Просто так.

             — И вы не вспомните что я приходила к вам, — закончила Бьянка и уже надела амулет, собираясь уйти. Ей было сложно смотреть на Мортишу Аддамс. Мама Уэнсдей была прекрасной женщиной, и обманывать её, использовать голос сирены… невероятно низкий поступок. Барклай хотела поскорее исчезнуть.              Ей прилетело чем-то по затылку. Сирена не успела сообразить, что произошло, но её сковал испуг. Мортиша под гипнозом песни сирены, она не могла так быстро прийти в себя, и точно бы не стала так… Здесь был кто-то ещё. Бьянка упала на пол, но сознание не потеряла. Её невероятно грубо развернули лицом вверх и приставили что-то острое к горлу.              — Уэнсдей… — грустно выдохнула она.              — Говори правду. У тебя десять слов, — Уэнсдей надовила на горло сирены немного сильнее. На плече младшей Аддамс сидел Вещь и он пытался хоть как-то успокоить свою хозяйку.              Бьянке нужно было только два:       — Директор Дорт.              Выражение лица Уэнсдей из убийственно-смертельного стало медленно возвращаться к обычно-смертельному. Нож она отодвинула, но полностью не убрала. Аддамс не понравился новый директор. Она даже пожалела, что Уимс мертва, хотя бы с чего ей жалеть человека, ничего для неё не значащего.              Сидевший на её плече Вещь предпринимал тщетные попытки надавить на Уэнсдей, чтобы она слезла с Бьянки. Сирене действительно начало становиться тяжело.              — Чем планируешь заняться, мама? — спросила Уэнсдей достаточно громко, не оборачивая головы, всё ещё пристально смотря в глаза Барклай.              — Нужно позвонить матери… — зачарованно ответила Мортиша.              Уэнсдей снова придвигает нож опасно близко к горлу сирены. На этот раз Бьянка пытается скинуть девушку: но уже поздно — та удобно сидит, полностью придавив её к полу.              — Отменяй, — прошипела Аддамс. Кажется, она догадывалась, что мог попросить Барри Дорт.              — Я не могу! — очень громко сказала Бьянка. Теперь в её глазах встречался страх. Но Уэнсдей не… ненормальная, действия её можно рационально трактовать, на убийство она способна, конечно, особенно того, кто нарушил безопасность её семьи, но…              — Меня считают куда менее опасной, чем этого недоумка, — на лице Аддамс промелькнуло удивление. — И это оскорбление тебе тоже просто так не сойдут с рук.              — Я правда не…              — Что здесь происходит?! — Мортиша в мгновение оказалась у девушек, готовая их разнимать. Вещь что-то жестикулировал, умоляя её не вмешиваться. — Уэнсдей!              — Я сказала: отменяй, — игнорируя мать продолжала младшая Аддамс. — Или: последний шанс объяснить.              — Я не могу, — снова повторила Бьянка. Она бросила быстрый взгляд на Мортишу. Не просящий помощи, а… извиняющийся.              — Уэнсдей, остановись. Если это из-за книги, то после увиденного я точно не собираюсь возвращать её тебе, — Мортиша предприняла попытку поднять дочь с Барклай, но Уэнсдей грубо отдёрнула её руку.              — Я действительно хотела выяснить по какому праву ты забрала мою книгу. Только придя сюда увидела её, использующую голос сирены, — очень резким, неприятным тоном отчеканила Уэнсдей.              — Бьянка? — Мортиша повернула голову к девушке, пытающейся спрятать свой взгляд от неё.              — Уэнсдей… убери нож пожалуйста, — тон сирены был совершенно поникшим и смирившимся.              Младшая Аддамс выполнила её просьбу. Но придавливать её к полу не перестала, и держать её руки в своей левой руке тоже не перестала. Бьянка старалась не сталкиваться со взглядом обоих Аддамс, только… они притягивали и заставляли сожалеть.              — Мистер Дорт шантажировал меня. Он сказал, что отменит гранты, а у меня… нет и вряд ли будет возможность разобраться с этим, — Бьянка попыталась приподняться, на что получила толчок от Уэнсдей. — Я хотела разобраться с этим, но у него есть артефакт, защищающий своего носителя от песен сирен.              Уэнсдей на удивление отпустила Бьянку. Она гордо встала. Девушке помочь подняться она не предложила. Барклай разминала неудобно лежавшие конечности, исподлобья смотря на Мортишу. Взгляд главы семейства Аддамс изменился: из напуганного он стал даже несколько разозлённым. Барри Дорт казался ей крайне навязчивым, но теперь… Нет, она в любом случае остаётся в школе, чтобы защитить Уэнсдей и Пагсли. И она точно найдёт способ разобраться с неконтролируемым желанием позвонить миссис Фрамп.              — Дорт… — прошипела она. Девушка вспоминала, как тот уговаривал её «бороться вместе за будущее Невермора, его идиотская идея с картиной на празднике… Ему надо отомстить. Это желание легко читалось во вгляде Уэнсдей. — Заставь мою маму забыть об этом, — скомандовала Уэнсдей. Она стояла немного сзади сирены, а потому удобно положила руку ей на шею, слегка сдавливая.              Бьянка бросила последний извиняющийся взгляд на Мортишу. Она исполнила просьбу. Уэнсдей вполне аккуратно потащила сирену к выходу. Напуганный Вещь, двигаясь невероятно осторожно, спрятался во вместительном кармане толстовки младшей Аддамс, решив подождать там более благоприятной обстановки.              — Рассказывай подробнее, — шикнула младшая Аддамс.              — Мистер Дорт… выбрал меня не за какие-то мои заслуги, а… именно из-за голоса сирены, он вполне открыто сказал об этом, — Бьянка не замедляясь следовала за Аддамс. Она сирена: дождь для неё не вызывает дискомфорт, но вот Уэнсдей… ей было совершенно плевать на испортившуюся погоду. Даже прилипшая чёлка не вызывала у неё неудобств.              — Продолжай, — коротко бросила Уэнсдей, снова подталкивая Бьянку в сторону школы.              — Мне весьма прямо говорили, что отменят мой грант, — подавленно отвечала она.              — Нет денег на обучение? — Аддамс слегка прищурилась и немного приподняла брови. Кажется, Уэнсдей была искренне удивлена этому факту.              Школа Навермор пусть и была частной, но изгоев в целом было достаточное количество везде, им надо где-то учиться. Нельзя было всех их оставить без образования, государству ведь хуже, когда куча людей со способностями не научены их контролировать. Цены не были неподъемными.              — Я не… — Бьянка поняла, что если ещё раз скажет «не могу», то Аддамс её просто закопает. — Обещай: никому, — сирена и так знала, что Уэнсдей не расскажет ни единой живой душе, просто так говорить было принято. — Я скрываю свою мать в ближайшей гостинице. Она сбежала из секты, и в ней точно заинтересованы бывшие «коллеги» и полиция.              — Я изучала множество сект, — начала Аддамс, — скажи-ка название, — тон, не позволющий возражений.              — Песня утра. Основатель… он же мой отчим — Гидеон Стерлинг.              — Видела в газете. Они не заинтересовали меня достаточно, чтобы мне захотелось что-то сделать с этим, — тон Уэнсдей немного смягчился.              — В свободное время спасаешь мир от сект? — Бьянка попыталась пошутить, пользуясь тем, что Аддамс уже не выглядит так, будто хочет её убить.              — На каникулах я оскальпировала серийного убийцу, — очень будничным тоном ответила Уэнсдей.              Бьянка замедлилась, отложила книгу: в глазах её промелькнуло удивление, легкий испуг и… одобрение? Явно не было ничего плохо в том, чтобы причинить вред убийце? Всё-таки это сложная моральная дилема, но явно не для Уэнсдей. Барклай немного завидовала этому: Аддамс всегда знала, что нужно делать и вряд ли мучилась вопросами этической стороны. Была бы Бьянка такой…              Но она не могла. Точно не с её даром, который в «плохих руках» может оказаться опаснейшим оружием. И Бьянка всегда выбирала «правильную» сторону… до последних событий.              — Ты не хочешь, чтобы пострадали другие. Ты добрее, чем хочешь казаться, — сказала Бьянка, продолжая работу.              — Всегда сохраняется возможность, что на справедливый и добрый поступок оказал влияние какой-нибудь эгоистический мотив.              Бьянка не знала, кого процитировала Аддамс, но ей захотелось узнать об этом на досуге.              — Мы идём в библиотеку Белладонны, — скомандовала Аддамс, когда они уже зашли в Невермор.              — Дивина и Йоко хотели как-то туда забраться для… свидания. Но после того, как Дорт объявил, что распускает наше общество, вход больше не работает, — слегка раздражённо сказала Бьянка. Как же было бы всё просто, используй она на нём голос сирены. — Кстати… почему ты потом не попросила меня сделать так, чтобы твоя мама передумала звонить бабушке?              — Они не ладят. Я подумала, что мне будет приятно заставить маму прочувствовать это неудобство, — Уэнсдей самодовольно хмыкнула. — И если вы думаете, что к Белладонне был только один путь через статую — вы сильно заблуждаетесь, — ещё более гордый тон.              — Ты учишься здесь меньше нас, откуда ты…              — Мы с Вещью нашли несколько тайных ходов, прекрасно понимая, что они нам понадобятся для грядущих дел. И записи в вашей же библиотеке нам в этом помогли, — объяснила Уэнсдей. Только теперь Вещь высунулся из кармана, уже не боясь ни Уэнсдей, ни дождя.              — Мы тоже разгадывали записи. Мы находили проходы, но они были замурованы, поэтому…              — Ничто не мешает их разрушить, — безразлично ответла Аддамс. — Сделать это слишком просто, когда все суетятся и готовятся к очередному невероятно глупому празднику.              ***              — Я не понимаю, зачем это. Ты можешь, с помощью Вещи, просто выкрасть его часы, а я воздействую на него голосом сирены, — снимая очередную книгу со стелажа сказала Бьянка.              Ей было приятно, что Аддамс хочет разобраться в этом. Что бы Уэнсдей не говорила: ей было не всё равно. Она изо всех сил демонстрировала безразличие, но в тоже время желала восстанавливать справедливость.              — Мы можем заставить его забыть, что мы уничтожили кораллы, но он это через время заметит и всё вернётся к тому, откуда начали. Если мы заставим забыть, что у него вообще есть такой артефакт — Дорт начнёт искать возможность его приобрести, — Уэнсдей убрала ненужные книги и повернулась к стопке, которую для них создал Вещь.              — Тогда… если мы заменим чем-нибудь каритианский коралл — Дорт всё ещё будет уверен, что может контролировать меня, — теперь сирена полностью поняла план Аддамс.              Пока они перебирали книги, Барклай то и дело засматривалась на девушку. Она появилась в Неверморе не так давно, но влетела как ураган и теперь каждый в академии знает её. Она вызывает и страх, и восторг. Уэнсдей — лучшая во всём. «Ну, или почти во всём» — ухмыльнувшись, думает Бьянка, вспоминая, как смогла одолеть девушку на фехтовании. И, всё-таки Аддамс справилась с чудовищами не без помощи одноклассников, и Бьянки в часности.              — Ты слишком довольная для той, которой я хочу отомстить, — Уэнсдей напомнила сирене, что всё ещё затаила обиду, и вряд ли это пройдёт просто так.              — Ты сама слишком активно помогаешь мне, — Барклай слегка пожала плечами.              — Хочу, чтобы ты оказалась у меня в ещё большем долгу, — сухо ответила Аддамс.              — И как мне тебя отблагодарить? — Бьянка перешла к следующей книге.              — Для начала… помнишь ту рыжую девочку, которая просила у меня автограф? Она должна отвязаться от меня и Энид, — комнадным тоном, ответила Уэнсдей.              — И всё? — хмыкнула сирена. Для неё это было очень простой задачей.              — Для начала: да, — о да, Аддамс обязательно придумает ещё что-нибудь. Голос сирены явно будет полезным в расследовнии. Да, можно было воспользоваться и способностью Агнесс к невидимости, но работать вместе с человеком помешанным на ней… это ничем хорошим не закончится.              — Если ты… смогла вычислить серийного убийцу, как думаешь, сможешь найти… — Бьянка отвела взгляд. Просить об этом девушку, которая менее часа назад приставляла нож к твоему горлу?              — Гидеона? Разница в том, что мой маньяк не менял место жительства, а сектан в бегах. Найти, к кому он вероятно обратился за помощью — возможно, — Аддамс умолчала о том, что теперь видения ей недоступны.              Бьянка как-то грустно кивнула головой, осознавая сказаное ей. Если Гидеон будет за решёткой: будет проще. Не придётся прятать мать, не придется бояться за неё, ходить целыми днями на нервах, отчего крайне высок шанс разрушить те хрупкие отношения, которые у неё с матерью получилось выстроить.              — На случай, если мы не найдём подходящего рецепта… Нам подойдёт любой из рода антипатарий? — уточнила Бьянка.              — Чем темнее будет «чёрный коралл», тем лучше, — ответила Аддамс, не отрываясь от книги. Она знала об антипатариях, и неприятным фактом о них было то, что шипастых — как их её называл — кораллов только около 230 видов, и были они преимущественно глубоководными. Найти их здесь вряд ли будет возможным.              План состоял в том, чтобы какой-нибудь самый обычный коралл из кабинета биологии превратить её, желательно на продолжительное время, на коралл с нужным им внешни видом, но без магических свойств.              ***              — А где Энид? — осмотрев комнату, спросила сирена.              — Со стаей, как и всегда, — Уэнсдей оторвалась от доски, на которой начала прикреплять разные записи, которые успела сделать для расследования.              — И когда это всегда наступило? — хмыкнула Бьянка. Наверное, ей показалось, ведь другого объяснения сирена придумать не могла: Аддамс… негодовала по этому поводу?              — Она обратилась — её приняла стая. Энид получила то, чего хотела, — как ни в чём не бывало ответила Уэнсдей.              — Ты не хочешь попросить у неё соучастия в расследовании? Или у той же самой Агнесс и её компании: способности-то у девчонок полезные, — Бьянка подошла ближе, отмечая, что у Уэнсдей несмотря на бурную деятельность на столе был абсолютный порядок.              — У победителя много друзей, и лишь у побеждённого они настоящие. Поэтому я не верю всем тем, кто так рвётся получить моё внимание. А Энид просто не должна в это вмешиваться, — объяснила Уэнсдей.              — Ей придётся узнать, Уэнсдей. Это она в твоем видении умрёт. И уж кому-кому, а ей точно надо быть готовой к предстоящим событиям, —настаивала Барклай. Её поддержал Вещь активным постукиванием по столу.              — Ты выполнила свою работу? — поднявшись с места, спросила Уэнсдей.              Бьянка разочарованно посмотрела на девушку:       — Разумеется. Вот разблокированный телефон Галпина. Ещё у психички-Агнесс была целая коробка с вещами с места преступления. Она серьёзно надеялась стать твоим компаньоном, — хмыкнула сирена.              — Бесполезно. Я работаю одна, — Аддамс принялась изучать новые улики.              — К слову… так, чтобы ты знала. Я помогаю не потому, что считаю себя обязанной, — внезапно сказала Бьянка, — а просто так.              Уэнсдей посмотрела на неё удивлённо. Она, конечно, знала, что Барклай изменилась: не было той гордыни и занозчивости, но… просто так? Никогда Аддамс в подобное не поверит. Ни от кого.              — Дорт был прав в одном: голос сирены можно использовать во благо. Галпин нашёл, как ты сказала, что-то очень важное для всех изгоев, и… смерть Энид…              — Достань книгу. Это будет лучшим, что ты сможешь сделать, — прервала Уэнсдей.              — Я пыталась. Но не стану больше, — отрезала Бьянка.              — А говорила, что помогаешь, Бьянка, — Аддамс криво усмехнулась.              — Твоя способность: твой мозг. Ты сможешь решить загадку. Не той ценой, которую хочешь отдать за свою способность, — сирена сказала это куда более срово. — Твоя смерть, или схождение с ума, ещё более плохой вариант, Уэнсдей.              — Ты переобщалась с моей матерью.              — О, я знаю многое о плохих отношениях с матерями. Твоя тоже ведёт себя… не лучшим образом, но у неё действительно самые лучшие побуждения. Я могу заставить твою мать рассказать тебе об Офелии. Это будет лучшим вариантом.              — Мне твоя забота ни к чему, — Уэнсдей намеревалась выставить Бьянку из комнаты.              — Ты ведь не всё время решала загадки только своей способностью? Значит, ты можешь сделать это снова. И не обязательно делать всё в одиночку, Аддамс. Как минимум потому, что желающих навредить тебе явно не один человек. Даже Торнхилл и Тайлер работали в связке. А у нового злодея есть целая стая птиц, одна из которых явно поуродливее и поумнее большинства из её стаи, — она говорила о вечно следящем одноглазом вороне.              Уэнсдей молчала. Взгляд её немного смягчился. Она стала просто следить за Вещью. который очень тихо и аккуратно уползал в свой новый домик.              — Юджин, Энид, я… мы ни на что не надеялись, когда помогали тебе в битве с Крекстоуном. Та слава, которая обрушилась сейчас на нас была неожиданностью. Ты по прежнему главная во всех этих проблемах, в которые снова вляпывается Невермор.              — Одна попытка. Что-то идёт не по плану или расследование застревает — ты сразу идёшь за книгой, и мне плевать, что тебе в ответ напоёт моя мать, — Аддамс отвернулась к столу, продолжая размышления.              — Пригласим Юджина? — пожав плечами, спросила Бьянка.              — Пожалуй, нет. Я пыталась говорить с ним, но он сказал, что ему нужно время. Хватит с него приключений. Пусть довольствуется теми, что предоставляет ему Пагсли. Я уверена, мой брат явно не даёт Юджину спокойно жить.              ***              Бьянка стала… куда приятнее чем раньше. Она начала раскрываться ещё на Вороньем балу в прошлом учебном году, но сейчас Уэнсдей окончательно в этом убедилась. Лежа в кровати она вспоминала их разговоры. Это странное чувство, но Аддамс… было приятно, что кто-то, кажется, переживает за неё.              Это чем-то похоже на Энид, но Синклер это другое. Барклай же, как будто бы больше её понимала. И обе они — первые во всём, и имеют… не самых понимающих матерей. В целом их дуэт имел прекрасный баланс. Если Уэнсдей начнёт перегибать палку, Бьянка, как голос разума, остановит. На сирену в целом можно переложить всё планирование, в точности можно и не сомневаться, а вот делать — это точно по части Аддамс.              Мистер Дорт что-то знает: Бьянка это выяснила, используя потайной ход за директорским камином. Это вторая загадка, с которой они разберутся вместе. Уэнсдей сомневается, что такой мелочный человек замешан в чём-то. Пока расследование мотивов навредить Невермору Барри Дортом казалось не таким важным.              — О чём думаешь? — с хитрой улыбкой спросила Энид, чуть ли не падая с кровати.              — Что лучше бы на посту директора была мисс Уимс, — сухо ответила Аддамс.              — Да, мистер Дорт… какой-то странный. Даже Бруно заметил, как же плохо он пытается казаться крутым, — Синклер выделила последнее слово какой-то странной интонацией. — Или ты думаешь, он замешан в чём-то? — оживилась девушка и была очень близка к тому, чтобы упасть с кровати.              — Я разберусь, — последнее, что сказала Уэнсдей, перед тем как закрыть глаза.              А в мыслях снова была Бьянка. Бьянка и её «просто так». Ничего не бывает просто так. Да даже если человек ничего не хочет, по итогу он всё равно рассчитывает на что-то за свои услуги. Просто так. Это какая-то плохая шутка.              ***              — Я переживаю, — сказала Бьянка, стоило Уэнсдей устроиться на сидени в автобусе. Барклай, по просьбе девушки, заранее заняла ей место.              — И не надейся, что пойдёшь со мной, — без колебаний ответила Аддамс. — Без дара у меня нет уверенности, что предполгаемых жертв, кроме Энид, не будет, — Уэнсдей сурово сдвинула брови. Оглядевшись по сторонам, она осторожно достала свои заметки и карту, думая о том, в какой момент будет лучше всего уйти с праздника.              — Переживаешь за меня, — посмеялась Бьянка.              — Облегчаю себе работу, — даже не поворачиваясь, отвечала Уэнсдей. — Мне ведь никто не помог достать книгу.              — Уэнсдей, используя свой дар ты получила истощение. Спустя время, я уверена, Мортиша вернёт её. И ты посмотри: расследование идёт полным ходом, я уверена, ты близка к разгадке, — Бьянка смотрела на девушку безотрывно, говорила немного нервно, стараясь достучаться до Аддамс.              Уэнсдей обернулась и посмотрела прямо в глаза сирене. Она слегка нахмурилась, пока изучала выражение лица Барклай. Уэнсдей искала в этом какой-то подвох, но ничто не указывало но то, что Бьянка была не искренна. Из сумки вылез Вещь и расположился на коленях своей хозяйки. Он занялся тем, что мазал прозрачным лаком свои ногти.              — Любишь же ты всё усложнять, Аддамс, — сирена закатила глаза. — Прими то, что люди могут окружать тебя просто так. И даже не потому, что ты всех их спасла в прошлом году.              — Тогда меня даже пугает то, что тебе ничего не нужно, — через силу сказала Уэнсдей.              — Ты не хочешь, чтобы пострадала Энид, я не хочу чтобы пострадала ты. Когда из моей жизни пропал липший к тебе Торп мне ты показалась весьма интересной. И я могу понять твоё желание абстрагироваться ото всех: ты не хочешь, чтобы тобой пользовались, а потому лучше быть одной. Я тоже не хочу, чтобы мной пользовались, с моим-то даром… но я даю шанс многим.              — Ты хочешь ввязаться в очередной кошмар, а я-то думала, что мазохистка здесь только я, — фыркнула Уэнсдей.              Но что-то в речи Бьянки тронуло Уэнсдей. С ней было… спокойно. Просто и спокойно. Возможно, ей действительно нужен уравновешанный компаньон… как минимум для этого дела. И всё же, Аддамс напряглась. Она не хотела подвергать сирену опасности. Точно также, как и не хотела впутывать во всё это Энид. Теперь она испытывала странное ощущение, когда думала о том, что возьмёт с собой на следующий этап расследования Бьянку.              Раньше Уэнсдей без колебания воспользовалась бы тем, что человек так открыто предлагает свою помощь, но теперь это начало казаться неправильным. По отношению к Бьянке.              ***              — Ты достала план лечебницы? — не отрывая взгляда от исчёрканных листов спросила Аддамс.              — Нашла того, кто это для нас сделал, — хмыкнула сирена и положила чертёж на стол. — И, кажется у нас проблема, Уэнсдей.              — Почему-то я не удивлена слышать эту фразу, — Аддамс обернулась и сложила руки у груди в ожидании.              — Ты ведь предупредила, что мою мать надо будет переместить из «Эппл холлоу» в другое место… — Бьянка помнила, что в отеле Фестер Аддамс должен будет навести беспорядок, попасть в участок, а прямо оттуда в «Уиллоу хилл».              — Фестер приступил к делу раньше? — Уэнсдей заметно напряглась и неосознанно сделала шаг ближе к сирене.              — Нет-нет, с этим всё в порядке. Я спрятала маму в старом кабинете, путь который мимо директорского камина… Директор Дорт снова говорил с кем-то, говорил о каком-то плане и о том, что «всё нормально».              Уэнсдей нахмурилась, сдвинула брови и поджала губы:       — Пожалуй, это то, с чем мы разберёмся после того, как наведуемся к Лоис. Спасибо, — девушка отвернулась, чтобы подробнее изучить план лечебницы.              Взгляд Бьянки стал чрезвычайно удивлённым, конечно, она сдерживала эмоции в присутсвии Аддамс, но сейчас не смогла. Она осторожно спросила:       — Ты сказала «спасибо»?              — Машинально вырвалось, — ни один мускул на лице Аддамс не дрогнул.               Бьянка успехнулась и с улыбкой посмотрела на занятую Уэнсдей:       — Пожалуйста.              Они обе ещё долго будут думать об этом диалоге. Таком коротком, простом. Таком внезапном для них и ещё более для них… не свойственном. Уэнсдей старалась найти в себе что-то, что указывало бы на то, что на неё влияли голосом сирены, но нет, слово «спасибо» теперь не казалось таким странным, пусть по отношению к другим людям Аддамс совершенно не горела желанием его использовать.              — Энид наверняка обижается на то, что ты не посвящаешь её в свой план, — Барклай притально смотрела на половину комнаты, принадлежащую волчице.              — Для неё он представляет куда большую опасность, чем для тебя или меня. Когда всё вскроется она и забудет о том, что смела обижаться, — ответила Уэнсдей.              — Ты… немного не понимаешь концепцию обиды. Да, ей же лучше не учавствовать в этом, и она будет благодарна, но неприятно-то ей всё ещё будет. Недоговаривать — это терять доверие, пускай и не так сильно, как от вранья, — оспорила сирена.              — Я подумаю над этим, — сухо бросила Аддамс.              — В видении она обвинила тебя в своей смерти. Знай, ты делаешь достаточно, чтобы предотвратить её. Ты уже не можешь быть виновата, — сказала Бьянка успокаивающим тоном.              Уэнсдей ошарашено обернулась. Карандаш упал бы на пол, если бы не подхвативший его Вещь. Девушке… было приятно слышать подобное. Это действительно заставило её немного расслабиться. В таком состоянии и думалось лучше. Уэнсдей было подумала сказать «спасибо», ведь ситуация к этому даже сильнее расплагала, но она дёрнула себя.              — Когда закончишь на сегодня: можем вместе исследовать потайные коридоры. Их так много, что точно до конца этого года хватит, — с улыбкой, приободряющим тоном сказала Бьянка.              ***              — В «Уиллоу хилл» есть проход. Прямо из Невермора. Мы воспользуемся им, чтобы добраться до туда. Окажемся внутри перед лестницей. Опасность в том, что рядом кабинет, где будет проходить урок мисс Капри, там будут и пациенты, и персонал в достаточном количестве, — командным тоном объясняла Аддамс. — Бьянка, будь готова использовать песнь сирены.              — А где я в этом плане? — обиженно спросила Энид.              Уэнсдей замялась. Она переглянулась с Барклай и, увидев её успокаивающий взгляд, невозмутимо продолжила:       — Твоя волчья выносливость нам пригодится, но в здании ей нет пространства. Просто доберись до лечебницы, сообщи, когда прибудет мисс Капри и жди снаружи. Если увидишь, что что-то идёт не так: анонимно сообщай шерифу.              Синклер немного приободрилась. Аддамс приподнесла её роль куда более серьёзно, чем она являлась.              Бьянка стояла довольная, что началось всё… весьма не плохо. Было что-то в этой странной девчонке притягательное, совершенно особенное, никто и близко не стоял рядом с Аддамс. Уверенность, которую излучала Уэнсдей, была заразительна, так и хотелось пойти за ней, в какую бы ненормальную авантюру она их не затащила.              Уэнсдей ощущала… нечто близкое к этому. Она чувствовала, что в какую аватюру она не пошла, у неё будет крепкий тыл, способный и помочь, и удержать от лишних проблем. Бьянка, пожалуй, была сильнее каждого ученика в Неверморе, даже ярче педагогов. Кто-кто, а эта сирена точно стоила внимания.              ***              — Этот шкаф? — уточнила Барклай, осматривая стеллажи.              — Именно, — Уэнсдей попыталась потянуть за боковые стенки. Получилось у неё не сразу.              Произошло то, чего Аддамс ожидала меньше всего: рука Бьянки осторожно легла ей на плечи, легонько приобнимая.              — Удачи, — с улыбкой сказала сирена и начала двигаться в сторону тёмного прохода. Она заметила, что Уэнсдей находиться в полнейшем ступоре. — Оторвёшь мне за это руки, когда вернёмся, а сейчас вперёд, — сказала она всё таким же бодрым тоном.              А Аддамс не хотела отрывать никому руки. Разве что Талеру. И Торнхилл. И директору. И ничего не смыслящим работникам лечебницы. Но это мелочи по сравнению с тем количеством, которое было в этом списке раньше. И Бьянки там точно нет и не было, да и крайне маловероятно, что будет. Нет, разумеется, своё недовольство как-то надо продемонстрировать, а потому Уэнсдей фыркнет и закатит глаза. Но это лишь заставило сирену сильнее улыбнуться.              ***              — Уэнсдей, бежим! — Бьянка старалась образумить девушку. Она даже снова сама того не осознавая, придвинулась слишком близко, почти обняв.              — Сопроводи эту жещину, убегайте. Помоги вывести людей, как тогда… И чтобы психи не разбежались, одним хайдом не отделаемся! — громко крикнула Аддамс.              Бьянка понимала, что лучший вариант послушать Уэнсдей. И это же сама Аддамс, она найдёт выход. Она найдёт решение, как и всегда. Ей нужна помощь, и она сказала в чём конкретно, значит Барклай должна это сделать. И она убежала, борясь с сильным желанием обернуться.              ***              Что-то словно треснуло внутри сирены, когда она увидела Аддамс, лежащую и истекающую кровью. Она была без сознания, а рана на голове выглядела опасной. Здесь была полиция, медики были на подходе. Уже прибежала Энид и суетилась вокруг своей подруги.              Чувство вины укололо сердце Бьянки. Было так больно. Она должна была что-то сделать с этим! «Уэнсдей бы не одобрила твою панику» — решила она, стараясь восстановить дыхание. Стало легче, когда она представила закатывающую глаза недвольную Аддамс.              Бьянка врала, когда говорила, что не хочет ничего взамен за свою помощь и вполне активное участие в деле. Это никогда не было «просто так». Она хотела быть рядом с Уэнсдей. Как минимум — получить её доверие, одобрение… Барклай пока не размышляла над этим. У неё совершенно не было времени, но она успела подумать о том, что Аддамс была права. Как и всегда.              ***              Когда Уэнсдей открыла глаза она приготовилась сделать самое недовольное выражение лица, на которое только были способны её уставшие мышцы. Только вот она не ожидала, что рядом с ней будет Бьянка.              Та явно ждала, что Аддамс очнётся, и она не накинулась на неё со списком того, что успело произойти и в чём будет нужна её помощь, её участие. Барклай просто ждала. Ждала когда Уэнсдей приподнимется, сообразит где конкретно находится и приготовится к разговору.              Аддамс хотелось улыбнуться. Она даже выдавила нечто похожее на улыбку. Это было приятно, когда её не торопят и ничего не требуют. Бьянка увидела, что Уэнсдей попыталась улыбнутся, поэтому, чтобы поддержать улыбнулась в ответ.              — Спасибо, — сказала Аддамс.              — Говорят «к хорошему быстро привыкаешь». Думаю, я с этим согласна. Мне начинает нравиться, — хмыкнула сирена. Бьянка испытала сильнейший порыв обнять девушку, но… сама Уэнсдей была к этому явно не готова.              Может, в будущем. В далекой перпективе. Как минимум: шанс на это имеется. А пока пусть отдыхает. Её и так ждет слишком многое по возвращению в Невермор. И пусть думает, что всё это действительно «просто так».