёплым ладоням забрать все ненужные сейчас вещи, уложить и укрыть себя. Весь бледный, дрожащий, неимоверно замученный. Аркаша, откладывая его телефон и ключи на тумбочку, уже не чувствует в себе ни грамма выпитого алкоголя. Сознание затмила паника, да и переживаний невыносимо много.       Как не уследил? Надо было пойти с ним. — Попросите что-нибудь от отравления, не знаю, — пробравшись пальцами сквозь пряди, выдыхает Аркаша. От нервов жмёт в горле, не хватает воздуха, а на прямых ногах тяжеловато стоять. — Жаропонижающее точно. — Аркаш… — стонет Марин, сжимая край подушки. — И побыстрее, я в вас верю, — отрезает Аркаша, отдаёт им карточку от номера — и парни скрываются за дверью. Марин всхлипывает, прячет лицо в наволочке, стягивает с себя одеяло. — Как ты? — тихо спрашивает Аркаша, усевшийся на полу перед ним. — Жарко… — Давай, — протягивает к нему руки Аркаша. Марин позволяет стянуть с себя рубашку, за ней — футболку. — Лучше? — Да, — выдыхает Марин. — Холодно…       Аркаша усмехается и, сложив вещи, прикрывает его одеялом. Даже в таком состоянии Марин такой Марин: очаровательно противоречивый.       И на секунду в комнате становится непривычно тихо: только глухое тиканье часов, редкий шум голосов за окном и их успокаивающееся дыхание. Аркаша осторожно садится на край кровати, ладонью едва ощутимо касается бока, а после, заметив, как расслабляется под тёплыми прикосновениями Марин, уже ласково по кругу поглаживает его спину, плечо.       Уже через спокойных полчаса, за которые Аркаша успел напоить друга прохладной водой, выслушать несвязный бред и укрыть по самый нос, пришли парни и принесли целый набор каких-то лекарств. Кратко объяснив, что к чему, Олег утаскивает за собой Кирилла, напоследок бросив «звони, если что».       Аркаша оставляет всё на тумбочке, решив, что сейчас, пока Марин пусть и не до конца расслабленно, но всё же дремлет, не стоит тревожить. Он проводит пальцами по сбитым прядям, кончиками задевает лоб и выдыхает: уже не такой горячий.       На часах почти полвторого, когда Аркаша понимает, что клонит в сон. Убирает ашку, проверяет ещё раз температуру и, обессиленный, валится на соседнюю кровать.       Кошмарный вечер.       В эту ночь он спит чутко, поэтому к трём ночи просыпается от того, что Марин ворочается, хнычет и тяжело дышит. Спросонья Аркаша наощупь находит выключатель и пересаживается на кровать Марина. Ладонь уже по привычке оказывается на лбу — и Аркаша ругается себе под нос. Уже через пару минут он возвращается к другу с заваренным пакетиком и парой таблеток и будит. — Давай, — шепчет он, протягивая лекарства сонному Марину. Тот морщится, но под уставшим взглядом выпивает всё и даже хрипло просит воды, в чём Аркаша ему не отказывает, а даже с радостью приносит самый большой, что смог найти, стакан. — Как ты? — Холодно, — отвечает Марин и, борясь со сном, хватает его за руку. — Ляг со мной, — тихо и так устало. — Марин… — хочет начать Аркаша, но после одного взгляда на состояние друга понимает, что аргументов в сонной голове больше не наблюдается, и сдаётся. — Пожалуйста, — добивающий от Марина.       Аркаша перекладывает свою подушку на свободную половину и берёт одеяло. Марин только и ждёт, чтобы Аркаша лёг рядом, потому как сразу примагничивается к такому необходимому теплу. — Тише-тише, — усмехается Аркаша, посильнее укутывая его в уже два одеяла. Марин цепляется за футболку, утыкается лицом в грудь и жмётся так отчаянно, что Аркаша точно припомнит ему это потом.       А пока считает, что имеет полное право тихонько поглаживать его по голой, вспотевшей спине. И, стоит Марину провалиться в сон, Аркаша весь изворачивается, чтобы осторожно выключить свет, а после уснуть вслед за другом, будучи изнеженным в тепле и спокойствии его дыхания.       К рассвету, когда просыпаются первые ленивые лучи солнца, Аркаша просыпается от ощущения горячих рук на себе и сорванного шёпота. — Что такое? — тихо спрашивает Аркаша, разлепляя сонные глаза. — Сделай что-нибудь… пожалуйста… — своим хриплым, больным голосом умоляет Марин, всхлипывая и прижимаясь сильнее. — Что случилось? — уже взволнованно спрашивает Аркаша и прислоняет ладонь ко лбу. У самого ладонь горячая, поэтому ничего не понимает и касается лба губами. — Холодно… и жарко… очень, — выдыхает Марин. Он весь мелко дрожит, пальцами цепко сжимает футболку, так, словно она его единственная опора. Аркаша губами чувствует, какой он горячий, и, не думая отстраняться, опускается ближе, настолько, чтобы дыханием касаться виска, и обнимает крепко-крепко, стараясь успокоить. — Тише-тише, всё хорошо, я здесь, — мягко шепчет он, одной рукой нащупав телефон друга на другой стороне кровати. — Всё будет хорошо, — успокаивает его Аркаша, набирая номер Олега. Марин всё хнычет, вжимается, будто пытаясь укрыться от последствий в жарких объятиях, и шепчет короткие «не уходи», «пожалуйста», «останься». Спустя пару гудков Олег отвечает, и Аркаша облегчённо выдыхает и просит спуститься в номер. — Аркаша… — срывается с его дрожащих губ, и только сейчас Аркаша замечает, что футболка на груди промокла. — Боже, ты плачешь? — поражённо спрашивает он, медленно отстраняясь, чтобы взглянуть на лицо друга. А молчание, тихие всхлипы, красные щёки и дрожащие плечи отвечают за него. Переживания и страх новой волной накрывают его — и Аркаша крепко сжимает его в своих руках, еле подавив тревожный ком в горле. — Дыши, дыши со мной, пожалуйста.       И впервые Аркаша видит его настолько беспомощным, настолько зависящим от него. Словно маленький котёнок, он слепо тычется носом в ключицу, и это выбивает Аркашу из равновесия. Сколько же на нём ответственности сейчас? — Что такое? — забегает в номер взъерошенный Олег, а за ним и сонный Кирилл. — Несите какую-нибудь тарелку, миску, надо ещё раз… — и Олег понимающе кивает, тут же начиная рыскать по всем шкафчикам на кухне. Вскоре подключается и Кирилл. — Слышишь меня? — Марин угукает и нежится. Внутренне Аркаша бы так и продолжил лежать с ним, крепко обнимать и успокаивать, оберегая от внешнего мира. Но сейчас это совершенно не вариант. — Нужно проснуться, хорошо? — Марин мотает головой и обвивает его руками только крепче. Аркаша усмехается и медленно приподнимается, утаскивая его за собой. — Арка-аш… — протестующе тянет Марин, позволяя сильным рукам усадить себя. — Давай, станет легче, — потрясывает его Аркаша, кивая на одну из предложенных глубоких мисок. Удивление, что они вообще существуют в подобном отеле. — Не хочу, — отнекивается Марин, всё ещё держась за него, но уже постепенно просыпаясь. Аркаша усаживает его, позволяя лечь на плечо. — Надо? — Да, надо, — кивает он и добавляет: — Бери.       Марин слушается и принимает стакан холодной воды из рук Кирилла. Пока он пьёт, Аркаша ласково протирает мокрые от слёз щёки большим пальцем. И по друзьям подмечает, что не один испуган таким состоянием Марина.       Вымотанный, весь измучавшийся. — Понимаешь, где ты, с кем ты? — спрашивает Аркаша тихим голосом и нервно сглатывает. — Да, — кивает Марин.       И последующее всем выматывает нервы: Аркаша промывает ему желудок ещё два раза, после каждого заставляя ополоснуть рот и выпить ещё воды. Марин бледный, руки дрожат, и Аркаша поджимает губы, глядя на него такого, нежно поглаживает по спине, пытается успокоить словами. Кирилл не выдерживает и первого промывания и выходит из номера продышаться. Олег же приносит воду и читает, которое из лекарств стоит после такого выпить. По итогу тихих переговоров решают, что нужно дать ему отоспаться вместо всех этих лекарств.       Они помогают уложить Марина и прибраться, оставляют пару стаканов воды и уходят, напоследок сказав, что зайдут, как встанут, и если что вдруг — звонить.       Аркаша, откровенно задолбанный, закрывает за ними и идёт к Марину. — Лечь с тобой? — предлагает он. Марин кивает и даже выбирается из-под одеяла, чтобы протянуть слабые руки в его сторону. — Конечно, — устало улыбается Аркаша и залазит к нему, мягко укрывая обоих двумя одеялами (большая часть которых, конечно же, на Марине). — Всё, отдыхай, — шепчет он, мягко укутав в объятия друга. Тот, видимо, убаюканный и замученный до смерти, отрубается почти сразу, стоит уткнуться лицом в медленно вздымающуюся грудь.       И Аркаша следит за его спокойным сном ещё точно с четверть часа, пока сам не выключается от накатившей усталости.

***

      О, а утро выдаётся невероятно весёлым. — Боже, что вчера было? — сонно бормочет Марин, потягиваясь на тёплой кровати. — …Да-да, ещё к этому пару панкейков с сиропом, — договаривается с кем-то по телефону Аркаша и прикрывает рукой трубку, чтобы тихо спросить: — Как себя чувствуешь? — Да нормально, — отмахивается Марин и ещё на пару секунд прикрывает глаза, чтобы насладиться приятным ощущением после сна. И только когда Аркаша заканчивает диалог, замечает, что лежит без футболки. — Ты совсем ничего не помнишь? — подойдя поближе, с ухмылкой спрашивает Аркаша. И откровенно смеётся, когда Марин сначала смотрит недоверчиво, а после приподнимает одеяло и явно расслабляется, поняв, что шорты на месте. — Дурак! — ругается Марин, кидая в него подушку.       Аркаша ловит и садится на край кровати. — А серьёзно, как ты? — и Марин видит и слышит взволнованность, что сбивает с толку. — Всё хорошо, только голова побаливает, — хмурится Марин. — Так а что случилось-то? — Ты правда не помнишь? — настаёт очередь Аркаши хмуриться. Марин же отвлекается, пытаясь вспомнить вчерашний вечер: собрались, едут на каршеринге в бар, пропускают несколько салатов, а дальше… всё становится мутным. — Тебе подмешали что-то, — помогает Аркаша, садясь ещё ближе, а после невзначай, словно они так делают каждый день, касается губами лба. — Тебя кошмарило всю ночь, потом скажешь спасибо Олегу и Кириллу. — Жесть, — протирая глаза и садясь, обобщает Марин. — А поцелуи — тоже часть твоего плана по спасению? — Вроде того, — усмехается Аркаша и протягивает ему стакан воды. Марин благодарно принимает и в несколько жадных глотков выпивает весь. — И как? Помогли? — Ну, это ты мне скажи, — улыбается Аркаша и забирает стакан. — Кажется, да, — почёсывая затылок, отвечает Марин. Воспоминания постепенно восстанавливаются, возникая перед глазами, и он хватает за руку Аркашу, когда тот решает встать и отнести посуду. Аркаша смотрит вопросительно и взволнованно. — Прости за… всё это. — Эй, — мягко говорит Аркаша и возвращается, садясь поближе. — Тихо, всё хорошо, — с улыбкой произносит и накрывает ладонью его плечо в успокаивающем жесте. — Сейчас только душ, вкусный завтрак и отдых. И никаких извинений. — Звучит как рай, — улыбается Марин и утягивает его в объятия. Короткие, но безумно нежные. — Ну всё-всё, сейчас расплачусь, — смеётся Аркаша, легко похлопывая его по спине. Марин отпускает, но смотрит с такой благодарностью, что Аркаше становится неловко. — Я… пойду? — Спасибо, — говорит Марин просто. — Пожалуйста, — кивает Аркаша и, поджав губы в смущённой улыбке, встаёт, чтобы отнести посуду.       Марин свешивает ноги с кровати и, склонив голову, смотрит на прибирающегося Аркашу. Тяжёлая ночь позади, и это успокаивает.       Аркаша помог ему, провёл всю ночь совсем близко, выдержал весь его бред и глазом не моргнул. Обнимал, успокаивал шёпотом, придерживал, гладил и проверял температуру поцелуями лба. А в груди разливается приятная волна такой нежной любви и привязанности. В голове только одно: «Я рядом с правильным человеком в правильном месте».       И ловит взгляд Аркаши: прямой, расслабленный, выдохнувший от напряжения. И улыбается. Аркаша отвечает понимающим кивком, а после раздаётся стук в дверь.       Вот и завтрак.