Le jeu
11 августа 2025 г., 19:37
В большом, мрачном зале, освещённом тусклыми люми-панелями, разносилось отвратительное гулкое эхо. Длинный стол из полированного адамантия занимал почти всё пространство. Вокруг него сидели офицеры Имперской Гвардии, представители Адептус Механикус, члены Экклезиархии. В одном конце стола, выделяясь своей статью и невозмутимостью, находилась Вольный Торговец — одна из влиятельнейших персон Простора Коронус. Напротив неё восседал Лорд-Инквизитор того же сектора.
Совещание, длившееся уже несколько часов, было утомительно скучным. Неоднократно обсуждались вопросы переброски войск, логистики и поставок. Хейнрикс ван Калокс, склонившись над картой, монотонно зачитывал сводки. Хильдегарда фон Валанциус, сидевшая напротив через весь стол, откровенно скучала, ощущая себя скорее наблюдателем, чем участницей. Их договор о предоставлении её кораблей и условий для транспортировки солдат и техники уже был согласован.
Её взгляд скользнул по присутствующим. Суровые лица гвардейцев, металлический блеск аугментов Механикус, мрачная сосредоточенность представителей Экклезиархии — все они были для неё лишь фигурами. Лица, выражающие смесь усталости, строгости и даже страха. Привычный фон. Подобные совещания давно стали рутиной. Но сегодня настроение у Хильдегарды было дерзким. Ей захотелось нарушить унылый ход событий.
Собравшись с духом, она решилась на риск. Опасно? Несомненно. Безрассудно? Ещё как. Она понимала: в случае провала и её, и Хейнрикса репутация может быть уничтожена. Но было в ней странное чувство — словно сам Император одобряет её порыв.
Лорд-капитан откинулась чуть глубже на спинку стула, устроившись как можно комфортнее. Плавным, почти незаметным движением она коснулась пуговиц камзола — и медленно, с вызовом, начала расстёгивать их, открывая соблазнительное декольте. На ней был строгий по фасону военный камзол и солдатские сапоги, но что под ним — знал только Бог-Император. Девушка аккуратно расположила руки под подбородком, собирая грудь локтями, создавая тем самым соблазнительную ложбинку. Несомненно, столь вопиюще смелый тактический приём не останется без внимания Хейнрикса.
Он, почувствовав её взгляд, оторвался от карты. Их глаза встретились: стальные — и солнечно-зелёные. Он шумно вдохнул, резко выдохнул — как от удара. Слегка дрожащей рукой потянулся к пуговицам собственного камзола. Когда расстегнул их, дышать стало немного легче. Но это было лишь начало своеобразной игры — в чём он не сомневался. Он бросил на неё взгляд, полный смятения и едва уловимого смущения — того, которое могла заметить только она, — и вновь вернулся к ходу совещания, не оставляя её без внимания.
Попала в цель. Хильдегарда, уловив реакцию, пошла дальше, ведь отступать было некуда. Она повернулась боком, не торопясь, грациозно перекинув ногу на ногу. Лукаво, не мигая, посмотрела ему в глаза. Не разрывая зрительного контакта, игриво поправила край камзола — будто намекая, что под строгим армейским одеянием нет ничего. Кроме, конечно, чулок — линию которых он, без сомнения, заметил.
Её взгляд был наглым и откровенным. Она соблазняла его, не стесняясь, будто они были в зале одни. В её глазах читалась не просто дерзость, но и задорная хитринка, обещающая нечто большее.
Хейнрикс смотрел в ответ — сперва растерянно, затем раздражённо. Он закатил глаза. Его взгляд стал жёстким, но не с угрозой — с обещанием возмездия. Испарина проступила на его лбу. Он вынужденно поправил воротник и поёрзал, пытаясь устроиться удобнее. А совещание всё длилось — прервать его прямо сейчас было невозможно.
— Господа, — его голос был ровным, но напряжённым. И вновь этот тон пробирал Хильдегарду до дрожи. — Продолжим обсуждение.
Он сумел вернуть внимание к делу, хотя понимал: их немой диалог уже изменил ход вечера. Он чувствовал себя неуютно, балансируя между необходимостью сохранить лицо и желанием довести игру до конца.
В зале воцарилась натянутая тишина, нарушаемая только шелестом пергамента и скрипом пера. Офицеры, не подозревая, что происходит, продолжали монотонно подписывать бумаги и конспектировать указания. Хильдегарда, не отводя взгляда от Лорда-Инквизитора, чуть заметно улыбнулась.
На этот раз мужчина, игнорируя происходящее вокруг, медленно поднялся со своего места. Словно хищник, он медленно, но грациозно обошел стол, изображая интерес к бумагам, но на самом деле направился к ней. Когда он подошел достаточно близко, он наклонился к ней и прошипел сквозь зубы.
— Ради Бога-Императора, чем ты думаешь, Хильдегарда? Если кто-то увидит…
— А если увидит? Или вы… ревнуете? — невозмутимо ответила она, глядя ему прямо в глаза.
Стиснув зубы он понял, что возвращаться к изначальной позиции не имеет никакого смысла. Ему ничего не оставалось, как сесть ближе, рядом с ней, чтобы скрыть свое возбуждение. Кажется, она почти поймала его в свою ловушку. Он уже почувствовал, как его лицо пылает, но безукоризненная выдержка и опыт позволяли ему с легкостью держать лицо.
Одним резким жестом Хейнрикс приказал всем покинуть зал, формально завершив совещание и оставив их наедине. Он был сдержан, но решителен. И теперь он собирался взять реванш.
Он заговорил об условиях сделки между Инквизицией и Вольным Торговцем — словно предыдущие часы переговоров не имели значения. При этом ходил вокруг неё, разгоняя её уверенность как ветер сухую траву.
Он старался говорить спокойно, но иногда его голос срывался на хрипотцу, выдавая напряжение от пикантной ситуации. Хейнрикс вел себя с Хильдегардой как кот с кошкой, заигрывая случайными и ненамеренными движениями. Он то легко касался её плеч, то невзначай прикасался к руке, то чуть сжимал ткань камзола чуть дольше, чем следовало. Каждый контакт будто обжигал. Вопрос за вопросом, прикосновение за прикосновением – он намеренно сводил ее с ума.
— На чём мы остановились, Хильдегарда? — прошептал он, голос стал хриплым и чуть ниже обычного.
— Корабли и люди, Хейнрикс, — ответила она, но голос выдал её волнение. Девушка злилась на себя за то, как он влиял на неё. Как и всегда. Только у этого мужчины во всем Просторе получалось так виртуозно вызывать в ней такой ураган эмоций. Он насмешливо поглядывал на нее, наслаждаясь ее реакцией.
Он внезапно положил руку ей на открытый камзол от чего Хильдегарда охнула, удивлённая. К её тайному разочарованию, его рука не осмелилась пересечь черту. Его взгляд полыхал желанием, и она не понимала, как он ещё держится. Он склонился ближе. Его дыхание коснулось её уха.
Она нашла в себе остатки дерзости и пытаясь вернуть себе инициативу, отпустив шутку.
— Я, конечно, не карта Простора... но ради тебя сдам все свои позиции.
Увы, вышло неуклюже. Даже мило. Но к стыду Императора, это вовсе не тот эффект, которого она добивалась!
Хейнрикс сухо усмехнулся, покачивая головой. Ее реплика не произвела на него никакого впечатления. Он продолжил стоять невозможно близко и непоколебимо ничего не делать с ней и ее явным нетерпением.
Без уступок. Не в этот раз, милая.
Ее реакция была мгновенной. Хильдегарда обиженно фыркнула и резко встала, поддаваясь своей уязвленной гордости. Хотела что-то сказать — но передумала, махнула рукой и пошла прочь.
И тогда Хейнрикс, потеряв последние остатки терпения, быстро подошел и схватил её за руку, властно притянув к себе. Она замерла, ошеломлённая — и окончательно вспыхнула, ощутив его желание буквально.
— Запомни: в эту игру могут играть двое, — прошептал он, прежде чем резко развернуть её и прижаться к её губам, клеймя её требовательным, жарким поцелуем.
