I love pools (and you too)

— Ты бесишь, Лью. Мужчина лениво поправляет темные очки, едва обращая внимание на щебетание над головой. Он хотел бы понаслаждаться спокойствием еще хотя бы полчаса, в тишине, лежа на террасе под палящим солнцем, пока белая принцесса Британии прячется в теньке, но, видимо, у жизни на него другие планы. — Сгоришь, иди внутрь. — коротко кидает он, махая рукой, словно уворачиваясь от назойливого жука. Хотя, заскучавший Рассел вряд ли чем-то отличался от невинного насекомого в своем желании покапать на мозги. Раздался раздосадованный вздох, достойный Эмми, как минимум, и приходиться открыть глаза, чтобы не оказаться в черном списке до конца отпуска: — Что? — Ты скоро в изюм превратишься. — фыркает Джордж, собственнически проводя по кусочку шоколадной кожи, виднеющейся в разрезе светлой рубашки. Льюис поднимает бровь, окольцовывая тонкое запястье и останавливая. — Ты что-то хочешь? — подозрительно оглядывая лицо, отсвечивающее тонкой белой пленкой от солнцезащитного крема. Рассел ведет плечом, и ткань свободной тонкой кофты спадывает, оголяя белоснежный изгиб. — Ты что-то хочешь. — Ты не говорил, что в твоем мажорском пентхаусе есть бассейн! — обиженно закидывает он голову назад. — Мог бы и сказать, чтобы я не тушился в твоей спальне всю неделю… — Во-первых, в нашей спальне. А то звучит так, словно ты затесавшаяся проститука, а не человек, с которым я живу по воле сердца. — Когда ты успел стать романтиком? — колется Джордж, но взгляд размякает и тает, как мармелад на солнце. — Во-вторых, я сам не в курсе был. Рассел неверяще поднимает бровь и убирает закрутившуюся от влажности прядь. Льюис мельком любуется, но, чтобы не нарваться, уводит взгляд быстрее, чем это заметят. — Сделаю вид, что поверил. — говорит он, и уходит с траектории солнца. Шлепая босыми ногами по плитке, Джордж надеется только на то, что воду в нем меняли хотя бы не в прошлом году. *** Плитка преломляется от солнечного цвета, и вода блестит от лучей, пробивающихся сквозь панорамные тонированные окна. «Ага, конечно, не знал он.» — думает Рассел, проводя пальцем по темной защитной пленке. На коже остается тоненький слой пыли. Вода прохладная, и, на удивление, чистая. Джордж осматривает помещение и натыкается взглядом на маленький черный кирпичик на столике. Он выуживает телефон из кармана шорт и подключает к колонке, выбирая какую-то легкую музыку без слов. Медленно стаскивает одежду, небрежно кидая прямо рядом с водой, на угольно-черную плитку. Взгляд мельком оглядывает помещение, натыкаясь на огромное зеркало. Не удерживается от привычки — подходит, высматривая изъяны на подтянутом теле. Проводит пальцами по сухим мышцам, чувствуя, что с каждой секундой разглядывания хочется спрятаться все больше. Когда-нибудь, — он обещал Льюису больше, чем себе, — когда-нибудь, он перестанет так делать. — Ни стыда, ни совести. — бархатное рычание раздается где-то рядом с мочкой, заставляя немного пошатнуться и откинуться на крепкое тело позади. — Блять, спецназ гребаный. — шипит Джордж, разворачиваясь в чужих руках, уверенно сползающих на область задницы. — Прекрати подкрадываться ко мне… — Прекрати быть таким сексуальным? — полушутя спрашивает он, прилипая горячими с солнца губами к светлой коже под ключицами. Рассел закатывает глаза, без особого энтузиазма отталкивая от себя. — Не против, если я присоединюсь? — Ты уже, вроде как. — кивает парень на сминающие его филейную часть ладони. Льюис хрипло смеется, и медленно расстегивает рубашку. Джордж едва сдерживается, чтобы не пошутить про стриптиз. — Догоняй. Он рыбкой ныряет в бассейн, нарочно окатывая волной брызг мужчину. Когда показывает голову над водой, видит, как Хэмильтон по-учительски качает головой и после присаживается на край. Джордж подплывает, локтями упираясь на бедра Льюиса, оттолкнувшись от дна. — Русалка. — смеется он, показывая щербинку. Скользит пальцами между слипшихся прядей, зачесывая назад. Глаза напротив светятся голубым океаном на берегу Сардинии. — Или сирена? — Будь аккуратнее с выражениями. — сипит Джордж, кусает за колено под тихий вздох. — Могу и на дно утащить. — С тобой — хоть на Мариинскую Впадину, рыбка. — Льюис поднимает его подбородок, зачарованно рассматривает. Рассел краснеет стремительно, тут же отрабатывая план мести: дергает за шорты, под вскрик и громкий всплеск исполняя угрозу. — Твою ж… — отплевываясь от попавшей во все отверстия воды. Джордж заливисто смеется, отплывая на достаточное расстояние, чтобы не сразу оказаться прибитым. — Очень смешно… — Еще как! — Рассел ловит угрожающий взгляд, тут же сглатывая, наблюдая, как Льюис превращается в акулу, преследующую одну очень конкретную цель. — Эй! Эй, пощади, я пошутил! Пошутил!.. Побег заведомо оказывается провальным: все же, не смотря на все богатства семикратного, бассейн был размером едва ли с олимпийский, и вскоре Джордж оказывается прижатым к одному из бортов. — Попался, карасик? — Хэмильтон закрывает пути к побегу, ставя руки по бокам от бедер. Рассел льнет, не выдерживая такого долгого близкого присутствия. Он в который раз отмечает, как красиво его бледная кожа контрастирует с чужой. — Как будешь расплачиваться? — Наличкой? — хихикает Джордж, когда чужие пальцы щекотно пробегаются под грудью. — Терминал временно не работает, если что. — Вот как? — Льюис припадает губами к прохладной коже с привкусом хлорки, вылизывает шею. — Жаль, я надеялся положить крупную сумму… — Эй, я серьезно. — пихает его Рассел, чувствуя приливы возбуждения от этих разговоров с тонкими намеками. Вода брызгает от его неловкого движения, попадая Льюису в глаз, отчего тот щуриться, но от занятия своего не отрывается. — Я еще твой вчерашний «платеж» не обработал. — Я перестарался? — Льюис поднимает на него свой невозможный бархатный взгляд, и Джордж охает от неожиданно сжавшей его руки, ярко контрастирующей температурой с прохладной водой. — Джорджи? Его немного мутит от ощущений: от Льюиса, его ладоней, его голоса, пробирающего до костей. — Думал, ты уже привык. — немного виновато тянет он, длинно проглаживая полувставший член под плавками. — Тебе бы иногда смотреть вниз, чемпион. — Льюис послушно скашивает взгляд, облизывая глазами длинные ноги. — Да не на меня же!.. Ты недооцениваешь свое богатство. — Если речь о богатстве — в первый раз я правильно смотрел. — Господи боже. Джордж течет как подросток от этого глупого подката, но на лицо натягивает скепсис. Зря что ли учился быть стервой? Британец подплывает ближе, совсем вдавливая в плитку, и теперь чувствуется и его явное воодушевление. — Ты прав… Инфляция на месте не стоит. Стоит накинуть тебе десяток процентов. — Господи Боже… — вырывается уже вслух, и он затыкает этого пикап-мастера вязким хлористым поцелуем. Льюис отвечает, жадно проходясь шершавым языком по губам и небу. Джордж отрывается нехотя, только чтобы закончить свою мысль: — Где ты этому понабрался? — Ну… — Хэмильтон тушуется, странно ведет бровями. Рассел чуть челюсть не теряет от этого вида: мужчина тушуется, неловко ведя по пушистым волосам, стянутым в хвост. — Ты издеваешься? Серьезно? — Джордж едва под воды не уходит от этого осознания. — Сэр Льюис Хэмильтон ходил на пикап-курсы? — Ну, не настолько я отчаявшийся! — мужчина фыркает, ведя рукой по чужому бедру и волнуя воду вокруг них. — И какого ты обо мне мнения? — Не уходи от вопроса! — Это было чем-то новеньким, и Джордж не мог упустить такой шанс узнать партнера еще ближе. Ну и в последствии обзавестись очередным рычагом для манипуляции: да, а что? — Что там было? Что-то стыдное? — Пиранья… — закатывает глаза Льюис, смачно закусывая смущение плечом Рассела. Свой статус сплетника тот поддерживал, видимо, в фоновом режиме. — Просто оттачивал навыки. — Я надеюсь, это было давно? — ревниво бросает парень, представляя, какими могли быть «тренажеры» для таких активностей. — Лет пятнадцать назад? Не волнуйся, в том возрасте ты еще даже не знал, что такое секс. — Я был ранним цветочком. — кидает Джордж, видя, как расширяются глаза напротив, тут же останавливает поток воображения. — Да я просто отцовский журнал нашел! Старый ты извращенец!.. Льюис пересчитывает чужие ребра, вызывая стаю мурашек и возвращая к настрою. Парень пыхтит, с удовольствием зарываясь пальцами в пушистую водонепроницаемую копну. Ноги немного покалывает судорогой от отсутствия движения в холодной воде. — Хочешь побыть моим боевым испытанием? — вдруг спрашивает он разомлевшего от касаний Джорджа. Тот слегка рассеянно поднимает бровь, и Льюис, не дожидаясь, ныряет под воду, по пути разводя чужие бедра. — Господи!.. Ты что творишь? — Хэмильтон возвращается со дна с добычей, демонстративно держа ее на двух пальцах. — Дурак! Серебристые плавки отправляются куда-то за пределы водной среды. Джордж не успевает и рта до конца раскрыть — его уже целуют глубоко и чувственно, будто изголодавшись за пару минут смол-тока. Он отвечает, растворяясь в чужом ловкой языке. Тепло исчезает — Рассел видит лишь то, как под водой снова скрывается черная макушка. Он хрипит, когда под коленями чувствуется опора в виде крепких татуированных плеч. — Господиблятьбоже… — вылетает из него неконтролируемым потоком с примесью стонов, когда он ощущает, как что-то склизкое и не в пример воде горячее скользит вокруг его заднего входа. Приходиться цепляться за неуловимые в такой момент борта, пытаясь не свалиться нахер на этого дайвера. Чужие руки сильно сжимают мышцы на бедрах, когда язык смело толкается глубже, заставляя британца вспомнить все молитвы. Льюис вытворяет что-то запредельное — и при этом умудряется не утонуть. — Эй… Я. черт, Льюис! — он хлопает его по макушке, и спустя секунду видит раскрасневшиеся белки и довольную до нельзя физиономию. — Я же тебя не откачаю… — Не волнуйся, осьминожек — крепче ногами держись!.. — Джордж не успевает передохнуть, как на него снова совершается покушение. Он выдыхает, срывая с губ очередной громкий стон. Рассел внезапно осознает, что природа не обделила Льюиса длинной не только основного достоинства, когда чувствует горячее касание к комочку нервов. Чужие руки успевают нашарить его член и вслепую подвести к самому краю. — Всплы-вай, амфибия… — он опять стучит по чужой голове, привлекая внимание. Хэмильтон выныривает, выглядя, как греческий Бог со всеми этими греховно стекающими каплями по мышцам и рельефам. Лодыжки Джорджа все еще покоятся на чужих плечах, и его почти складывает вдвое, когда мужчина впивается поцелуем и всовывает пальцы в раззадоренное отверстие. Ему хватает только короткой фрикции — он кончает долго и много, едва не выскальзывая их чужих рук. — Идиот… — выдыхает он, пытаясь выкарабкаться из этого гимнастического упражнения. Его тут же разворачивают спиной и прижимают чувствительными сосками к холодной плитке. — Черт!.. Льюис скользит членом между его ягодиц, постоянно задевая дырочку, сжимая между аппетитным наследством парня. Его надолго тоже не хватает — он гортанно стонет, наваливаясь на разморенное тело. — Теперь точно придется воду менять… — смеется устало Джордж, наслаждаясь поцелуями-вылизываниями на задней части шеи. Льюис несильно кусает его, тут же получая за это по башке. *** — Ты ведь не был ни на каких курсах повышения постельной квалификации, так? — выходя из душа, подозрительно спрашивает Рассел, вытирая прядки чистым полотенцем. Хэмильтон по-дедовски натягивает очки на лоб и откладывает книгу, улыбаясь. — Только на плавательных. — хрипит он, когда на грудь приземляется вымытая тушка. Он переплетает с ним ноги и раскидывает руки в стороны в позе звезды. — Мне просто нравиться, когда ты ревнуешь… — Козел! — Рассел юркает вниз, ледяными пальцами задевая нежное место под яичками, и с удовольствием слушает девичий крик и проклятия в свой адрес, отбиваясь от преследования метким ударом подушки прямо по носу.