Не тупой

Перед тем, как человек с маске с треугольником открывает перед ними дверь в общую комнату, Ин Хо задает еще один вопрос: — Тебе понравилось быть Випом? Испытывать от Игры эмоции, не омраченные страхом за собственную жизнь? Чувствовать себя выше мусора? Ги Хун не успевает ответить, потому что они уже входят к остальным игрокам, но слова Ведущего будто бьют его прямо в солнечное сплетение. Глупо думать, что их сотрудничество будет полюбовным: на одной стороне баррикад или нет, они остаются противниками хотя бы потому, что могут составить друг другу конкуренцию. И в этом раунде Ин Хо побеждает. Утро встречает их очередной симфонией Моцарта. У ребят, которые подбирали музыку, должно быть, очень извращенное чувство прекрасного, — думает Ги Хун, — потому что объединять классику с детскими песенками — это что-то нездоровое. Игроки просыпаются, отовсюду раздаются возгласы недовольства и предположения, какое испытание ждет всех сегодня. — Ён Иль! Где вы вчера пропадали с Ги Хуном? Я уж испугался, что в тауалете на вас напали, но солдаты не пустили меня к вам, — Чжон Бэ торопливо идет в сторону кровати Ин Хо, и на Ги Хуна моментально обрушиваются все воспоминания ночи. Что ж, карты раскрыты, вот только истинные мотивы Ведущего все еще непонятны: он хочет искренне помочь или все же заманивает в ловушку, чтобы затем цинично объяснить, что шанса на победу никогда не было на самом деле? — Возможно, им нельзя выпускать больше двух человек за раз ночью, — с легкостью находит объяснение Ин Хо. — Мне стало плохо, видимо, моему желудку не понравилось что-то из вчерашнего ужина. Ги Хун любезно согласился проследить, чтобы со мной ничего не случилось. Ги Хун опускает голову вниз, рассматривая свои ботинки. Они все в засохших пятнах крови, такие же, как и у всех остальных игроков. Завтракают они в молчании: слишком многие думают о том, суждено ли им выжить в следующей игре. Какой она будет? Сколько людей останутся лежать поломанными куклами в очередной яркой комнате? Ги Хун сверлит Ведущего взглядом, ожидая увидеть хоть какую-то подсказку, но тот лишь улыбается уголком губ и великодушно протягивает свою порцию беременной девушке. Наконец, двери с грохотом открываются и механический женский голос приглашает их на очередной раунд. На выходе, пропустив остальную команду вперед, Ги Хун ловит Ин Хо за рукав, вынуждая идти рядом с собой. — Что нас ждет? — спрашивает шепотом. Ведущий почти не меняет выражения лица, но его глаза выдают внутреннее веселье. — Вы все узнаете через несколько минут, проявите терпение, господин Сон. Вы же ждали моего приглашение три года, подождите еще чуть-чуть. — Мне нужно знать, как делиться на команды. Я не хочу снова оказаться в паре с кем-то дорогим, только чтобы узнать, что выживет только один из нас. — Помнится, эта игра не вызвала у Вас трудностей. Вы легко обманули немощного старика — Обращение звучит неправильно. На «Вы» к нему всегда обращался Ён Иль, Ин Хо же не был обременен излишней вежливостью. Ги Хун бесится от этого и еще от напоминания о собственной слабости. — Этот старик заслуживал смерти. — Но тогда Вы об этом не знали, — справедливо замечает Ин Хо. И, видя, что Ги Хун уже готов взорваться, миролюбиво добавляет, — в этой игре не будет команд. Это успокаивает Ги Хуна. Приятно знать хотя бы то, что не придется оказаться напротив другого человека с пониманием, что уйти живым суждено лишь одному из вас, не придется изо всех сил тянуть канат в мыслью о том, что твоя победа отправит целую команду людей на тот свет. Делать выбор между собственной жизнью и тем, что правильно, не хочется, потому что Ги Хун помнит, что именно он выбрал в прошлый раз. Незнакомое помещение встречает их круглыми стенами со множеством пронумерованных дверей — от одного до пятидесяти — и детской каруселью в центре. Третий лишний — объявляют солдаты название игры, и многие успокаиваются, понимая, что в этот раз от них не требуется никаких сверхчеловеческих усилий. Ги Хун уверен, что они ошибаются. Они легко объединяются в группу из десяти человек в первом раунде, и это должно обнадеживать, однако очевидно, что дальше число людей будет лишь уменьшаться, а взбесившаяся толпа уже сейчас вызывает ужас. Дверь захлопывается, отрезая группу от выстрелов по ту сторону. — Ты знаешь, кто стоит рядом с тобой, — раздается глухой женский голос. Ги Хун резко оборачивается только затем, чтобы наткнуться на пронизывающий взгляд гадалки. Она словно не замечает никого кроме него, когда делает шаг вперед, слегка покачиваясь. Её рука, когда она касается ей руки Ги Хуна, ледяная. — Одному из вас придется навсегда остаться лишь отражением второго… Она хочет добавить что-то еще, но в этот момент дверь издает звук разблокировки, и Ин Хо буквально вываливается из комнаты в общий зал, намеренно задевая женщину плечом. Ее глаза проясняются, снова выражая лишь надменность, словно какое-то высшее присутствие покинуло ее. Ги Хун выходит следом за ведущим, не проронив ни слова. Он никогда не верил в пророчества и предсказания, но слова гадалки отзываются где-то глубоко внутри него: когда-нибудь Игра закончится, и ему придется столкнуться с последствиями своих выборов. Так странно, что именно этот смертельный хаос является сейчас для него убежищем от чего-то гораздо более разрушительного и опасного. Снова раздается сигнал, механический голос объявляет новую цифру, и Ги Хун усилием воли выкидывает эти мысли из головы, сосредотачиваясь на происходящем вокруг. — Если нам нужно будет объединиться в группы по шесть человек, не придется ничего менять, — замечает Ин Хо после очередного раунда. Другие ненадолго замолкают, с непониманием уставившись на него, пока Чжон Бэ не разбивает неловкую тишину: — Точно, из-за ребенка! — Черт возьми, если ты продолжишь так тупо шутить, они заподозрят, что ты ненормальный, — шепчет Ги Хун за мгновение до того, как объявляется новый раунд. Их разбрасывает в разные команды. Вернее, это Ин Хо бескомпромиссно отделяется от их группы, скрываясь в гуще бегущих людей. Ги Хун сразу переключает внимание на то, чтобы найти свободную комнату и успеть затолкать всех туда — за первого игрока он не переживает и с трудом удерживает себя от того, чтобы ударить Чжон Бэ, который обеспокоенно высматривает в толпе «Ён Иля», тем самым замедляя остальных. Ги Хуну кажется, что игра никогда не закончится, что они так и будут весь день бегать между комнатами, теряя все больше и больше людей в суете, однако все обрывается очень быстро, когда на почти риторический вопрос Чжон Бэ о следующей цифре Ин Хо отвечает, даже не поколебавшись: — Два. Все взгляды устремляются к табло с количеством игроков. Сто двадцать шесть. Ги Хуну становится дурно от осознания того, что все не смогут выжить никаким образом. Ровно через секунду голос сверху повторяет сказанное, словно Игра послушно вторит своему хозяину. «Два». И начинается ад. Люди бегут к комнатам, хватая друг друга за руки, отталкивая со своего пути более слабых. У дверей разворачиваются настоящие драки. Одна за другой падают на пол женщины, оказавшиеся не в силах противостоять мужчинам с налитыми кровью глазами. Ги Хуну кажется, что он попал в Помпеи в день извержения вулкана, настолько все вокруг тонет в отчаянных криках и звуках захлопывающихся дверей. Одна, другая, третья, — с каждым поворотам замка шансы на выживания оставшихся в общем зале падают. — Быстро. — Ин Хо хватает под руки Чжун Хи и тащит ее в сторону одной из свободных комнат. Ги Хун, видя, что Дэ Хо уже бежит куда-то вместе с Чжон Бэ, поворачивается с сто двадцатой. — Беги за Ён Илем, — срывается с губ без малейшего сомнения. — Господин… Но встретив его взгляд, она резко кивает и уходит. Ги Хун даже не пытается найти комнату для себя, наблюдая за тем, как отчаявшиеся люди стучат в закрытые двери в надежде, что кто-то поставит их жизнь выше своей. Эта мысль отдает горечью на языке, потому что он знает, что такого не бывает. Последние секунды утекают сквозь пальцы, когда Ги Хун чувствует крепкую хватку на своем запястье. — За мной. — Ин Хо ведет его за карусель, туда, откуда не видно дверей. Если ты не видишь зрителя, то и зритель не видит тебя — мелькает в сознании Ги Хуна прописная истина, усвоенная еще в школьном театральном кружке, когда совсем рядом раздаются автоматные очереди, а безликий голос называет имена выбывших игроков. — Нам стоит придумать что-нибудь правдоподобное, если ты не хочешь прикидываться трупом. Ги Хун непонимающе смотрит на Ведущего, но тот в ответ лишь переводит взгляд на табло под потолком. «102»