Last Explosion Of Life

На улице стоял жуткий ливень и туман. Дальше вытянутой руки уже мрак и монотонный звук падающих капель. Те, кто ещё не успел, бежали домой, закрываясь от дождя тем, что попадется под руку. Среди всей этой суматохи выделялся один человек. Он шёл медленно, словно его не волновали ни дождь, ни туман, ни возможность промокнуть. Хотя мог ли он на самом деле намочиться? На нём было довольно много одежд. Даже слишком. Настолько, что и лица не разглядеть. Некоторые прохожие, конечно, из вежливости, предлагали ему зонт, но он лишь махал рукой в знак отказа и молчал. Молчал. Ведь говорить он не мог. Да и не нужно ему это уже было. Многие прохожие считали его странным: он шугался, когда к нему обращались, когда легонько хлопали по плечу, как будто он думал, что они да вот-вот и достанут из-за спины нож, воткнут прямо в сердце, крича: "Вы, подрывники! Да вы хоть знаете, насколько больно видеть сгоревшие дома своих близких, родных и друзей?! Чтоб вы все померли к чертям собачьим! Все. До единого." Таф уже давно думал о том, как всё могло стать таким. Почему вдруг пропали его коллеги? Почему после этого людям перестало нравиться то, что он работает на благо? Тот факт, что он подрывает дома только виновных людей — хакеров и эксплойтеров — которые не несут ничего хорошего для всей роблоксии? Хотя, может быть он и понимал, но боялся это принять. Он убивал людей. Своими бомбами. Своими руками. Его руки были в крови с тех пор, как он только устроился. Но до этого он был слеп. Его кормили фразами о том, как все им довольны и гордятся им. Какой же он молодец, что уничтожает хакеров на благо роблоксии. Но ведь это не так?... Конечно, хакерство это ужасная вещь, за которую человек должен понести наказание. Но разве они достойны смерти? Что если у них былаи семьи? Друзья? Своя жизнь? А они ведь были. Тафу не давали никакой точной информации о хакерах. Говорили, лишь, что они должны понести наказание за свои грязные проделки. Таф стремился к тому, чтобы быть замеченным. Ему хотелось чтобы им гордились. Чтобы его ценили. Но разве смерти десятков, а то и сотен людей стоили того?.. Он решил выйти в магазин в последний раз. Следующего, ведь, не будет... Денег почти не оставалось; еда в холодильнике уже закончилась. Но, может, можно насладиться хоть чем-то перед концом?.. Таф выбрал для приёма пищи свою любимую сладость — брауни. Также купил немного взрывной карамели. Сладости ведь приносят гормоны счастья, не так ли? Направляясь к кассе, Таф заметил отсутствие людей. Ну конечно! Кто же в такой ливень будет ходить по магазинам? Продавец смерил Тафа удивлённым взглядом, но лишь озвучил цену продуктов и проводил глазами юношу обратно до выхода. Домой, как и в магазин, Таф шёл долго: вспоминал прошлое, думал о необратимых ошибках, которые он совершил, о коллегах, о... Неважно. Ближе к дому он вернулся в реальность, подготовился, набрался решимости и тихо, почти без звука, свернул влево от своего жилища. Зачем? Чтобы обойти "их". "Они" пришли внезапно, словно прямо с неба свалились. Их было много. Они были в ярости. Таф уже и не мог сосчитать, сколько раз "они" кричали "Сдохни!" "Катись прямиком в ад!", сколько раз они пытались пробраться к нему в дом, сколько раз пытались снести его к чертям. Таф боялся. Он боялся смерти. Боялся гнева других людей. Боялся быть убитым. Но он не окаменевал в страхе. Он действовал. Защищался. Баррикадировался. Весь его дом был обставлен ловушками. Их было столь много, что даже он сам иногда мог их задеть. Но всё это было ради его собственной безопасности. Чтоб никто не проник. Чтоб никто не убил. Везде стояли верёвки: чтобы "они" споткнулись, чтобы у него была фора. Над потолком было повешаны бомбы: не с порохом, с порошком. Безвредным для жизни, но не для лица. Бомбы взрывались от прикосновения, но не настолько слабого. Удара лбом было бы достаточно, чтобы они активировались. Расставлять их нужно было очень аккуратно и внимательно: если рванёт — из глаз потекут слёзы, появится желание непрерывно чихать, а если и в рот попадёт, то начнёшь кашлять и плеваться от горького и жгучего вкуса. Каждый уголок дома укрывали разные типы ловушек. Их Тафа научили делать ещё до его дозволения к работе. Какие же приятные тогда были дни! Он мог ни о чём не беспокоиться, слушать своих коллег: их истории, шутки, рассуждения! Всё закончилось. Не сразу, но волнения пошли ещё с самой первой пропажи. Таф и сам очень переживал по этому поводу. Админы и остальные уже были ему как семья, разве он мог не беспокоиться? Отчаяние накрыло полностью после пропажи Билдермена — его "босса". Таф очень почитал его. Всегда относился уважительно и был рад даже перекинуться парой фраз. Он доверял Билдермену безоговорочно. Выполнял любое поручение. Кто же знал, что среди и по-настоящему виновных людей, которые всё же не заслужили этой жестокой участи, найдутся и невинные, чьи дома и жизни были уничтожены по ошибке? Таф незаметно направлялся к заднему забору своего дома. Перед этим ему пришлось обойти несколько домов со стороны, чтобы "они" его не заметили. "Их" было немного: только самые отчаянные остались стоять под его домом в такой ливень. Таф присел на корточки за своим домом и выдернул большой куст, который закрывал своими листьями обширный проход. Именно так он и вышел на улицу: вырыл себе путь через задний двор дома. Таф старался сделать его удобным и практичным, чтобы была возможность быстро вернуться в дом или покинуть его. Через несколько минут он уже был внутри дома, не забыв закрыть туннель кустом. Выход в доме вёл прямо в его комнату: единственное место, где ловушки не раскиданы повсюду, а сосредоточены лишь у входов в комнату: дверей и окон. В доме как всегда было очень темно: окна были заколочены так, что ни один луч солнца не смог бы прорваться, двери едва пропускали проблески дождливого дня, над головой слышался звук падающих капель. Таф осторожно присел на кровать, открывая купленные сладости. Он очень долго уже ничего не ел. Раньше, месяца два назад, его холодильник был полон еды... Но, с момента затворения в собственном доме, его запасы закончились уже как неделю, а может и больше. Тафу было плевать на это. Он уже давно решил, что всё кончено. Понял, что уже никому не будет здесь нужен. Он задумывался над тем, чтобы умереть от голода, но со временем осознал, что не хочет умирать этой мучительной и долгой смертью. Он закончит свою жизнь быстро, без промедлений. Без боли. Когда еда только значилась, Таф от безысходности и голода иногда начинал кусать собственные руки. Это не помогало. Лишь когда он приходил в себя и понимал, что натворил, то бил самого себя по лицу. Когда голод уже был невмоготу — он спал. Спал настолько много, что легко терял счёт времени. Он мог проспать весь день, в перерывах отвлекаясь на создание бомб и других ловушек. Это его очень отвлекало от желания поесть: он забывался в прошлом. Так он и справлялся с голодом. Перед смертью Тафу хотелось съесть что-то вкусное, что-то, что ему очень нравится. Когда он открывал сладости, его живот безудержно болел и урчал. Он представлял, как насладиться этим вкусом, а затем уйдёт. Далеко. Навсегда. Он запихнул всё содержимое упаковок себе в рот, пожевал, проглотил и... Мысленно улыбнулся. Но радость его продлилась недолго. Уже через пару минут живот вновь заболел с новой силой, к горлу подступила тошнота и его вырвало. Этого стоило ожидать. Таф понимал, что его организм за неделю уже отвык от еды, а он, ни с того ни с сего, съедает сладости, в которых куча сахара. Таф ожидал, что такое случится, поэтому, на ватных ногах, он поднял одеяло и понёс его на стирку. Ещё немного ведь можно подождать? Пока что он решил, что лучшим ожиданием будет сон. Через минут 40 Таф проснулся от пиликающего звука стиральной машины. Он осторожно подошёл к ней, вытащил одеяло и так же осторожно пошёл его вешать. Пусть хоть что-то в этом доме будет чистым. Пусть хоть что-то будет процветать в этой гниющей конуре. Таф уже давно думал о том, как же можно быстрее умереть. Сначала он предположил что самым лучшим способом будет удушение. Но потом Таф понял, что не хочет страдать перед смертью и мучаться от чувства сжимающей шею верёвки. Тогда он решил попробовать заколоть себя одним из шипов для ловушек. Но и тут понял, что может и от этого не умереть, а только настрадаться. Он думал ещё о многих способах, но, однажды, ему в голову пришла интересная идея: если он так любит делать ловушки и бомбы, почему бы не умереть от такой же? С момента появления этой мысли он готовился. Таф давно хранил у себя в ящиках порох и другие взрывчатые порошки, которые могли бы ему помочь. Всё время, пока он не находился в состоянии сна, Таф тратил на изготовление этой самой "бомбы". Можно сказать, что получилось у него весьма неплохо, однако, он учел и тот факт, что снаружи есть люди, которых может задеть взрывом. Поэтому он специально урезал размеры бомбы в несколько раз, дабы никто, в радиусе нескольких метров от его дома, не пострадал. По прошествии недели у него получилась маленькая бомбочка, взрывающаяся по нажатию на кнопку, которую Таф создал для точности всего процесса. И вот, наконец, настал момент её использования. Таф потянулся за двумя вещами: взрывным устройством и его двигателем. Его руки дрожали. Конечно, он уже давно смирился со своей участью, но где-то внутри него всё ещё отчаянно сопротивлялся огонёк желания продолжать жить, найти новый смысл для существования и вновь стать счастливым. Нет. Уже поздно что-либо менять. Таф прицепил устройство себе на шею, занёс большой палец над кнопкой и начал отсчёт. 1... 2... 3... *💥* ... После взрыва послышались негромкие удары об пол, словно баскетбольный мячик ударялся об пол и отскакивал, сопровождаемые падением чего-то тяжёлого. Вскоре, голова остановилась и так и осталась лежать недалеко от рухнувшего тела. Он остался один. Один, как и был до белой полосы в своей жизни. Таф умер.