It's your funeral.

      Я падаю двадцать этажей вниз. Ребекка улыбается и даёт речь в мою честь.       — Спасибо, спасибо! Я так почтена! Честер всегда был моим лучшим другом! — Она улыбается, центр внимания.       У Ребекки никогда не было проблем с тем, чтобы говорить на публике. Взволновано, она машет руками. Толпа не может долго сопротивляться её очарованию и улыбки сами лезут на их лица несмотря на всё. Ветер колышет меня и Ребекка продолжает.       — Понимаете, когда меня пригласили, то я даже не поверила! — Она смеётся, чуть хрюкая, прикрывает ладонью рот. — Типа: серьёзно? Честер?! Не может быть! Но потом... Конечно же, я несказанно рада!       Наверное, на моём лице могла играть улыбка, когда я наконец встречаюсь с асфальтом. Только мой мозг не особо осознаёт происходящее прежде чем череп разламывается и разбрызгивает по дороге кровь и мозговое вещество. Оно сияет как бриллиант на свету. Пара людей выпускают неловкие смешки, они не знали меня так хорошо. Но моя мама хихикает громче всех. Ребекка смотрит в её сторону с ответным смехом.       — Честно, я была уверена, что этот день уже никогда не придёт! — Мои родители кивают при этих словах. Мои внутренности чистят с дороги.       — Но сегодня я хочу всем напомнить почему мы так рады! — Ребекка не смотрит на заметки, что она подготовила. Хотя зная её, на них всё равно было написано всего пара слов.       В морге я лежу среди других трупов. Их голоса звонкие и режущие уши. Кого-то здесь убили, кто-то умер от инсульта. Они называют меня идиотом и эгоистом, что я сам обеспечил свою гибель. Слыша это, мне почему-то становится тепло. Теплее чем было когда-либо прежде. Может потому что это впервые когда меня отталкивали от этого конца. Жаль конечно, что слишком поздно.       — Честер всегда был довольно нерезонным парнем! — Моё тепло забирают, отрывая меня от других неупокоенных душ. Чьи-то руки брезгуют касаться меня, а потом кто-то с трепетом лепит моё лицо. Все слушают Ребекку, узнавая меня через её ловкие слова.       — Всегда лез на рожон, но никогда– Никогда! Не доводил дело до конца! — Ребекка хохочет. Художник похоронного бюро совершает оскорбление против искусства рисуя мои черты. Моё лицо будет в покое лишь для того, кто меня не видит.       Ребекка замолкает, только чтобы её улыбка окрасилась миловидным ностальгическим оттенком, а её глаза потерялись в мимо пролетевшем воспоминании. Через секунду, это настроение стёрто с её лица и Ребекка заговорческим шёпотом говорит в микрофон.       — Помню, как его мама даже пыталась подначить меня ему помочь, — она подмигивает. А зрители бросают взгляды на маму. Та смеётся от неожиданного внимания, лёгким движением руки отмахивая его от себя. Мой гроб обрамляют красными пионами и на моём лице рисуют мирную улыбку.       — Но тогда как бы мы получили эту красоту?! — Ребекка восклицает, отойдя от микрофона достаточно, чтобы не оглушить всех. Расправив руки, она показывает на всё вокруг, но явно имеет в виду видео на полотне позади неё. На слайде любовно сделанной презентации играет как я разбиваюсь об асфальт, на повторе.       Я действительно не улыбался тогда вовсе. Глаза были раскрыты на распашку; ужас или удивление, уже не разобрать. Но все присутствующие говорят, что я шокирован, приятно удивлён. Так что это так.       Наконец, Ребекка делает глубокий вдох.       — Аплодисменты в честь свадьбы Честера! — Она кричит и толпа тут же пускается в овации.       Я улыбаюсь теперь при виде этого. Хотя это не я вовсе и не вижу я тоже ничего. Кожа на лице чуть бледнее той, что была при жизни, но не сравнится с бледностью моего тела. Чёрный смокинг обтягивает некомфортно, но трупу нет слова в чём он будет ходить.       Все присутствующие сияют смотря в мою сторону. Всё-таки это праздник для меня.       Всё-таки это мои похороны.       Пока зрители меня с силой толкают, я самовольно падаю в гроб. Крышка закрывается с решительным треском. Пионы спадают с неё, но никто не обращает внимания.       И пока пришедшие на поминки ликуют, меня сдавливают стенки и давит потолок. Родители будут так рады внукам.