Тесная гримёрка.

Кашоков мог поспорить, что к написанию сценария нынешнего мотора, который они снимали уже почти час, приложил свою руку Турал, иначе он не мог объяснить все «гениальные» ходы и повороты сюжета. Он, конечно, не сомневался в Гаджи и Джибилове, но всё, что они сегодня отыгрывали, было похоже на сон больного с температурой под сорок градусов. Хотя зрительскому залу, безусловно, было смешно, ведь это не им нужно было выполнять задания и мастерски импровизировать. Приглашённому гостю, между прочим, было ничуть не лучше, его задания были одними из самых абсурдных, хотя зачастую такие задачки брал на себя тот же Рустам. А Тамби, очевидно, получал женские роли, как и всегда, возмущаясь, но всё равно превосходно отыгрывая истеричных и стервозных женщин. Макаров, сидящий рядом с ним, с улыбкой выслушивал комментарии друга, который прикрывал микрофон и рот рукой, чтобы никто не мог услышать. Вот и в следующем акте они играли какую-то странную сцену, Рустам то и дело останавливался, чтобы перечитать текст, возмутиться и начать придумывать своё действие или свой ответ вместе с залом. Ещё через несколько минут к нему подключились Илья и Эмир, отыгрывающие «хороших парней», а приглашённый гость и Саидахмедов в это время «плохих». И зрительский зал выбрал тот вариант дальнейшего развития сюжета, в котором «плохие» парни сумели сбежать. Гость толкнул Кашокова в сторону и он, выкручивая своё актёрское мастерство на максимум, налетел на своего напарника, Макарова. Только никто не ожидал, что тот вдруг потерял бы равновесие и упал на пол сцены вместе с ним, приземлившись на свою пятую точку. Эмир слегка испугался. — Ты как? — он прикрыл микрофон рукой, а спустя мгновение понял, в какой опасной близости к лицу друга находился. Он лежал на нём. — В порядке, — Илья кивнул и чуть заёрзал, чтобы можно было нормально сесть, а не удерживать себя на локтях в полулежачем положении. Он вдруг почувствовал, как по телу прокатилась волна жара, на них внимательно смотрели сотни глаз, несколько камер и их друзья. Эмир поспешил подняться на ноги, чтобы не затягивать то маленькое происшествие, тем более под камерами. Многое можно было списать на простую шутку, но лежание на сцене на другом мужчине в такой близости было бы нелегко оправдать обычными шутками. По крайней мере, они видели негативные комментарии под выпусками, где не самые умные люди высказывали своё самое важное в их жизни мнение, касательно и самого шоу, и всего коллектива, и ориентаций, и политики. Что только не происходило в этих комментариях время от времени. Съёмка закончилась довольно скоро, им понадобилось около двадцати минут, чтобы дойти до счастливого, по мнению зрителей в зале, финала и попрощаться со всеми. Это был последний мотор в этот день, вся команда могла наконец спокойно выдохнуть, переодеться и отправиться по домам отдыхать. Не сразу, конечно. Как и обычно, многие оставались за кулисами, чтобы ещё поболтать, обсудить прошедшие съёмки, иногда поснимать короткие видео или сделать пару фотографий для соцсетей. Кто-то принялся доедать закуски и конфеты, игнорируя нарезанные апельсины, кто-то просто отдыхал на диванчиках, болтая о всяких неважных мелочах или обсуждая новости. Кашоков занял небольшое помещение, в котором их гримировали перед началом моторов, пока оно никому не было нужно, отмахнувшись тем, что хотел бы спокойно переодеться и посидеть в относительной тишине. — Я пойду покурю, — Илья махнул Рустаму и Тамби, которые обсуждали последний сценарий завершившегося мотора, и собирался выйти на улицу, чтобы закурить на свежем воздухе. Они ему кивнули и вернулись к своему обсуждению. Вдруг за спиной приоткрылась дверь и кто-то с силой затянул его внутрь, он пару раз моргнул и понял, что смотрел в глаза Эмиру, который закрывал дверь на замок. Тот хитро улыбнулся и, не произнося ни слова, потянул его на себя, схватив за ворот клетчатой рубашки, надетой поверх футболки, чтобы жадно поцеловать. Илья сначала опешил от такой неожиданности, но довольно быстро включился, осознал всю суть бытия и начал отвечать на поцелуй. Он подтолкнул его к гримёрному столу с широким зеркалом с подсветкой, который занимал почти всё пространство и без того небольшом помещении. Это заставило Эмира отступиться на шаг и осесть бёдрами на поверхность стола, закинув руки на широкие плечи. Им рассказывали, что мебель должна была быть крепкой и, по крайней мере, выдерживать девушек, занимающихся подготовкой ребят и их гриммом перед началом съёмок. Как-то раз Масаев пробовал сесть на этот столик и тот жалобно скрипнул под ним, после чего он никогда не пытался повторить это снова. Но Кашоков был легче и надеялся, что деревянная конструкция его выдержала бы, иначе ему пришлось бы объяснять, что вообще произошло в этой маленькой комнатке и почему гримёрный стол оказался сломан, если он внутри был, вроде как, один. Вряд ли после этого ему поверили бы в слова о том, что он собирался просто отдохнуть и спокойно посидеть, очень вряд ли. — Ты, кажись, где-то не тут, — Илья отстранился и усмехнулся, почувствовав, как тот почти не участвовал в поцелуе, казалось, погрузившись в собственные мысли. Они были почти на одном уровне, смотря друг другу в глаза, но он всё равно будто бы нависал над ним, упираясь руками в тёмную поверхность стола по обе стороны от бёдер Кашокова, и прижимал к столу, заставив слегка раздвинуть ноги. — Думал о последнем моторе, — тот лишь улыбнулся, погладив одной рукой его по голове, пальцами перебирая чуть завитые светлые волосы. Их специально подкрутили перед съёмкой. — Может попросить вырезать момент, как мы упали? — Бля, думаешь? — Макаров хмыкнул, тоже задумавшись об этом на мгновение. — Надо глянуть, как это на камерах выглядит. Может, там всё норм. Эмир кивнул в согласии и вновь притянул его к себе, утягивая в новый мокрый поцелуй, он слегка прикусил чужую нижнюю губу и заулыбался, когда они вновь отстранились и на лице напротив он видел нахмуренное выражение. Он быстро понял, что тот уже начал выстраивать план мести, но разве сам он не знал, на что шёл, начав дразниться? Илья на мгновение сощурился, а затем нагнулся и припал губами к чувствительной шее, покрывая поцелуями чуть солоноватую кожу. Одна рука скользнула под поясницу, обнимая и притягивая бёдрами ближе, чтобы между ними не оставалось расстояния, из-за чего Кашокову пришлось откинуться спиной на зеркало позади себя и выгнуться, открывая больший доступ к своей шее. Он рвано вздохнул, чувствуя, каким приятным жаром горела кожа от влажных поцелуев и лёгких прикусываний, Илья старался не оставлять сильных пятен, которые сложно было бы кому-то объяснить. Оба не были в отношениях с девушками, довольствуясь друг другом в тайне от всех, даже от близких друзей, так что неожиданное появление засосов было бы непросто объяснить. Он почувствовал, как родные губы в очередном поцелуе мягко коснулись его кадыка, заставив сглотнуть скопившуюся во рту слюну, а затем плавно опускались вниз. Собственные пальцы скользнули к пуговицам своей рубашки, с которой нужно было быть предельно осторожным, ведь одежду им предоставляли для съёмок, и в спешке, но всё ещё аккуратно, расстегнули их, открывая взору грудь и живот. Дорожка тёплых поцелуев медленно потянулась от ямки у основания шеи до плеча, а затем спустилась к ключицам. Эмир сгрёб пальцами чужую одежду, всё ещё обнимая того одной рукой за шею, а пальцы другой руки вцепились в край стола до побеления костяшек, он втягивал воздух носом, сжав челюсти. А ещё было слегка щекотно из-за бороды, касающейся кожи, он думал, что давно привык к этому ощущению, но каждый раз казался, как первый. Макаров напоследок чуть прикусил ключицу и поднял взгляд на лицо перед собой, разглядывая эмоции, которые так легко читались в этот момент, он был доволен собой. Тот сдавленно выдохнул, но это было только началом, дело следовало довести до конца. — Тут тонкие стены, да? — как бы невзначай спросил он, коротко пробежавшись взглядом по маленькому пространству вокруг. — Бля, ты... — но договорить у Кашокова не получилось, он оборвал себя на полуслове, откинув голову и сжав губы. Горячий язык с несильным нажимом обвёл ареолу соска, а затем прошёлся и по нему, жаркое дыхание опалило чувствительное мокрое место, заставив содрогнуться. Он чувствовал, как кровь в жилах потихоньку закипала, становилось душно, жар растекался от груди вниз, к животу и паху, заставляя слегка сжиматься и поджимать ноги. Он с трудом выдохнул через рот и вновь втянул воздух носом, наблюдая из-под полуприкрытых век за происходящим. Пальцы Ильи аккуратно легли на живот и неспешно скользнули вверх, мягко оглаживая, остановившись на груди, как бы случайно задевая горошину второго соска. Это вызвало очередной рваный вздох. Тот вновь припал губами к ареолу, кончиком языка пройдясь по набухшему соску, пальцами сжимая и потирая второй. — Да еба... — Эмир повернул голову в сторону, прижимаясь виском и щекой к прохладному зеркалу, чтобы хоть немного охладить разгорячённую кожу. Макаров с негромким причмокиванием отстранился, но лишь для того, чтобы набрать воздуха и припасть ртом теперь к другому соску. Он добивался услышать стон, но тот хорошо держался, прикусывая губу, чтобы не издавать лишних звуков. С каждой минутой становилось всё жарче, воздух в помещении накалялся от горячих дыханий и вздохов. Он скинул с себя клетчатую рубашку, отбросив её на стол в сторону от них, и спустил с плеч по локти рубашку Эмира, который тут же прерывисто втянул воздух в лёгкие через сжатые зубы. Его учащённое дыхание ласкало слух. А ещё заставляло напряжение смешиваться с возбуждением в опасную гремучую смесь и спускаться к паху, он ощущал, как в штанах становилось тесно с каждой новой минутой, и это ощущение они разделяли вместе. Илья вновь отстранился, разглядывая результат своих действий — тяжело вздымающаяся грудь, приоткрытый рот, раскрасневшиеся щёки, чуть взлохмаченные волосы и томный взгляд. Он был доволен собой, как никогда, и наклонился к его лицу, чтобы нежно поцеловать. Кашоков на пробу двинул бёдрами, потеревшись промежностью о чужой пах, ему тоже было давно уже тесно. Он опирался одной рукой на стол, удерживая себя на локте, а пальцы другой руки спустил к своим штанам, спешно расстёгивая пуговицу и ширинку, с облегчением выдохнув. Ему хотелось избавиться от мешающейся ткани штанов и белья, но просить поскорее раздеть себя не стал бы. Но, благо, Макаров зачастую понимал его совсем без слов, и в этот раз уже он толкнулся бёдрами вперёд, на что тот слегка прогнулся в спине, стараясь прижаться ближе, и шире раздвинул ноги. Он прихватил одной рукой его штаны и потянул вниз, легко стягивая их до колен, где пришлось немного повозиться, но в конце концов этот ненужный им элемент одежды быстро оказался в стороне на полу. А затем расстегнул ширинку своих штанов и стянул с себя футболку, бросив её на стол рядом. Эмир тут же двинулся ещё раз, потеревшись сквозь ткань, оба тяжело выдохнули. — Ты пиздец нетерпеливый, — Илья подцепил пальцами край резинки от его белья и потянул вниз, стягивая ненужную вещь прочь, на пол. — Ты пиздец тянешь, — парировал он, рвано втянув воздух, когда собственный член оказался свободен, чуть дёрнувшись. Он уже был возбуждён и еле сдерживал себя от того, чтобы не коснуться своего тела и поскорее всё закончить. Поскорее не хотелось. Хотелось растянуть этот маленький момент ещё на пару часов, ещё на бесконечность, просто задержавшись в этом миге на грани всплеска эмоций и оргазма, с человеком, который занимал его сердце уже не первый год. — А у тебя презик есть? — было бы всё равно, если бы дело не шло к проникновению, а остановилось на простой стимуляции руками, но, казалось, оба были настроены серьёзно. — Бля, э-э, да, был, — тот отстранился и нагнулся за своей рубашкой, где в маленьком внутреннем кармашке лежал запечатанный в упаковку презерватив, он был там на всякий случай. Этот случай настал. Илья раскрыл упаковку, положив её вместе с контрацептивом на столик, и подцепил двумя пальцами немного смазки, растирая её, чтобы нагреть, вторая рука подхватила одну ногу того под колено и отвела её в сторону, заставив сильнее раскрыться. Он раздвинул одной рукой ягодицы, а пальцами со смазкой коснулся чувствительного входа. Кашоков задрожал под ним и распластался по гриммёрному столу, удерживая себя на локтях, чтобы полностью не ложиться на деревянную поверхность, которая уже успела нагреться от жара его тела. Он почувствовал, как подушечки двух пальцев осторожно надавили на колечко мышц и оказались внутри, войдя пока что только на первую фалангу, непроизвольный тихий стон сорвался с губ. Макаров улыбнулся и попробовал ввести пальцы немного глубже, смазка позволяла сделать это почти безболезненно, и покрутить ими внутри, даже чуть разводя в стороны на пробу, но совсем мягко, чтобы не навредить. — Да чё ты играешься? — фыркнул тот, тут же сжав губы, пряча очередной стон, как только пальцы вошли в него почти до самого основания и медленно задвигались. Они были не маленького размера. И, на самом деле, если бы это продлилось ещё немного, то он бы сорвался и кончил только от этих действий, даже не прикоснувшись к себе ни разу. — А чё, тебе не нравится? — Илья неспешно вытащил пальцы и встретился с разочарованным взглядом, который вызывал у него улыбку. — Нравится, — буркнул он, поёрзав бёдрами, и отвёл взгляд в сторону, словно смущался признаваться о таком вслух. Даже если это было только между ними. Даже если это был далеко не первый их раз. — Вот и не выёбывайся, — с нотками смеха в голосе подытожил тот. Мокрые пальцы обхватили чужой член и медленно задвигались вверх-вниз, растирая по коже остатки смазки. Эмир прикрыл глаза и замычал сквозь сжатые губы, шумно втягивая воздух носом, всё ещё сдерживая стоны, чтобы никто не мог его услышать. Как будто их полушёпот точно никому не было слышно. Он успел двинуть бёдрами навстречу, как вдруг пальцы исчезли, и заставили с ещё большим разочарованием тихо выругаться. Но предвкушение и ожидание продолжения скрашивали это неприятное чувство. Макарова это веселило. Пальцы скользнули к собственному белью и стянули резинку, высвобождая давно возбуждённый член из-под ткани. Кашоков всё-таки улёгся спиной вдоль стола, ощутив слегка мокрой от пота кожей тёплую поверхность под собой, и уронил голову на сгиб локтя. Затылком он чувствовал зеркало, стоило только чуть-чуть повернуться и можно было увидеть весь разврат, который они творили, во всей красе, а это вгоняло в ещё большую краску. Вторая свободная рука оттянула ягодицу, он старался смотреть в лицо, не опуская взгляда ниже. Чувство стыда и смущения усиливалось за счёт того, что находились они не в уединении дома, в удобной постели и комфортных условиях, а в тесной гримёрке на арендуемой ими студии, где за её тонкими стенками ходили их друзья и сьёмочная команда, которые могли спохватиться о их пропаже или услышать странные звуки за дверью. Он был готов провалиться под землю, но отступать не хотелось. Илья вернулся к лежащему рядом на столе презервативу и ловким движением растянул его по всей длине собственного члена. Одна рука вновь прихватила того под колено и отвела ногу в сторону, благо, какая-никакая растяжка имелась, что позволяло им пробовать очень многое, другой же рукой он придерживал член, подставив головку к сжимающимся ягодицам. Эмир глубоко вздохнул и постарался расслабиться, он знал, что его ждало и был готов, но всё же внутреннее напряжение брало верх. Изо рта вырвался хриплый стон, тут же приглушённый ладонью, стоило только Макарову надавить на колечко мышц, войдя всего на одну треть, и начать медленно двигаться внутри. Он поудобнее подхватил ногу, которую удерживал рукой, и уложил её себе на сгиб локтя, наклонившись поближе. Его пальцы поймали чужую свободную ладонь и переплелись с ними в замок. Он чмокнул того в ладонь, которая закрывала приоткрытый рот и приглушала стоны, намекнув убрать её и позволить им поцеловаться. Эмир послушался, убрав руку от лица и положив её на стол, и следующий же момент почувствовал новое движение бёдер, поняв, что член одним мигом вошёл внутрь больше, чем на половину. Он едва сдерживался, чтобы не застонать в голос от этого чувства наполненности, но его губы вовремя накрыли другие губы, затыкая. Он замычал в поцелуй, впуская в рот горячий язык, который переплёлся с его собственным в жаркой и влажной борьбе. С очередным толчком, который наконец позволил войти внутрь во всю длину, стол под ними едва ощутимо покачнулся и стукнулся об стену, но совсем неслышимо. Им обоим было жарко, возбуждение и желание разливались по их телам, доводя кровь до кипения, лёгкие капельки пота стекали по спине Ильи. Он разорвал их долгий поцелуй, чтобы отдышаться, не замедляя темп движений, сердца обоих колотились с бешеной силой. Ему нравилось наблюдать за выражением лица перед собой, чуть припухшие от поцелуев губы были приоткрыты, рвано втягивая воздух, а из-под чуть намокших ресниц на него был устремлён взгляд, в котором читался вызов. Новый толчок прошёлся точно по бугорку простаты, заставив Кашокова на мгновение широко распахнуть глаза и зажать ладонью рот, сдерживая сладостный стон. Он выгнулся в пояснице, прижимаясь к горячему телу, его собственный член оказался зажат между их животами, потираясь о чуть влажную от пота кожу. Стыд и смущение наконец уступили место удовольствию, которое сильнее раскрепощало, заставляя его бёдра задвигаться навстречу. Помимо тяжёлых вздохов и тихих стонов, маленькое помещение наполнили негромкие шлепки. Макаров выпрямился, чтобы получше разглядеть это произведение искусства, растянувшееся по столу под ним, пусть и выглядящее в этот момент развратно, но не менее прекрасно от этого. Он действительно восхищался Эмиром. Как тот выглядел, говорил, вёл себя, каким язвительным и саркастичным он мог быть с другими, но с ним казался добрее, радостнее, хихикал и смеялся с любой мелочи и глупости. Прилив нежности от этих мыслей заставил его расплыться в улыбке, на что в ответ он увидел вопросительно поднятую бровь и немой вопрос о том, чего это он лыбился в такой момент. — Не думаешь, что нас уже потеряли? — с лёгкой хрипотцой в голосе спросил Илья, чуть ускорив темп собственных движений. Сам он уже еле сдерживался, чувствуя, как тугие мышцы сжимали его член, но заканчивать так скоро не хотелось. — Тогда... Тебе надо поторопиться, — в догонку поддразнил его Эмир, усмехаясь, за что получил шлепок по ягодице. Он слегка опешил, когда почувствовал, как тот вдруг вынул член и приподнял его за бёдра, переворачивая на живот, а затем потянул на себя, стаскивая с поверхности стола. Макаров поставил его ногами на пол, но он едва ли мог удержаться, стоя на носочках, потому он ещё и обхватил его крепкой рукой под живот. Член вновь оказался внутри, не спеша проникнув глубоко в пару движений, в этот раз гораздо легче, но тугое кольцо мышц всё ещё сильно сжимало его. Пальцы одной руки накрыли лежащую на столе ладонь Кашокова, который прижимался грудью к гладкой нагревшейся от тепла тела поверхности. Пальцы другой сомкнулись на члене, наконец не оставляя его без внимания, и задвигались вверх и вниз в такт темпу, который он же задавал движениями бёдер. Большой палец растирал выступившие капельки предэякулянта по головке и задерживался на уздечке, легонько надавливая на уязвимое место, каждый раз, когда ладонь скользила вверх от основания. Эмир из-под прикрытых век и мокрых ресниц видел себя в отражении зеркала, видел свои покрасневшие щёки, припухлые губы и тоненькую ниточку слюны, стекающую по подбородку после последнего поцелуя. Видел именно таким, каким его видел и Илья, встретившийся с ним взглядом в отражении и улыбнувшийся от разворачивающегося вида. Видел его за своей спиной, довольного от удовольствия и такого же уставшего, но сосредоточенного. — Блять, почему... — он прервался на ещё один томный, но приглушённый стон и рвано вдохнул. — Перед зеркалом?.. — Стесняешься? — по-доброму усмехнулся Макаров, вдруг остановившись, когда член вошёл в того полностью, и наклонился ближе, прижавшись грудью к намокшей спине. У него черти плясали во взгляде. Воздух в гримёрке накалился настолько, что ещё немного и засверкали бы искры. И эти же искры уже взрывались от удовольствия перед глазами Кашокова, заставляя сжиматься и поджимать пальцы на ногах. — Ебать, ещё бы, — он положил под голову свободную руку и уткнулся лбом в своё предплечье. — Чё-чё? Ебать ещё? — Илья едва держался, чтобы не засмеяться в голос, когда неожиданно вновь начал двигать бёдрами. — Я не это!... — тот резко поднял голову, снова завидев свой развратный образ, и тут же уронил её обратно на руку в новой волне смущения и стыда. Он прикусил губу. Но, безусловно, это его заводило ещё больше. В паху потихоньку сладостно тянуло ощущение приближающегося оргазма у обоих, ещё совсем немного и им пришлось бы как ни в чём не бывало возвращаться к своим ни о чём не подозревающим друзьям. Макаров продолжал двигать второй рукой в темпе собственных толчков, пока сам аккуратно коснулся губами чужого плеча. Он покрывал ласковыми поцелуями солоноватую от пота кожу, двигаясь от одного плеча, через шею, к другому плечу, а затем спустился ниже и поцеловал небольшую ложбинку между лопаток, от такой нежности тот смущался ещё сильнее. Оба чувствовали, как близко они были к скорой разрядке. — Иль... Я... — слова произносились с трудом. — А-ага... Они замерли одновременно, прижавшись друг к другу настолько близко, насколько вообще можно было. Разгорячённая кожа будто бы обжигала. Тела вдруг прошиб словно электрический разряд, пронзая все мышцы до пальцев ног, заставив поджать их в волне удовольствия и захлестнувшего оргазма. Мышцы сводило в сладкой истоме. Эмир застонал, пряча лицо в сгиб локтя, горячая сперма брызнула на живот, пачкая кожу и пальцы, сжимающие член, и на стол, несколько капель медленно стекали на пол. Илья тяжело опирался рукой на стол, чувствуя, как его собственный член ещё сильнее сжимали мышцы внутри, сперма выплеснулась в презерватив. Тяжёлое дыхание сливалось в унисон, пока они пытались прийти в себя, воздух и без того был душным и нагревшимся, а потому восстановить дыхание было той ещё задачей. Он медленно подался назад, отстраняясь, кожа липла к коже, и стянул презерватив с члена, кинув его в небольшой мусорный контейнер недалеко от стола, в котором валялись скомканные использованные салфетки и ватные диски после гримма. Главное, не забыть выбросить этот мусор, чтобы никто не увидел свидетельство их маленькой шалости. Кашоков приподнялся на локтях, ощутив, как кожа неприятно натёрлась о поверхность стола и покраснела, но во время процесса это не слишком сильно его заботило. Он сделал пару шагов в сторону и голыми ягодицами сел на маленькую табуретку, а затем принялся шарить по многочисленным ящикам стола в поисках влажных салфеток, которые наконец выудил из одного ящика спустя пару мгновений. Одной салфеткой он вытер сперму со своего живота и кожи, куда она смогла попасть, другая салфетка пригодилась для того, чтобы хорошо протереть стол после них, вытирая следы пота и капли спермы. Из зеркала в ответ на него смотрел кто-то чересчур растрёпанный и покрасневший. Ему казалось, что через некоторое время он точно начал бы жалеть о том, что они сделали, потому что это было слишком рискованно, безответственно и... — Бля, снова завис, — Макаров подхватил чужое бельё и присел на одно колено перед табуреткой, предлагая свою помощь с тем, чтобы одеться. — Ну, чё ты делаешь? — Эмир засмеялся и закрыл ему лицо ладонью, отвернув в сторону от себя и выхватив бельё из рук. Он был способен одеться и сам, всё-таки какие-то силы ещё оставались. — Ухаживаю за тобой, — он поднял свою футболку и натянул на себя, затем застегнул ширинку штанов. — Пф-ф, сразу после того, как трахнул? Да Вы настоящий джентльмен, Илюша, — тот прикрыл ладонью рот, пряча свой звонкий смех от лишних случайных ушей за стенами. Они говорили полушёпотом. — Спасибо, стараюсь, — Илья изобразил нечто, похожее на поклон, и тоже тихо засмеялся. Их вещи были небрежно раскиданы по тесной гримёрке, он передал ему одежду, которая, благо, ни в чём не испачкалась. Эмир ощущал лёгкий дискомфорт в своей пятой точке, пока натягивал штаны на ноги, и ему нужно было ещё несколько часов, чтобы это ощущение прошло. — Я первым выйду, — уверенно сказал он, будто бы давным давно продумал то, как они собирались выбираться из этого маленького помещения. — Гляну, нет ли людей и отвлеку ребят, если надо будет. Жди. Тот кивнул, накинув на плечи свою клетчатую рубашку, и теперь сам опустился на маленькую гримёрную табуретку в ожидании дальнейших действий. Кашоков тихонько приоткрыл дверь, осторожно выглядывая и проверяя, не было ли кого-нибудь поблизости. Коридор был пуст, ни единой души не мельтешило туда-сюда между помещениями, и это было очень хорошо. В соседних комнатах отдыха отчётливо слышались голоса их друзей, смеющихся и бурно что-то обсуждающих. Он махнул тому рукой и быстро проскользнул на другой конец коридора, чтобы присоединиться к остальным, которые уже думали, что он уехал домой, никого не предупредив. Хотя уехать домой и помыться ему очень хотелось, нужно было сначала показаться друзьям, а потом уже прощаться и наконец уезжать отдыхать. Макаров в это время завязал чёрный мусорный мешок, достав его из контейнера, и направился на улицу через запасной выход, чтобы выбросить их улики, и всё-таки наконец-то покурить. Небрежно помятая сигарета и наполовину пустая зажигалка лежали всё в том же внутреннем кармане клетчатой рубашки, что и единственный презерватив ещё несколько минут назад. Закуривая, он улыбался. Может быть, им стоило повторить это ещё раз, когда-нибудь?