Не тупой

Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Ги Хун с трудом удерживает лицо, когда после первого голосования к нему подходит игрок под номером 001. Если бы он не знал, на что обращать внимание, то, конечно, не заметил бы ни цепкого взгляда, ни смутно знакомых интонаций в чужом голосе. Интонаций, которые отпечатались в памяти навсегда, которые все еще звучали в ночных кошмарах. Интонаций Ведущего. — Господин? Вы сказали, что уже играли? Если честно, я решил продолжить только из-за ваших слов… Ги Хуну хочется рассмеяться ублюдку в лицо. Будь он чуть наивнее, уже провалился бы в самоуничижающие мысли о том, что все дальнейшие смерти будут на его совести. Но он уже давно не тот наивный идиот, которым пришел в игры в первый раз, нет, три года затворничества многому его научили, хоть и не вытравили из души призрачную веру в людей. Тот же номер, та же неискренняя симпатия — и все же Ги Хун делает вид, что попадается на удочку доверия к неправильному человеку второй раз. И принимает «Ён Иля» в свою команду. Имя. Разумеется, фальшивое, как и каждое слово, слетающее с этих тонких губ. Ги Хун легко прощает Ведущему обман, ведь так просто убедить себя, что если изучить этого человека изнутри хотя бы немного, пока он думает, что владеет ситуацией, то, возможно, получится изменить расклад сил. Два хищника, кружащие друг вокруг друга в смертельном танце — вот они кто. Каждый думает, что находится на шаг впереди. Сотни невинных людей вокруг умирают, пытаясь вырвать из цепких лап судьбы хотя бы клочок удачи, но Ги Хун больше не вздрагивает от звуков выстрелов. Он чувствует, что становится почти одержим их доверительными ночными разговорами, во время которых каждый пытается одурачить другого и не открыться самому. Каждая совместная победа, каждый акт помощи более слабым игрокам, каждая разделенная на двоих секунда траурного молчания спаивает их вместе намертво. Ни один из них ни на секунду не забывает о собственной роли — уверен Ги Хун. И все же он едва ли не кричит, стоит Ён Илю взять волчок в правую руку. — Не дури, — шепчет он, слегка склонив голову к мужчине. Тот замирает, — эта девочка беременна. Маски сброшены. Конечно, Ги Хун понимает, что две жизни из пяти в их команде не находятся под угрозой. Они не случайно играют последними — это организованно специально, чтобы убрать лишних свидетелей, если они проиграют. И все же округлившийся живот игрока 222 не дает ему спокойно смотреть на то, как Ведущий развлекается, играя на чужих нервах. Одно дело — взрослые люди, но нерожденный ребенок не должен умереть в этом месте, пропахнувшем кровью и предательством. Уголок губ Ён Иля дергается, выдавая кратковременную потерю контроля, а потом он метает волчок. Правой. Рукой. Ги Хун чувствует всепоглощающую ненависть. Он берет себя руки, и они под его четкий счет доходят до волчка, подбирают его и возвращаются обратно. Команда изо всех сил подбадривает Ён Иля, который с видимой неуверенностью делает еще одну попытку. И волчок улетает назад. Ги Хун кожей ощущает исходящее от Ведущего удовлетворение. Когда за этим следует отвратительна истерика, Ги Хун даже проникается уважением к актерскому таланту этого человека. Какое-то шестое чувство требует проверить, сколько у них осталось времени — и он переводит взгляд на часы как раз вовремя, чтобы увидеть, как к таймеру добавляются пятнадцать секунд. Конечно, Игра, как послушный выдрессированный Цербер, не может укусить руку, которая его кормит. Ён Иль перекладывает волчок в левую руку, и Ги Хун почти уверен в том, что слышит, как с облегчением выдыхает солдат в розовом костюме. Мысль, пришедшая в голову мгновением позже, почти вызывает улыбку — интересно, каково работать с таким неадекватным боссом? Они пересекают финишную прямую за секунду до истечения времени. Через четырнадцать секунд после — знает Ги Хун. Три человека рядом взрываются восторгом, подпрыгивая на месте и обнимаясь. Двое мужчин смотрят друг на друга, не отводя взгляда. Ин Хо не носит маску уже несколько дней, но только сейчас ощущает, что его лицо действительно открыто. Не защищено ни черным непроницаемым материалом, ни ложью и чужим именем. Они стоят друг напротив друга, как два кривых зеркала, отражая невозможное будущее и прошлое друг друга. Это мгновение искренности пролетает, и вот они уже улыбаются вместе со всеми, возвращаясь к своим ролям. Ги Хун ждет отбоя, молча сидя на своей кровати. Люди вокруг выстраивают стратегии, которые должны привести их к победе, Ён Иль активно участвует в создании планов, но Ги Хун знает, что это лишь видимость. Завтра Игры продолжатся, но их личная игра закончится сегодня. В момент, когда потухнет свет. После отбоя всем требуется несколько минут, чтобы успокоить нервы и разойтись по своим кроватям. Ги Хун краем глаза замечает, как Ён Иль направляется в сторону выхода, не обращая внимания на Чжон Бэ, который говорит, что идти одному небезопасно. Ги Хун усмехается — если кто-то здесь и был в полной безопасности, так это игрок 001 — и поднимается следом. Вопреки ожиданиям он не ощущает волнения, когда солдат в квадратной маске открывает им дверь. Рано или поздно это должно было произойти. Пустой темный коридор принимает их в своих объятия.