Консервы и демоны

      Когда наступает ночь, Санджи поднимается в «воронье гнездо».       — Завитушка?       Ага. Сегодня дежурит Зоро. И Санджи, в общем-то, нечего здесь делать.       Но он все равно пришёл.       — Надо поговорить, маримо.       На лице мечника отражается что-то. Что-то почти неуловимое… что-то новое. Санджи хочется верить, что это интерес.       Он садится на скамью рядом и смотрит — нет, не на Зоро, на собственные колени. Страшно хочется курить. Даже несмотря на то, что Санджи курил прямо перед этим. Стоял на палубе перед входом в камбуз, курил сигарету за сигаретой и сверлил взглядом «воронье гнездо».       — Знаешь, у тебя сейчас взгляд прямо как у Зоро.       Санджи замирает, не донеся очередную сигарету до рта.       — Что?..       Рядом, оказывается, стоит Усопп. Санджи вообще не заметил, когда он успел подойти.       — Такой же страшный, — поясняет снайпер. — Мачта вот-вот треснет от того, как ты на нее смотришь.       Санджи не может сдержать смешка.       — Прости. Всего лишь задумался.       — Я совершенно уверен, что пожалею об этом, — бормочет Усопп. — Но всё-таки, о чём?..       О ком.       Что ж, благодаря этому Санджи наконец смог сюда подняться. Пока вся команда не заинтересовалась, с чего это у них на корабле такое пополнение в рядах демонов. Осталось найти мотивацию для того, чтобы открыть рот. Санджи кучу слов заранее заготовил, почти как консервы; а вот консервный нож куда-то пропал.       Санджи искоса смотрит на Зоро.       — Ты чего молчишь?       — Потому что не знаю, о чём ты собрался говорить, — отзывается мечник.       Окей, это… справедливый упрёк. Санджи вздыхает. Раз он пришёл сюда, отступать уже поздно, так? Он должен просто открыть рот и… сказать. Но со словами по-прежнему всё плохо, поэтому Санджи делает ртом кое-что другое.       Он поворачивается, берёт лицо Зоро в свои ладони и целует его.       Ну как — целует. Просто прижимается губами к губам, не шевеля ими и тем более не пуская в ход язык. Неудивительно, что Зоро не отвечает ему, отвечать-то и не на что.       Санджи отстраняется, смотрит на Зоро и думает, что ладно, стоило начать именно так хотя бы ради того, чтобы увидеть это выражение. Мечник словно разом помолодел (и поглупел) на два года.       Медленно, очень медленно Зоро спрашивает:       — Что ты делаешь?       — Это называется «поцелуй», балбесина.       Санджи чуть полегче, когда есть возможность съязвить. И он наконец-то переходит к главному:       — Ты… Я… я знаю, что нравлюсь тебе.       Зоро вздрагивает. И выдыхает чуть более шумно, чем обычно. Этого подтверждения для Санджи достаточно, чтобы решиться на следующую фразу:       — И… это взаимно.       — Понял.       Кроме одного этого слова, Зоро ничего не говорит. Но Санджи всё ещё смотрит ему в лицо и видит, какой огонь вспыхивает в единственном глазу мечника. И тянется за очередным поцелуем.       Теперь Зоро отвечает ему. Они целуются, и обнимают друг друга, и Санджи чувствует, как ему становится всё жарче, он лезет руками к Зоро под футболку, и…       …Зоро отстраняется.       — Притормози, кок.       — Зачем это? — с вызовом спрашивает Санджи.       Чёрт, мысль, может, и здравая. Но, во-первых, Ророноа Зоро — последний человек в мире, от которого ждёшь здравых мыслей. А во-вторых, Санджи мало одних лишь ответов. Он хочет больше огня; хочет заставить Зоро испытать ту же страсть и отчаяние, которые опалили его самого.       — Притормози, — повторяет Зоро. — Я от тебя никуда не денусь.       Это, конечно, приятно слышать, но…       — Да что с тобой? — взрывается Санджи. — Я думал, ты будешь рад! Какого чёрта ты меня отталкиваешь?! Почему мы не можем… сейчас…       Зоро вздыхает.       — Вот именно поэтому.       — А?       Санджи реально не понимает, о чём это он.       — Потому что ты не можешь даже назвать, чем собрался со мной заняться, — объясняет мечник, хмуря брови. — Я не хочу, чтобы на следующее утро ты сбежал с воплями, что всё это было ошибкой.       Что этот поганец только что сказал?       Санджи чувствует, как внутри поднимается волна жгучего гнева. Проклятье. Ему ведь действительно пришлось растоптать свою гордость, чтобы смириться с тем, что он влюбился в мужчину. Чтобы признать свои желания. Он даже первым сделал шаг навстречу…       …но где-то в глубине души оставался ещё клочок паники, тёмный и дрожащий. Санджи смог быть честным с собой, решился быть честным с Зоро, но у него ни за что не повернулся бы язык рассказать о своих чувствах хоть кому-нибудь ещё. Даже остальным накама. Умом Санджи понимал, что никто на корабле не осудит его, но стыд — стыд не желал так просто покинуть его нутро, ворочался внутри тошнотным комком. Подтачивал собранную по крупице решимость. Питал крохотный росток вероятности того, что Санджи…       …на следующее утро сбежит с воплями, что всё это было ошибкой.       А эта. Чёртова. Водоросль.       Санджи до сих пор полагал, что Зоро просто тупой. Что мечник просто не замечает направленных на него взглядов — и потому ничего не делает. Вот и пришлось самостоятельно разбираться со всеми этими своими… чувствами, и набираться храбрости, чтобы сделать первый шаг. Просто потому, что Зоро тупой.       Нихрена он не тупой.       Санджи ему этого точно не простит.       Ярость выжигает стыд, выжигает панику. Обращает всё то липкое и холодное внутри в чистый кипяток. Что ж. Маримо сам напросился. Он, может, надеется, что Санджи будет скакать вокруг него и в вечной любви клясться? Да чёрта с два.       Санджи ухмыляется, стараясь сделать это как можно более нагло и раздражающе.       Судя по вздувшейся на лбу мечника вене, ему это удалось.       — Не знал, что ты такой осторожный, маримо. Пытаешься проявить благородство?       Санджи делает паузу. Лезет в карман за сигаретами, затягивается, выдыхает дым. Зоро молчит, и это молчание хищника в засаде.       Просто прекрасно.       — А мне вот кажется, — продолжает Санджи, — что ты просто боишься. Может ли быть такое, что в постели ты гораздо менее крут, чем в бою, а, зеленушка?       — Ты что несёшь, эро-кок? — рычит Зоро.       Санджи расплывается в уже не наигранной усмешке. Зоро только что сдал ему дополнительный козырь.       — О, и неспроста ты всё время называешь меня эро-коком. Завидуешь?       — Завидую чему?!       Маримо почти готов наброситься на него. Осталось добить.       — Тому, что у меня с эрекцией всё в порядке, а у тебя… У тебя, судя по всему, нет.       — Что?..       — Что слышал. Ты не хочешь со мной трахаться, — это слово Санджи произносит вслух с особым удовольствием, выплёвывая вместе с ним остатки стыда, — потому что у тебя не встанет член.       В следующий миг пол уходит у Санджи из-под ног и впечатывается в лопатки. А сверху нависает Король Ада во всей своей демонической красе.       — Ты сам напросился, — повторяет Зоро в точности то, что Санджи незадолго до этого думал. — Сейчас будет тебе член.       Склоняется ближе, накрывает его своим телом и грубо, почти болезненно целует в губы. Санджи обхватывает Зоро в ответ — руками, ногами; почти жалеет о том, что он не фруктовик и не может дополнительных конечностей отрастить. Или хотя бы растянуть имеющиеся, чтобы намотать объятия в несколько рядов. Он достаточно долго сдерживался и теперь не собирается упускать ни-че-го.       Утром Санджи действительно сбежит. И даже с воплями — потому что увидит сверху, как Луффи, пользуясь отсутствием кока, пытается пролезть на кухню.       Зоро передвинется на нагретый его телом кусок футона и подумает, что он, конечно, не собирался злить Завитушку. Не в этот раз. Всего лишь старался не спешить. Думал, что Санджи нужно немного времени, чтобы привыкнуть…       Зоро и сейчас не до конца уверен, что они всё сделали правильно. Что кок не будет ни о чём жалеть. И задрёмывает со смутной тревогой в сердце.       Будит его звук вновь открывшегося люка.       — Завтрак, маримо, — Санджи подходит ближе, садится рядом с ним на корточки. — Ты спускаться собираешься?       — Мог бы и в постель принести, — бормочет Зоро.       Санджи раздражённо фыркает.       — Может, мне ещё поцелуем тебя разбудить, как принцессу?       Зоро улыбается, не открывая глаз.       — Было бы неплохо.       И Санджи действительно его целует.       — Завтрак не притащу, не надейся, — говорит он после этого. И снова исчезает в люке.       Зоро потягивается и встаёт.       Конечно же, он видел, как Санджи на него смотрит. А ещё он видел, как Санджи увивается вокруг девушек. И как истерит при встречах с окамами. И вообще ведёт себя как полный идиот. Зоро не делал ничего, потому что не хотел, чтобы его действия стали для Санджи оправданием. Возможностью свалить вину за произошедшее на кого-то другого и спрятаться за этими обвинениями от собственных чувств.       Поэтому Зоро решил быть терпеливым и подождать. Когда-то же у кока мозги встанут на место?       Возможно, он ошибся (нет, не насчёт мозгов, хотя…) Он ждал так долго, что чуть было не пропустил момент, когда то, чего он хотел, стало реальностью. Оглядываясь назад, Зоро вынужден признаться себе, что за его терпением крылась позорная трусость. Он просто боялся, что ему разобьют сердце, а Санджи оказался храбрее него, и теперь… теперь Зоро стыдно за это. Возможно, ему стоило рискнуть. Возможно, они бы справились…       Но к чему эти «бы» и «возможно», если есть здесь и сейчас? Только оно имеет значение.       Здесь и сейчас Ророноа Зоро запихивает в карман забытый впопыхах Санджи галстук и спускается завтракать.       Возможно, кок взбесится, если этот галстук кто-нибудь увидит. Но Зоро больше не намерен осторожничать.       Ему многое надо наверстать.