Закат на Арракисе

Его узнали. Это понятно по тому, сколь осторожно захватывали: окружали, теснили, выматывали, старались не повредить шкуру. После чего не стали ни истязать, ни допрашивать, лишь крепко связали так крепко, что было больно от плотно стянувших тело верёвок даже через прочный дистикомб. Его доставили в давно оккупированную Харконненами резиденцию в Арракине. Искупали, истратив, должно быть, годовой запас воды для одного человека, заставили есть досыта, напоили чаем и обрядили в мягкую дорогую ткань. Лишь теперь, впервые за долгое время оказавшись в обществе сытом, Пол, и прежде от природы склонный к худобе, понимает, насколько исхудал за последние несколько лет. На его фоне даже слуги-рабы Дома Харконнен кажутся упитанными. Позаботившись о его чистоте и сытости, пленника уложили на ковры и подушки. Скованные наручниками руками приковали небольшой цепью к крюку в полу и на какое-то время оставили одного. Размышляя обо всём и ни о чём существенном, Пол отстранённо отмечает, что не припоминает этих покоев. За своё недолгое здесь присутствие он не успел как следует рассмотреть и запомнить дворец, не был во всех его многочисленных комнат. Была ли здесь прежде столь экзотичная деталь, как крюк для цепи в полу, оставленная прежними извращёнными владельцами, и её не успели тогда убрать Атрейдесы, или же Харконнены, вновь вернувшись на Арракис, снова установили повсюду атрибуты своих жестоких порядков? И всегда ли враги что-то подмешивали в воздух? От местного воздуха Полу дурно. Голова кажется слишком тяжёлой для шеи, а мышцы всего тела слишком слабыми, поэтому он опускается на подушки, принимает самую комфортную позу и ненадолго прикрывает глаза... Он так устал: устал сражаться, устал быть лидером, устал от войны, от смерти, что следует за ним по пятам, от картин чудовищного будущего, что приходят к нему в видениях. Устал видеть смерти союзников в реальности, в пророческих грёзах и кошмарах. Устал от непрерывного чувства голода и жажды: недоедать, пить гораздо меньше своей суточной потребности в воде. Полу не требуется его проклятый дар, чтобы понять, что в ближайшее время ему ничего не грозит. Харконнены известны не только своими жестокими полудикими устоями, но также впечатляющей жадностью крайне суровым рационализмом. Предназначенных на убой не кормят. Учитывая, сколько ресурсов потратили на Пола, сколь хорошо позаботились о пленённом враге, убивать его не намерены; не в ближайшее время. Впервые за несколько лет, в плену, Пол Атрейдес может себе позволить небольшую передышку. Снять надавившую кровавые мозоли маску избранного-прбедителя и побыть просто уставшим от своей жизни человеком. * * * * Он просыпается резко, вскидывается в сидячее положение от чужого присутствия, от пристального внимания, от того, что его рассматривают и инстинктивного чувства: чужак опасен. Голова слегка кружится от стрессового подъёма, слишком перехода быстрого перехода из состояния расслабленности к потребности защищать свою жизнь. Тело Пола затекло во время сна, слегка побаливает между плечом и шеей. Пока он пытается собраться с мыслями, выработать стратегию поведения с врагом, молодой Харконнен неспешно обходит его по кругу. Как хищник добычу, примеряясь, где бы сделать первый жестокий укус... Нехорошая ассоциация. Реальность не лучше. - Ты нездорово бледен, Атрейдес, и такой ммм... замученный. - Не нравлюсь - не смотри. - Ну почему же... нравишься, очень нравишься. Куда-то изначально не туда идёт этот разговор, понимает Пол. Ни оскорблений, ни допросов, ни показного садистского триумфа победителя над проигравшим (Пол видел в своих кошмарах смерть отца, видел, как Владимир Харконнен смаковал свою победу, не спеша убивать Лето Атрейдеса). К Полу же присматриваются несколько иначе, с триумфом, но чем-то ещё... чем-то неуловимым, более тонким, более сложным и сокровенным. Будто лошадь выбирают... или невесту по внешности (что ныне в Империи редкость)... или наложницу... Вернее сказать, уже выбрали. Молодой Харконнен лишь размышляет, как подступиться, с учётом всех обстоятельств. Какие у Пола есть варианты? Попытаться использовать Голос? Где гарантия, что подействует на того, с кем его должны были скрестить в браке? С обладателем такой же, приближённой к сверхчеловеку, совершенной генетической линии. Также очень вероятно, что юный Харконнен отнюдь не глуп, знает о его способностях и подстраховался на сей счёт. Иначе не расхаживал бы тут так, нарочито небрежно и беспечно, без слуг и охраны, наедине с представляющим опасность врагом. Голос - последняя отчаянная надежда Пола Атрейдеса. Оружие, к которому он прибегнет лишь в самом крайнем случае. Пока прямой угрозы жизни нет, стоит придержать в рукаве единственный козырь. На его стороне также образование Бене Гессерит, способность видеть больше, чем хотят показать, и логика. Харконнен его хочет. Что если немного подыграть? - Что именно нравится? Видеть мою слабость или Атрейдес перед тобой на коленях? Харконнен делает шумный вдох и медленно опускается на ковёр, пока на некотором расстоянии от жертвы, но это пока. - Я намерен взять моё по праву. - уведомляет он вместо ответа, напыщенно, с вызовом, однако набрасываться не спешит. Всё же немного опасается, понимает Пол. Даже несмотря на то, что цепь короткая, а скованные руки очень ограничивают, Харконнен его пристально изучает, видимо, тоже прикидывая лучшую линию поведения. Пол слишком устал бороться. Враг хочет его тело? (но не жизнь) Пусть берёт. Голова Пола неприятно кружится от усталости. Теперь, вспомнив, что такое комфорт, мягкость и вода, тело вмиг стало изнеженным и не хочет покидать комфортных условий. Он ложится. Реагируя на его очевидную покорность, Харконнен приближается к нему. Первое прикосновение к плечу Пола настолько нежное, настолько неподходящее монстру... Лежать на мягких подушках, отпустив все мысли и принимая ласки от врага, удивительно легко. Гораздо легче, чем вести свои армии в бой, чтобы стать массовым убийцей... Почему бы ему не сдаться? Окончательно отдать бразды правление в руки этого маниакального Харконнена (всё равно хуже его самого и его потомков диктатора не будет). Отдать себя, как и было обещано. Мать, должно быть, будет в бешенстве... Жаждущие крови фримены его возненавидят. * * * * Фейд-Рауте доставляет особенное наслаждение истязать врагов, причинять боль, втаптывать в грязь непомерное эго низкородных крыс, слишком много о себе возомнивший, но этот враг другой: равный, высокородный (хоть и несколько уступает в чистоте родословной из-за шлюхи-гессеритки). И он уже замучен. Замучен до такого состояния, что не противится, позволяет над собой надругаться. Никчёмный. Жалкий, слабый... привлекательный. Пол Атрейдес куда более покладистый, чем можно было ожидать от лидера мятежа. Это... странно умиротворяет. Как будто Фейд-Раута лежит после сладкого оргазма в окружении любимиц, а вовсе не рядом с пленным врагом, над которым намерен утвердить власть посредством соития. Как это происходит с мужчиной, на-барон осведомлён. Он может взять своего пленника, но ему не обязательно делать это прямо сейчас, когда Атрейдес так никчёмен, что не способен оторвать свою кудрявую голову от подушки. Фейд-Раута выждет, пока он окрепнет, чтобы получить максимум реакции, насладиться им сполна, прежде чем отправит в свой гарем на Гьёди-Прайм.