Seven Minutes in Heaven

***

Комната была наполнена смехом и легким запахом попкорна, который Чанбин поджарил в микроволновке пять минут назад. На полу, среди разбросанных подушек и пледов, крутилась пустая бутылка из-под колы. Все глаза следили за ней, как за главным героем фильма. — Ну же, выбери кого-нибудь интересного! — крикнул Хёнджин, подмигнув Феликсу, который нервно потирал руки. Бутылка замедлила свое вращение, и все замерли. Она указала на Минхо, а затем, словно решила добавить драмы, медленно повернулась к Джисону. — Ох, ребята, это эпично! — взвизгнул Сынмин, хлопая в ладоши. — Минхо и Джисон, шкаф ждет вас! Минхо поднял бровь, его губы растянулись в едва заметной ухмылке. — Ну что, Джисон, готов к своим семи минутам рая? — он встал, протягивая руку парню. Джисон покраснел, но принял руку, вставая с пола. — Только не вздумай меня пугать, как в прошлый раз, — пробормотал он, но в его глазах сверкала искорка азарта. Они направились к шкафу, сопровождаемые свистом и смехом остальных. — Семь минут начинаются сейчас! — объявил Чан, засекая время на телефоне. Дверь шкафа закрылась, оставив их в темноте, нарушаемой только слабым светом из щели под дверью. — Ну что, — начал Минхо, его голос звучал низко и немного игриво, — семь минут — это много или мало? Джисон прислонился к стенке шкафа, скрестив руки на груди. — Зависит от того, как их провести, — ответил он, стараясь звучать уверенно, но его дыхание уже немного сбилось. Минхо шагнул ближе, его пальцы слегка коснулись руки Джисона. — Может, покажем им, что семь минут — это целая вечность? Джисон замер, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. — Ты уверен, что готов к этому, Минхо? Минхо только ухмыльнулся, его лицо скрыто в темноте, но Джисон мог почувствовать его взгляд. — Я всегда готов к приключениям. За дверью смех и шум продолжались, но внутри шкафа мир сузился до них двоих. — Ну что, Джисон, ты со мной? — прошептал Минхо, его голос звучал как обещание. Джисон медленно кивнул, его дыхание стало глубже. — Давай… Минхо шагнул вперёд, и его дыхание стало горячим на шее Джисона. Темнота шкафа превратилась в плотный кокон, где каждый звук казался громче, а каждый вдох — натянутой струной. Джисон почувствовал, как его спина прилипла к холодной стенке, но внутри всё горело. — Семь минут, — прошептал Минхо, его пальцы скользнули по руке Джисона, остановившись на запястье. — Ты знаешь, что в прошлый раз я упустил шанс. — Упустил? — Джисон фыркнул, но голос дрогнул. — Ты тогда чуть не заставил меня сломать шею, когда прыгнул на меня с верхней полки. Минхо засмеялся, низко и глухо, как гром вдали. — Ты всё ещё обижаешься? — Его губы чуть коснулись уха Джисона, и тот едва сдержал дрожь. — Я исправляю свои ошибки. За дверью Сынмин кричал что-то про «пять минут осталось», но внутри шкафа время словно остановилось. Минхо наклонился ближе, его дыхание смешалось с дыханием Джисона. — Ты хочешь, чтобы я испугался снова? — спросил Джисон, но его голос звучал скорее как вызов, чем как протест. Минхо ухмыльнулся, и в темноте Джисон почувствовал, как его рука прижалась к его боку. — Нет, — прошептал Минхо. — Я хочу, чтобы ты запомнил это. Их губы почти соприкасались, когда раздался громкий стук в дверь шкафа. — Эй, вы там живые? — заорал Чанбин, смеясь. — Не забудьте дышать! Минхо откинулся назад, закатив глаза. — Клянусь, я убью его, — пробормотал он, но Джисон уже схватил его за воротник рубашки. — Не сейчас, — прошептал Джисон, притягивая его ближе. — У тебя есть ещё пять минут. Минхо замер, его глаза сверкнули в темноте. — Ты играешь с огнём, Джисон. — А ты — с бензином, — ответил Джисон, его голос звучал как обещание. Их губы наконец встретились, и шкаф наполнился теплом, которое не оставляло места для сомнений. — Три минуты! — донёсся голос Чонина из-за двери, но Джисону уже было всё равно. Минхо не успел ответить на поцелуй Джисона, как тот уже оттянул его за воротник ещё сильнее, прижимая к себе так, что дыхание перехватило. Шкаф заскрипел под их весом, словно протестуя против их дерзости. — Ты точно знаешь, что делаешь? — Минхо прошептал, но в его голосе не было ни капли сомнения, только вызов. — А ты? — Джисон ухмыльнулся, его пальцы скользнули под рубашку Минхо, коснувшись горячей кожи. Минхо замер на секунду, затем его руки ухватились за бока Джисона, притягивая его так близко, что они буквально слились в одно. — Две минуты! — Чанбин стукнул кулаком по двери шкафа, и дребезжащий звук заставил Джисона фыркнуть. — Я его убью, — Минхо прошипел, но Джисон уже засмеялся, его смех смешался с дыханием Минхо, создавая странный, но притягательный хаос. — Ты слишком занят, чтобы убивать кого-то, — Джисон проворчал, его пальцы разомкнулись на пряжке ремня Минхо. — Ты сейчас серьёзно? — Минхо приподнял бровь, но его руки уже двигались сами по себе, скользя по спине Джисона, чувствуя дрожь, которую он старался скрыть. — А ты? — Джисон повторил своё слово, его губы снова нашли Минхо, и этот поцелуй был уже не просто искрой, а полноценным пламенем. Внезапно шкаф содрогнулся от удара снаружи. — Эй, как вы там? — Сынмин засмеялся, его голос звучал как торжествующий рев. — Отвали! — крикнул Джисон, не отрываясь от Минхо. Минхо засмеялся, его смех превратился в хриплый шёпот. — Ну, что ж, — он прижал Джисона к стенке шкафа, его дыхание горячим потоком обожгло кожу. — Теперь ты точно не забудешь. — Я на это и рассчитывал, — Джисон ответил, его голос дрогнул, но не от страха, а от предвкушения. Их губы снова встретились, и шкаф, казалось, задышал вместе с ними, пока время вокруг них остановилось. — Одна минута! — Феликс крикнул, но это уже не имело значения. Шкаф трещал, как будто его душа пыталась вырваться наружу, не выдерживая накала страсти внутри. Минхо и Джисон, казалось, забыли, где они находятся, их мир сузился до горячего дыхания, спутанных рук и губы, которые жадно искали друг друга. — Ты когда-нибудь задумывался, что этот шкаф может развалиться? — прошептал Минхо, его голос был хриплым, как будто он только что пробежал марафон. — Если он развалится, я на тебя сверху, — Джисон ухмыльнулся, его пальцы уже расстегнули первые пуговицы рубашки Минхо, и холодный воздух коснулся оголённой кожи. — О, так ты уже планируешь катастрофу? — Минхо приподнял бровь, но его руки были слишком заняты тем, чтобы снять с Джисона куртку, которая мешала ему чувствовать каждую мышцу его тела. — Катастрофа уже случилась. Ты же понимаешь, что мы заперты в шкафу, и Чанбин, Сынмин и Чонин стоят снаружи, как стражники ада? — Джисон засмеялся, но его смех превратился в стон, когда Минхо прикусил его нижнюю губу, словно намекая на то, что разговоры сейчас — последнее, что их должно волновать. — Плюнь на них. Прямо сейчас они — просто фоновая музыка, — Минхо проворчал, его пальцы уже скользили по поясу Джисона, развязывая его с такой скоростью, будто это был экзамен на время. — А если они откроют дверь? — Джисон на мгновение замер, его глаза блестели в полумраке шкафа, как два уголька. — Тогда я их убью. В буквальном смысле. Но сейчас, — Минхо прижал Джисона к стенке, его дыхание горячим шквалом обрушилось на шею, — ты мой. Шкаф снова заскрипел, но на этот раз это был не протест, а словно одобрение. Время перестало существовать, а снаружи только слышался смех и крики: — Эй, вы там хоть живы? — Отвалите! — Джисон крикнул, но его голос был больше похож на смешанный стон и хрип. — Я серьёзно, ребята, осталось тридцать секунд! — Чанбин стукнул по двери, но внутри шкафа это уже не имело значения. Минхо засмеялся, его дыхание смешалось с дыханием Джисона, создавая странный, но притягательный хаос. — Ты точно никогда этого не забудешь. Джисон, ухмыляясь, провёл пальцем по губе Минхо: — Только если ты поторопишься. Минхо, не теряя ни секунды, прижал Джисона ещё сильнее, его руки скользили по горячей коже, вызывая мурашки. — Ты знаешь, я всегда думал, что шкаф — это место для вещей, а не для нас, — пробормотал Джисон, его голос дрожал от смеха и желания. — Тогда считай, что я самая ценная вещь в твоей жизни, — Минхо шепнул ему на ухо, его губы скользнули по шее Джисона, оставляя поцелуи, которые горели, как огонь. Шкаф снова заскрипел, но на этот раз это был уже не протест, а ритмичный аккомпанемент их страсти. И вот, когда Чанбин уже собирался вынести эту злосчастную дверь, чтобы увидеть, что там творится, время как будто остановилось. Для Минхо и Джисона существовали только они вдвоем, в этом тесном, скрипучем убежище. Их мир был соткан из прикосновений, шепотов и безумного желания, которое клокотало внутри. — Тридцать секунд истекли! — прокричал Чонин, но его голос утонул в стонах Джисона и хриплом смехе Минхо. Шкаф дрожал, как будто готовился взлететь, и, честно говоря, если бы у него были крылья, он бы давно унес эту парочку подальше от любопытных глаз. Вдруг дверь распахнулась, и на пороге возникли Чанбин, Сынмин и Чонин, ошеломленно таращась на происходящее. Но Минхо и Джисон были настолько увлечены друг другом, что даже не обратили на них внимания. Чанбин присвистнул, Сынмин покраснел, а Чонин просто открыл рот от изумления. — Кажется, мы что-то пропустили, — пробормотал Чанбин, прикрывая глаза. — Ладно, ребята, давайте оставим их в покое. Уверен, им есть чем заняться. И, под дружный хохот, троица удалилась, оставив Минхо и Джисона наедине со своей страстью. Шкаф, наконец, вздохнул с облегчением, а время, казалось, решило немного подождать, прежде чем снова начать свой неумолимый бег. Забыв о мире за пределами шкафа, Минхо углубил поцелуй, его пальцы зарылись в мягкие волосы Джисона. Тот ответил с не меньшей страстью, его руки блуждали по спине старшего, вызывая мурашки. В этом безумном танце тел и душ они потеряли счет времени, существуя только в моменте, в вихре чувств, который грозил поглотить их целиком. Шкаф, казалось, подбадривал их, поскрипывая в такт их дыханию, словно старый друг, хранящий их секреты. Когда дыхание стало прерывистым, они неохотно оторвались друг от друга. Джисон, смущенный и возбужденный, спрятал лицо в плече Минхо, вдыхая его запах, такой родной и пьянящий. Минхо нежно провел рукой по его спине, успокаивая и одновременно распаляя еще больше. — Кажется, у нас появились зрители, — прошептал он, сдерживая смех. Джисон покраснел еще больше, но не отстранился. Неожиданно, дверь снова распахнулась, и возник Феликс, держа в руках гитару. Ребята, тут такое дело… А, извините, я, наверное, не вовремя, — промямлил он, увидев их полуобнаженными и взъерошенными. Минхо и Джисон расхохотались, и Феликс присоединился к ним, поняв всю комичность ситуации. — Ладно, ладно, мы поняли, вам нужно личное пространство, — сказал Феликс, отступая назад. — Но когда закончите, приходите к нам. Мы тут новую песню сочиняем, и нам как раз не хватает… вдохновения! — Он подмигнул и закрыл дверь, оставив парочку снова наедине, но уже с новым поводом для смеха и еще большей нежности. Время, видя такой накал страстей, решило дать им еще немного форы, ведь настоящая любовь стоит того, чтобы подождать. Минхо притянул Джисона еще ближе, его глаза горели озорным огнем. — Вдохновение, говоришь? – прошептал он, касаясь губами виска младшего. Джисон хихикнул, отстраняясь, но его взгляд выдавал желание продолжить прерванное. — Только если вдохновение не займет слишком много времени. У нас тут свои дела, – ответил он, игриво толкая Минхо в плечо. Они вышли из шкафа, словно герои романа, готовые покорять мир. Или, по крайней мере, комнату общежития. Феликс уже сидел на кровати, бренча на гитаре, а рядом с ним Хенджин что-то увлеченно записывал в блокнот. — Ну что, голубки, готовы к творческому процессу? – спросил Феликс, с лукавой улыбкой глядя на них. Джисон тут же бросился к друзьям, захваченный энергией и энтузиазмом. Минхо последовал за ним, не в силах сдержать улыбку. В этот момент они были не просто музыкантами, не просто друзьями, а настоящей семьей, объединенной общей страстью и безумной любовью к жизни. И вот, гитара запела, голоса слились в гармонии, а слова рождались словно сами собой. Вдохновение витало в воздухе, пропитанное смехом, нежностью и, конечно же, легким привкусом шкафа. Эта песня была о них, о любви, о дружбе и о том, что иногда самые неожиданные моменты могут стать самыми запоминающимися. И кто знает, может быть, когда-нибудь они расскажут миру историю о шкафе, который стал свидетелем их любви и вдохновил их на создание настоящего шедевра.