Запрещённые

Романтика – это классно. Особенно когда юноша дарит девушке букет вкуснопахнущих цветов, а девушка в ответ готовит вкусный обед. Или, ещё ситуация! Когда мужчина, придя с работы, уставший и голодный, увидит дома ужин, порядок и уложенных спать детей. Или, когда парень и девушка едут на свидание. Парень платит, а девушка наслаждается компанией джентельмена. А что делать, если система – слегка барахлит? Представь, что вместо девушки и юноши в ту же ситуацию попадают два парня. Уже не так радостно и радужно. Хотя, нет. Как раз таки радужно. Среди толпы людей, прямо в центре города, стоит однополая пара. Два парня крепко обнимаются, а потом начинают целоваться. Прямо при всех. Прямо в губы. Они непьяные, они не шутят. Они показывают свои чувства друг другу. И уже какая-нибудь мамаша не покажет на них пальцем своей дочке, восторженно говоря: «Смотри, как романтично. Они целуются, они любят друг друга, и это отлично. Когда ты вырастешь, ты тоже найдешь себе парня и будешь целоваться с ним. » Нет. Она покажет пальцем и закричит с возмущением, спрашивая: «Что вы себе позволяете?! Тут люди ходят, вообще-то. И дети маленькие смотрят на вас, педерастов! Езжайте в свою Америку и там хоть в жопу трахайтесь. ». И на справедливый вопрос от дочери: «Мама, ну они же целуются из-за того, что любят друг друга. Разве это не романтично, разве это - не любовь? » Мама не найдет что сказать. Она ударит своё чадо по губам, грубо схватит её за запястье и поведет домой, громко ругаясь, говоря, чтобы она в следующий раз не лезла, когда мамочка ругает городских фриков. Конечно же, все это будет сопровождаться осуждающими взглядами и громким криком, переходящим в плач, со стороны дочери. И так будет ещё очень долго. По крайней мере, в России. Вечереет. На улице уже не так жарко. Потихоньку становится прохладно. Ветер дует в лицо, в открытые окна, заставляя прозрачный тюль дергаться, цепляясь на края стола и настольную лампу. Дверь в комнату плотно закрыта. В добавок, ещё и на замок закрыта. В добавок, в доме, кроме двух влюбленных подростков никого нет. Дополнительная мера безопасности. Джаст лежит на коленях у своего друга парня. Возмущается достаточно долго и громко. Считает, что все, что происходит в их стране, в их мире – глупость собачья. И Пугод полностью согласен. Но ничего сказать не может, Джаст его сейчас не слышит. Оттого и мычит иногда, в знак согласия, да дальше по голове гладит, волосы прочесывает ладонью. Глаза прикрывает, да шляпу свою поправляет. Она, почему-то, именно сейчас решает начать спадать. Из-за чего, горячо любимый единственный в семье сын решает снять её. Снимает, аксессуар в сторону откидывает. И продолжает жалеть Джаста. —А в СССР, вообще-то, однополые браки были разрешены! Вот раньше все было лучше. —В завершение своего монолога говорит Джаст, вздыхая. Отдышаться пытается. —Вранье. —Кратко отвечает Пугод. Вполне спокойно. Дальше гладит парня по головушке, смотря сверху вниз на него. —Это ты где такое вычитал? —В тик-токе сказали.. —Уже не так уверенно отвечает Джаст. Шляпник знает куда больше, и это факт. Оттого и спорить с ним, когда не до конца уверен в теме спора, как-то не хочется. Вдруг ещё окажешься униженным? —Вранье все это, Джаст, вранье. Был период, когда ЛГБТ-сообщество терпели.. Это было при Ленине, и то, буквально несколько лет. Там за такое в открытую пиздили. Но вот про браки не уверен, не знаю.. Но потом, когда в других странах начался прогресс в этой теме, и когда к гомосексуализму начали относиться положительно или нейтрально, то в СССР наоборот, начался регресс этой темы.. Там и закон какой-то был, который запрещал и пропаганду, и сам факт существования такого.. Вот. —Протараторил Пугод, задумываясь. Вдруг ещё что-нибудь добавит. Но его перебивают. —Ну, все равно! Нейтрально относились и все хорошо. —И Джаста вновь перебивают.. —Не нейтрально, Джаст. Терпели. Это разные вещи. Нейтрально – это когда тебе все равно. А терпеть – это когда ты делаешь одолжение. —Фу, душнишь.. —Говорит Джастик, на что в ответ получает кивок. Тишина. Ребята молчат. Ветер дует в комнату. А потом, Пугод вздыхает громко. И выдает по новой. —Персики будешь? Мама только вчера купила. —Они ведь ещё не кушали. Пришли с прогулки и сразу нырнули в комнату, чтобы понежиться. —Нет, не хочу. —Кратко отвечает Джаст, видимо, все еще поглощенный темой отношения к ЛГБТ-сообществу. —А арбуз? —Дальше зазывает Пугод. —Мм.. А ты прямо покормишь, Пвгуд? —Улыбается, противно так. Хихикает. Ладно, Пугоду удалось добиться своего. —Ну, не знаю. Порезать – порежу, а дальше посмотрим на твое поведение. —Шутит в ответ, хихикая снова. Идиллия. Джаст слезает с чужих коленей, поправляя растрепанные волосы. Приглаживает их, а потом встаёт с кровати. Пугод повторяет. И вот, они уже идут на кухню. И шляпник правда сдерживает обещание. Он достаёт арбуз из холодильника, резво отрезает несколько ломтиков, отрезает от них корочку. Корки сразу выкидывает, а холодную мякоть режет на кубики, затем кидает в мисочку. И как только она становится полной, откладывает в сторону. Затем, повторяет все то же самое, но уже с другой мисочкой. Видимо, уже для себя. И Джаст так завороженно смотрит на своего парня. Вот он – идеальный человек. Пугод – лучше всякой бабы. Он и поддержит как надо, а не обесценит проблемы, и позаботиться может. И правильно думать умеет. И не меркантильный. И правда, очень умный. Книжки всякие читает, статьи, всегда старается узнать что-то новое. И подкасты слушает, абсолютно на разные темы. Там и политика, и история, и качество продуктов, и медицина, и вообще все-все-все. А как завороженно он рассказывает про космос, полностью поглощенный этой темой настолько, что замечает сонного Джуста только под конец рассказа... А ещё, очень красивый. Рыжие кудрявые волосы прячутся под серьезной, по стилю, шляпой. Там же прячутся янтарные глаза, которые все равно не хотят показываться на свет – оттого прячутся уже за челкой. И руки у него мягкие, нежные. Потому что кремом пользуется. И уходовой косметикой тоже. И губы у него пухлые, мягкие, розовые. И каждый чмок, каждый поцелуй, ещё часами потом ощущается на разных частях тела. И нет, не подумайте. Ничего пошлого. Никаких сексов до шестнадцати минимум, ребятам как раз по пятнадцать. И вообще.. Ой все. Целует Пугод своего парня в губы, щеки, нос, лобик. Иногда, в шутку, представляя себя джентельменом на светском мероприятии, а Джаста – какой-нибудь важной миссис из того же мира, целует его в ладони, в запястья, в костяшки рук. И Джаст с этого смеется в полный голос, крича, что Пугод – фетишист и извращенец. А еще, просто, самый-самый лучший. Джаст любит его больше всех на свете. И, возможно, его можно считать сексистом, ведь между Пугодом и девушкой, умеющей абсолютно все, он на все сто процентов точно выберет любимого парня. И это так очевидно. Пугод чувствует взгляд. Поднимает голову, отвлекаясь от резки арбуза. И улыбается, смотря на такую дебильную улыбку Джаста. —Что ты так смотришь, а? Возбуждаешься, пытаешься запомнить, чтобы убежать и позорно подрочить в туалете, да? —Хихикает, понимая, что сказал такой бред противный, что аж в голове мелькает мысль: «Пугод, ты долбаеб? » —Ну.. Нет. Пока, что нет. Нравишься ты мне, красивый очень. Люблю тебя. —Отвечает Джаст. И если быть честным, Пугод удивился. Он сразу замолк. И кончики ушей покраснели от стыда. Джаст ему такие нежности говорит в ответ на абсолютно странные и конченные глупости. —Фу, романтик.. Я к тебе с шутками, а ты с такими нежностями. Вот поэтому я гулять не хочу, ляпнешь на улице – приебут прямо на месте. —Защищает себя Пугод. А после, пододвигает миску. —Ешь. И именно тогда Джаст понимает все. Понимает, что пока этот пидор рядом, ему будет все равно. И на ебучую Россию, и на законы, и на СССР, и на осуждение, и на все остальное. Лишь бы Пугод был рядом. Лишь бы так же смеялся и улыбался. Лишь бы так же довольно рассказывал самые безумные теории про космос. Лишь бы заботился. И пока все это происходит, Джаст готов потерпеть. Готов быть запрещенным.