восхитительный мудак

У Хазина есть свой плейлист для секса. Неудивительно, да? У такого мудака обязательно должны быть какие-нибудь сумасшедшие фетиши, по типу этого. Так думает Игорь. Для него близость – это что-то слишком личное, что-то, чему не должна мешать музыка. Но Петя другого мнения, он хоть и мудак, но он очень хорошо отыгрывает эту роль. Он восхитительный мудак. Он выбешивает до дрожи внутри, но ты не можешь его ударить, потому что знаешь, что он не попросит прощения, он будет смеяться, пока не забьешь его до смерти. Но прощения – никогда. Для Игоря это была далеко не новость, но когда они начали встречаться, Гром отметил для себя одну очень важную вещь. Задеть Хазина могут только вещи, связанные с сексом. Это тоже, кстати, вовсе неудивительно. Успешный мальчик, рожденный с золотой ложкой во рту, может комплексовать только тогда, когда у него не встанет на свою девочку. Или когда кончит слишком рано, но это все не их случаи. В случае Игоря, нужно подавить Хазина, чтобы показать ему его место. Нужно грубо взять его разок-другой, чтобы он преданным песиком впоследствии таскался за ним и облизывал пальцы в надежде на большее. Хазин такой. Восхитительный мудак. Игорь приехал сегодня в отдел рано. Неделю назад они хорошенько так повздорили. – Блять, да не собираюсь я этой хуйней заниматься! – У Игоря уже пересохло в горле от этого бессмысленного спора. – И тебе не советую. По-мимо того, что Хазин мудак, он был наркоманом. И об этом Игорь хорошо знал. Петя хоть и говорил, что это все несерьезно, он бросит, когда захочет, Гром не верил ни одному слову. По словам самого Игоря, героиновый нарик может бросить только в двух случаях: или когда у него оттяпают полруки из-за гниющих колодцев, или когда откинется. Хазин по вене не гнал, но Гром был уверен, что рано или поздно это произойдет. Пытался говорить, умолял, чтобы Петя бросил, пока все далеко не зашло, Хазин обещал, что бросит. Но разговор тот был давненько, а неделю назад Петя пришел к Игорю со зрачками по пять копеек и выпрашивал у него бешенного, спонтанного и дикого секса, предлагая перед этим тоже закинуться. – Да тебе че, трудно что-ли?! Ну полежи просто, сам все сделаю, че ты ломаешься то? – Хазин стоял на пороге и совсем не чувствовал вины за то, что не сдержал обещание перед Игорем. – Трезвый будешь – приходи. – Резко отрезал Игорь и захлопнул дверь перед самым петиным носом. Хазин еще с полчаса стучал к нему в надежде, что Гром сжалится над ним. Но Игорь был непреклонен, свою позицию он озвучил еще в начале их недоотношений. Не хочет он с обдолбанным Петей спать. И это вполне понятно, один раз он все-таки решился на это, в начале их отношений, и очень пожалел. Хазин под наркотой очень ненасытный. Он итак обычно очень требовательный, но под колесами просто пиздец. Игорь в ту ночь сбежал после четвертого раза, ему хватило на неделю вперед. С тех пор он Хазина не видел. В отделе тот не появлялся, да и в принципе на связь не выходил. Игорь даже домой к нему ездил, но ему не открыли. Хотя слышал он, что Петя дома. «Перебесится». – Думал Игорь, но вот прошла неделя, а он так и не перебесился. Поэтому, отсидев в отделе до шести, он отправился к Пете. Снова. На этот раз плана у него не было вообще, он просто надеялся, что Хазин откроет ему. Во всем доме было темно, что странно. Район приличный, дом тоже. Лампочки выкрутили, что-ли? Но не суть. Игорь не дожидается лифта и поднимается сам на одиннадцатый этаж, в петину квартиру. Стучит долго, минут десять. Прислушивается, внутри тишина, но Игорь еле-еле улавливает музыку. «Меладзе, серьезно?» Из двери доносилось «Вера, ты одна остатлась у меня». Видимо, дело правда плохо. И Игорь решил пойти на то, к чему раньше никогда не был готов и думал, что никогда не станет этим заниматься. Он называл это «разговор с дверью». Прислонился к щели между стеной и дверью и, стараясь говорить так, чтобы не вышли сосоеди, и Петя его услышал, начал. – Петь, ты это... открой. Давай поговорим с тобой, я скучаю. Ты неделю целую меня игнорируешь. Давай я зайду, и мы все решим. Вместе. Я без тебя не могу... не хочу без тебя... – Игорь сам не понял, откуда нахватался таких фраз. Видимо, к Хазину он все-таки привязался слишком сильно. Минуту за дверью не было ничего слышно, даже музыка стихла. Затем послышал щелчок, и дверь открылась. За ней стоял Хазин. С синяками под глазами, бледной кожей, красными глазами и дорожками от слез на щеках. Он смотрел на Игоря снизу вверх, и Гром понял, что всю эту неделю Хазин страдал. Неужели, из-за Игоря? Не дождавшись ответа от Пети, Игорь крепко прижал его к себе. Это было выше его сил, это было слишком для него. Он вдыхал запах Пети, гладил его лицо, целовал щеки, просил прощения. Они сидели на полу в коридоре, обнимали друг-друга, не в силах отпустить. Затем, немного успокоившись, оба уселись на диван, готовые к конструктивному диалогу. – Ты... чистый? – К таким ситуациям Игорь слова находил плохо. В ответ Петя кивнул. – И сколько? – С того дня, когда ты послал меня. – Голос у Пети был слабый, хриплый. – Не планируешь больше? – Как пойдет. – Хазин поднял глаза на Игоря, достал сигарету. Курить то ему никто не запрещал, тем более так легче бросать. Игорь сидел рядом, он не мог поверить. Тот самый ублюдок Хазин, сломавший жизнь не одному десятку людей, прогнулся под Громом? Может, разводит? Не похоже... Игорь поднял глаза на Петю, тот беспрерывно смотрел на него, выдыхая дым. Игорь приблизился к Пете, не встретив сопротивления, поцеловал. Хазин выдохнул дым в губы Игорю, Гром взял его за подбородок, приближая к себе и усаживая на колени. За эту неделю Хазин ощутимо похудел, Игорь гладил его тело, забираясь под одежду, прижимал ближе к себе. И целовал. Ненасытно, мокро, страстно. Хазин слабо отвечал на ласки Игоря, целовал лицо, щеки, спускался к шее и оставлял засосы. – Все нормально? Мы можем...? – Между поцелуями спросил Игорь. В отвтет Петя оторвался от его шеи, посмотрел в глаза и прикусил губу, по блядски так. Гром сразу понял, что сегодня Петя готов на все. С Игорем точно. Он подхватил Петю за бедра, повалил на диван. Игорь стал спускаться поцелуями вниз по телу, снимая одежду с себя и Хазина. Тот громко дышал, гладил волосы Игоря и целовал. Игорь уместился меж разведенных бедер Хазина, на нем остались только трусы, и Гром не спешил их снимать. Он опустился ниже, целуя внутреннюю сторону бедер, гладил живот, но самое главное оставалось без внимания. Петя дурел от этого, от ласк Игоря, от того, что он знал, как доставить Хазину как можно больше удовольствия. Наконец Гром избавился от одежды на себе и Пете, снова приблизился к его лицу, поцеловал, но тут Хазин оторвался от его губ, и посмотрев шальными глазами на него, встал с дивана. Игорь охуевше смотрел на то, как Хазин медленно идет к колонке, покачивая голыми бедрами и смотря на него через плечо. – Ох, серьезно? – Выдохнул Игорь, когда из колонок раздалась "MAMMAMIA». Ну не может Петя без этого. Он подошел вплотную к Игорю, слегка виляя бедрами, уселся на колени, посмотрел в глаза, снова кусая губы. От былой хандры не осталось и следа, и Игорю это нравились. Ему нравилось, какой эффект он производит на Хазина. Гром снова припал к губам Пети, пока тот качал бедрами в такт музыке, сидя на его коленях. Игорь гладил спину, лопатки, целовал шею. Песня сменилась, теперь играли «Райские цветы», и Игорь соврал, если бы сказал, что сейчас музыка не подходит. Когда Петя такой развратный, такой жаждущий и возбужденный, любая его идея кажется охуенной. Игорь спускается по спине к ягодицам, и Петя шумно выдыхает в самое ухо. Гром проводит пальцами по кольцу мышц и вопросительно смотрит на Петю, затем шепчет в самое ухо: – Там... в джинсах... – Предпреимчиво. – Улыбается Хазин, слазя с игоревых бедер и доставая смазку из джинсов. На самом деле, на такой исход событий он не расчитывал, но имеем, что имеем. Вернее, кого. Петя возвращается к Игорю, тот перехватывает смазку в свои руки, выдавливает на пальцы. Смотрит на Петю, входит в него на полфаланги. Хазин шумно выдыхает в самые губы, подается назад слегка, но Игорь прижимает его плотнее к себе, целуя. Следом Игорь вводит второй палец, смотрит на петину реакцию, тот шумно вдыхает и мычит сквозь зубы. Ощущение не из приятных, но Игорь ему плохо точно не сделает. Он проводит ладонью вверх-вниз по члену Пети, гладит головку, отвлекая Хазина от неприятных ощущений и вводит третий палец. Вставляет до упора и начинает медленно растягивать Хазина. Медленно и мучительно. Петя подается назад, когда ощущает, что пальцы Игоря входят достаточно свободно, сам насаживается, и когда Игорь попадает по комку нервов внутри, громко вскрикивает, прижимаясь к Грому теснее. Игорь вытаскивает пальцы, смотрит на Петю, своим лбом тычется куда-то ему в шею, спрашивает «Готов?» на что получает несколько десятков «Да» от Хазина, постепенно переходящих в громкие стоны, когда Игорь входит в него. Гром входит на половину, дает Пете привыкнуть и садит до упора. Хазина прошибает ток от такого количества ощущений. Он стонет, пока Игорь аккуратно выходит и входит в него, попадая по комку нервов, но вскоре Хазин берет инициативу в свои руки, опирается на плечи Игоря и поднимается, скользя на члене. Гром обнимает его, целует грудь, шумно дышит и просто не верит в то, что Хазин его. Весь, полностью, прямо сейчас скачет на нем и стонет его имя. Невероятно. Он невероятный. Хазин делает еще пару поступательных движений бедрами, Игорь двигается навстречу, входя до упора, сбивчиво дрочит Пете, целует в губы. – Я... ах... сейчас... – Успевает сказать Хазин перед тем, как кончить с громким стоном. Следом за ним кончает Игорь, притягивая Петю к себе для нового поцелуя. Следующие пять минут они лежат на диване, восстанавливая дыхание. Затем Петя поднимается и, глядя в глаза Игорю, говорит: – Брошу. Клянусь. Игорь целует его в ответ: – Я люблю тебя. Не представляешь, как сильно я люблю тебя. Петя лишь ложится сверху, прислоняясь головой к груди Игоря, и слушает его дыхание. Он слишком привязался к Игорю, он стал зависим от него. И Хазин готов променять одну зависимость на другую.