Горящее солнце

      В самом начале, если мы можем его таковым назвать, была лишь Великая пустота. Кто-то называет её абсолютно пустым пространством, где не было ничего и ничего не могло быть, но мы, знающие правду, говорим, что это пространство было заполнено Темной материей. Она то и стала прародителем Первозванного хаоса, что явился вместе с ней.       В пустоте, где ничего не было Он начал творить. Пытаться создавать что-то, что могло бы хоть немного походить на что-то стоящее. Вначале это были метеоры, что бездумно бороздили Великую пустоту, что вечно расширялась и проглатывала всё, что создаст Первозданный. Но в след за метеорами появилось то, что не может поддаваться какому-либо объяснению.       Одиночество — это то чувство, что породило нечто новое. По крайней мере многие интерпретируют это как одиночество, ведь «скука» звучит для них эгоистично. Но именно скука породила это. Это был свет, что пришел от первых испытанных чувств.       С тех пор их было двое, и они продолжали творить вместе, и первым их совместным детищем стали звезды, что сейчас освещают наше небо ночами. Холодное ядро и яркий свет, отличное описание их дуэта, как и самих звёзд.       Со временем в пространстве появились планеты, созданные ими, Черные дыры, созданные Первозданным и туманности, созданные Светом. Место, заполненное темной материей, из Великой пустоты стало космосом, первым и самым настоящим, ведь другие стали лишь его копией, что вечно обновляются и расширяются. Они создали себе там обитель, в отдалении, что движется синхронно с границей Вселенной, чтобы никто никогда не нашел их, чтобы никто и никогда не попал к ним. Огромное пространство созданные для них двоих и для Её созданий, которых Она создает и по сей день. Пробует новое, тренируется, пока Первозданный создает законы и следит за их выполнением.       И так, однажды, их дуэтом был создан Бог, самый первый и чистый. Он перенял способности своей создательницы и покровительницы и создал новые миры, и наш стал самым первым из них, а мы стали самыми первыми обитателями, созданные по их образу и подобию. И за это, Бог вознаградил нас Библией, самой верной и не оскверненной течением времени. Мы — его дети, и мы должны уважать его, даруя молитвы в знак признания. Он — наш отец, что следит за нами с Обители и защищает от внешних и внутренних невзгод.

…

      Сердце замерло от восхищения. Сколько раз приходилось слышать эту историю из Библии, столько раз и приходилось восхищаться ей. На этот раз в зале церкви сохранялась полная тишина, казалось, что все дети сейчас находились в том же восхищении, но рядом сидящая подруга явно не разделяла всеобщего благоговения, и краем глаза можно было заметить, как она металась в стороны, сидя рядом на полу и, дергая меня за рукав рубашки. — Ся-яо… Долго нам ещё тут сидеть? — раздался её жалобный голосок в ухе, но первый на неё обратила внимание тётушка, что рассказывала нам историю. — Люмин, звездочка моя, тебе снова не понравилась история? — Она тихо рассмеялась себе под нос, начиная распускать детей, что продолжали молчать, всё ещё в шоке, что было видно по их лицам. — Ну что вы, тётушка! Я… Я просто не верю, вы ведь знаете. При этом сложно сконцентрироваться, когда вы говорите либо Первозданный, либо Творец… Это чуть путает и на самом деле кажется странным, что у Творца всего сущего нет закрепленного… звания что ли? — Ну что ты такое говоришь! Разве у отца нашего Бога может быть закрепленное имя? — Но ведь у Бога есть… Это «Бог» — пожав плечами, сказала девочка, по её нахмурившимся бровям было явно понятно, что ей не нравится этот диалог. — Есть, потому что это имя выдали им Творцы. — Женщина улыбнулась, будто не замечая мимику девочки, и потрепала её по волосам, после чего послышалось недовольное фырканье и последующий мальчишечий смех. — А ты чего смеешься? Тебе не надоело каждую неделю сюда приходить и слушать одну и ту же историю. — Это Библия, а не история, это, во-первых, а во-вторых, почему мне должно это надоесть? Мне нравится слушать про нашего Бога, таким образом я как-бы отдаю ему дань уважения. — Улыбка мгновенно расплылась на лице, вызвав недовольное хмыканье оппонентки. — Почему ты тогда сюда ходишь, если тебе не нравится слушать всё это и находиться в церкви?       Девочка вдруг заметалась и неловко почесала затылок. Интересно, что сейчас творилось в её мыслях? — М-мне просто не хочется одной сидеть дома и гулять, в-вот и хожу за тобой всегда! А ты сюда каждую неделю прешь… — Она тяжело вздохнула и виновато перевела взгляд на тётушку, что все это время стояла рядом и слушала нас с легкой улыбкой на лице. — Извините меня за моё поведение, я, пожалуй, подожду на улице. — И после этих слов она поспешно вышла за порог церкви. — Ну что, снова хочешь почитать Библию, мальчик мой? — Она обратилась ко мне, проводив девочку взглядом, и увидев кивок, повела к пьедесталу с книгой.       Та была на вид увесистой, без лишних рюш и рисунков на обложке. Обычная большая книга, с пожелтевшими, от времени, страницами. Открыв её, на титульной странице встречал печатный текст, написанный очень давно, ведь подобный метод письменности никто уже не использует. А может никогда и не использовал и это написано кем-то извне. — Ты пока читай, а я отойду на минуток пятнадцать, пообщаться с братьями церковными. Я тебе доверяю, поэтому охраняй её как зеницу ока, пока я не вернусь. — Хорошо, тётушка!       Взгляд вновь вернулся к тексту, стоило ему остаться одному. Шершавая и плотная бумага приятно ощущалась подушечками пальцев, это передавало её древность и в прямом смысле подобным образом можно было прикоснуться к прошлому. Но вместо того чтобы внимательно читать каждую страницу, пальцы аккуратно перелистывали их, а глаза искали информацию, а не находя, переворачивали вновь.       Каждый раз стоя у Библии и получая разрешение к её прочтению, каждый раз хотелось найти лишь одну информацию: внешность Богов. Наверняка тётушка сочла бы богохульством называть даже Творцов Богами, но эти мысли в голове никто кроме него не сможет прочитать. Ни разу за все время пока не получилось найти хоть какую-то зацепку, а тётушка вечно отмахивалась, говоря: «Негоже нам, простым смертным, думать и придумывать как могли бы выглядеть наш Отец и Творцы. Мы смертные, и мы просто не сможем вообразить истину, если этого не написано в Библии.» Но пролистывание страниц вновь ни к чему не привело. Никакой строчки, хотя бы немного отсылающей к внешности. Неужели и вправду не вообразить, как они выглядели? Их внешность настолько невероятна, что здесь даже метафор нет? Это казалось странным с одной стороны, и вполне разумной с другой.       Когда рука уже тянулась к тому чтобы закрыть книгу, на самой последней странице, которая выглядела совсем новой, без желтизны и странных пятен, был выведен текст красными чернилами. Рукописный текст, написанный будто недавно по виду, а по ощущениям целую вечность назад:

«Он, восхвалённый небесами,

Скрыв свой лик от всех чужих,

Полюбил и обезумил разом,

Его на части потрошив.

Свет привёл в себя,

Хаос бушевал внутри,

Звёзды ахнули от страха,

Надежды умерли от Тьмы.

Солнце Тьмой поглотит,

В ночи зальет всё небо кровью,

Земля разверзнется в огне,

Луна расколется — беги.»

      Текст показался странным. Почему он написан в стихотворной форме, и кто решил так жестоко пошутить над церковью и Богом? Знать наверняка не откуда, да и в этот момент вернулась тётушка, как обычно с легкой улыбкой на губах. Стоило обратить взгляд обратно, страница пропала вместе с текстом. Это было странно, даже слишком. Может просто показалось, тогда не стоит лишний раз напрягать женщину. Закрыв текст и отойдя от пьедестала, мысли всё ещё вертелись в голове, но наружу не выходили. — До свидания, тётушка! Встретимся на следующей неделе! Улыбнувшись ей в последний раз, через пару секунд он оказался на улице, стоя перед недовольной подругой. — Ты чего так долго?! — Её голос раздался словно гром среди ясного дня. — Читал… — Ты каждое воскресенье подобным образом пропадаешь! Около какой-то книжки! Тебе самому не надоело одно и то же читать? — …Нет.       Будто целая вечность прошла перед тем как она тихо вздохнула и успокоилась, мило улыбнувшись и взяв за руку, как делала это обычно. Её рука была теплой, словно майское солнце, а кожа нежная. Её точно ждет прекрасное будущее, она хоть и вспыльчивая, но очень добрая и нежная. — Ладно, прости меня за это, — второй рукой она прикоснулась к бирюзовой прядке волос, которую я мог видеть лишь краем глаза. — Помнишь, как я покрасила тебе прядь в бирюзовый? Как ты тогда визжал от страха перед тем, что тебе скажет отец. — Как такое забыть… — тихо усмехнувшись, рука уже автоматически закинула эту прядь обратно за ухо, будто пытаясь забыть этот позор.       Люмин тихо хихикнула и игриво смотрела прямо в глаза, будто думая, чего бы ещё можно было бы учудить, но вместо очередной шалости сжала руку и бегом, мы вместе побежали в сторону холма, оббегая прохожих, что лишь и успевали громко охать от несущихся на них детей, а они лишь смеялись, не обращая внимания на предупреждения или угрозы, что неслись от пьяных мужиков.       Пришлось долго бежать, а после и взбираться на холм, чтобы встать на самую верхушку, держась за руки и смотря на обширное цветочное поле что простиралось на сотни миль вперед. — Пошли! — Крикнула девчушка, скатившись с холма будто со снежной горки.       Цветочный запах окутывал собой будто пледом даже досюда. Какофония запахов, которая каким-то образом уживалась вместе, создавая незабываемые чувства и эмоции. Интересно, а там, в Обители, у них есть цветы или что-то, что пахнет также прекрасно как они?       Последовав примеру подруги, через некоторое время ноги вновь коснулись твердой земли, встав на мягкую траву, что колыхалась на легком ветру. Это место просто незабываемо. Здесь практически не ходят люди, только если целители приходят за какими-то отдельными видами цветов и трав, у которых хорошие лечебные свойства, а так, кроме них никого. Тишина и покой. Даже зверей нет, даже птиц. Здесь можно спокойно наблюдать за плывущими по небу облаками, похожими на вату. За звездным небом, что перехватывает дух и хочется искать новые созвездия, стать каким-нибудь первооткрывателем какой-нибудь новой звезды, что ярко засветит на небе однажды и больше никогда не погаснет. Прекрасное место, прекрасное поле и деревня, в которой они живут. Спокойная, умиротворенная атмосфера и дружелюбные соседи. Что может быть лучше? Да в принципе ничего… Только это останется у него в сердце отдаваться теплом, когда он вырастет и будет работать как отец. Целителем и помогать людям. — Ну чего ты встал, пошли!       Привлекая внимания друга, она махнула рукой на два дерева около холма, что своей кроной и ветками закрывали всю его нижнюю часть. Отодвинув пару веток в сторону, она мгновенно шмыгнула во внутрь холма, а я за ней, оказываясь внутри небольшой пещерки, что была уютно обустроена изнутри. Ветки не пропускали свет, поэтому пришлось перетащить сюда пару ламп, чтобы был хоть какой-то источник света. Пара старых кресел, что стояли в углу пещеры у низкого столика, что был такого же ущербного состояния что и стулья. Также небольшой столик стоял у одной из стен, для письма, и на нем было всё нужное для этого: пара перьев, несколько полупустых чернильниц, несколько листов бумаги и разное по мелочи, не относящееся к письму, но то, что они смогли отыскать пока искали всё остальное. Также у другой стены стояло чучело, для тренировок фехтованию, и собственно старая шпага для занятия этим. — Смотри что я с собой принесла! — Люмин в мгновение достала из своей холщовой сумки небольшую книжонку без обложки и гордо сунула прямо в нос. Пахло… старостью. — Это тебе отец из библиотеки выдал? — Ага-сь! Сказал, что мне может быть интересно. Вроде это справочник о фауне и её подробном описании. Лечебном там, ядовито ли или нет, так же их символическое значение! — Ого, круто! Надеюсь она тебе понравится, но ты только потом поделись чем-то интересным если вычитаешь.       Бодро кивнув, мы разошлись в противоположные стороны: Люмин уселась на одном из кресел, на котором она любезно расстелила подушку чтобы хоть немного смягчить посадку, и начала читать книгу, я же взял в руку меч и вновь начал тренироваться фехтованию. В будущем хотелось пойти по стопам отца и стать целителем, но что-то гудело внутри и кричало о том, чтобы защищать людей. Стать воином, который защитит свой народ. Который спасет его в решающий момент. Но до этого, конечно же, ещё очень далеко, и стоит получить одобрение отца, ведь в их семье никто не был воином.       Пытаясь скоротать время за тренировками, оно будто специально растягивалось на вечность. Те слова из книги, которые внезапно пропали. Что это было? Откуда они взялись и куда пропали? Всё же стоило сказать об этом тетушке, не стоило молчать! Теперь всю неделю с этой мыслью в голове ходить. Легкие сжались, а руки вдруг задрожали стоило вспомнить об этом. Оставив шпагу у стены, ноги пошли мерить пещеру шагами, медленно, неуверенно, но подруга видимо не сильно обращала на это внимания, продолжая читать книгу. Правда ли их ждет конец, стоит только встретить человека в черном? Или это была отсылка на что-то иное? И почему там было написано «существо», а не «зверь» или «человек»? — Чтобы это могло значить… — пробубнив это себе под нос, сердце вдруг замерло, а время будто остановилось.       С улицы был слышен шорох чьих-то шагов. Наверное, очередной целитель, пугаться нечего, но что-то здесь не давало покоя. Не в этот раз. По ту сторону кроны проходила какая-то странная аура. Сила что неизвестна, до сих пор необуздана… Интуиция точно подсказывала что это нечто иное, чем обычный целитель или даже человек, и руки сами аккуратно раздвинули ветки, открывая взору человека, стоящего посреди моря цветов. Человека, что был одет в черное. Накидка скрывала его тело и одежду, а капюшон голову и лицо. Он стоял не так близко, но даже с этого расстояния казалось, что он чрезвычайно высок, даже может выше чем обычные мужчины в их деревне. Именно от него сейчас исходила эта темная пугающая аура. Кто это и что он тут забыл? Он точно не из их деревни.       Затаив дыхание, он наблюдал как он склоняется на колени и вновь поднимается на ноги с цветком в руке. Его белые лепестки длиной спадали вниз, словно длинная фата, а лепестки ниже поддерживали их, чтобы они не спадали как мусор. Длинные ресницы тычинки смотрели в его сторону, в сторону держателя. Поразительно. Такое точное описание, только потому что это было похоже на цветок «Слёзы небес», отсылающие непосредственно на Бога. Да, название казалось странным, но с другой стороны чертовски подходящим под этот цветок, будто он правда был создан из слез Бога.       Но все мысли резко улетучились, стоило заметить надвигающегося мужчину в их сторону. Мгновенно опустив руки, ветки скрыли его и исходящий изнутри свет. Краем глаза заметив Люмин, что хотела что-то сказать или может спросить, жестом я приказал ей молчать и быть тише. По её взгляду можно было сказать, что она испугалась, но перечить она не стала и продолжала молчать, сжавшись на стуле.       Через несколько минут странное чувство страха и чего-то могущественного пропало. Он ушел. Тихо вздохнув, глаза мгновенно нашли испуганное лицо подруги, и тогда она заговорила, тихо, словно боясь привлечь внимание: — …Что это было? — Я… Я не знаю кто это был, но от него исходила странная аура. Вот я и испугался. Прости что и тебя напугал, — взгляд опустился в пол, а губы поджались, ведь у него правда не было мысли пугать её. — Л-ладно, я тебе верю. Тем более что ты куда тоньше чувствуешь ауры и души людей… — Через несколько секунд её ладошка приземлилась на плечо, тем самым заставляя поднять голову и увидеть её теплую улыбку. — Я кстати нашла интересную информацию о том белом цветке, что многие называют «Слезы небес». — О… И что там? — Интерес проснулся мгновенно, ведь именно этот цветок держал незнакомец в руке, перед тем как уйти. Хотелось теперь узнать о нем побольше, может в этом действии был скрытый смысл? — Ты знаешь ту историю что цветы якобы появились из первых пролитых слёз Бога, с тем учётом появились они относительно недавно, как отмечают взрослые около десяти или пятнадцати лет назад. Странно что до этого Бог не плакал, скажем так. С другой стороны, они могли появится не засчёт слёз, пролитых на землю, а засчёт неразделенной любви или что-то подобное… — Вдруг её брови съехались домиком, но резко нахмурились после этого, и она тихо выругалась себе под нос. — Я сама не прочитала главу и думала вместе прочитать, а тут оказалась одна бредятина, более сумасшедшая чем первая! Слезы? Неразделенная любовь? Ну что за… — …Может именно из-за этого главные лепестки сравнивают с фатой невесты?       Стоило высказать эту мысль как лицо подруги в мгновение из бледного превратилось в багровое. Она сильно не любила подобные темы и бредни, что придумывают люди, поэтому эта мысль вызвала… особый ажиотаж. — Короче ладно! Я продолжу чтение пока не начало смеркаться, а ты! Больше не смей выдать столь глупые мысли в моем присутствии. Понял? — П-понял.!       Терпеть её яростный взгляд на себе просто невыносимо, будто запихали в раскаленную печь и пытаются зажарить. Деваться некуда и стоило просто согласиться чтобы не наживать себе новых проблем.       На этот раз время пошло быстрее за занятиями по фехтованию. Некоторые приемы начали получаться лучше и точнее, что не могло не радовать. Ещё на несколько шагов он стал ближе к воину, разве это не может не радовать? Улыбка растянулась до ушей, а душа запела словно синицы с утра, но в мгновении пришлось успокоиться, когда рука подруги тронула его за плечо. Повернувшись, сложно было не заметить её усталого вида и сонного лица, она еле как сдерживалась чтобы не зазевать и даже без слов он понял, что пора домой, поэтому оставив шпагу в стороне, он раскрыл ветки руками и пропустил её вперёд, а после и сам вышел следом. Пока подруга начала взбираться на холм, взгляд мгновенно зацепился за распустившийся бутон Небесных Слёз, что видимо сюда прикрепил тот незнакомец, но самое странное было в другом. Рядом с ним пророс странный бутон с черными лепестками, словно завявшими, но на деле недавно выросший. До этого ему никогда не приходилось встречать ничего подобного, особенно то, как некоторые лепестки сплелись вместе, словно держась за руки. С таким видом лепестки были похожи на слезы, что проливаются в трауре о погибшем. Что это было на самом деле?       Подняв взгляд на холм и не увидев там подруги, сразу было ясно что ему тоже пора уходить, оставив эти два бутона наедине с друг другом. Бросив на них последний взгляд, через несколько секунд руки и ноги уже цеплялись за землю холма, чтобы побыстрее добраться до дома. Небо уже смеркалось и горизонт окрашивался в оттенки оранжевого и красного. И именно сейчас этот образ неба не давал ему покоя. — Кровью зальется небо… — Тихо хмыкнув себе под нос, глаза то и дело цеплялись за красную линию горизонта. Бредни, стоило сказать себе, но почему тогда он так их опасается.       Ноги сами побежали дальше вниз по холму до деревни и уже через несколько минут зашли на порог дома. Здесь, как и всегда пахло травами и специями, а теплый свет приглушал цвета помещения. Отец стоял у окна, где был установлен его рабочий стол, и перемалывал травы для настоек, ведь ничем другим он и не занимается. Над его головой висели пучки сушеной травы и той, что только высыхала. Подойдя ближе, отец мгновенно заговорил: — Как провел день? — Его голос раздался сверху, низкий, слегка хриплый и суровый, но до сих пор по-отцовски нежный. — Как обычно. Сходили в церковь, послушали историю и пошли гулять с Люмин. — Ну и прекрасно, но вам ещё не надоело каждое воскресенье ходить к этой грымзе на истории об «Отче нашем»? — Люмин надоело, а мне до сих пор нравится, это ведь интересно!       Отец лишь хрипло посмеялся и своей рукой растрепал все мои волосы на голове, от чего пришлось их быстро поправлять обратно неумелыми руками. — Ладно — ладно, уговорил. Ты, наверное, устал, поэтому иди в спальню и засыпай спокойно, я постараюсь не шуметь.       Кивнув головой, ноги тут же помчались к лестнице, а после и на второй этаж в спальню, где, не колеблясь на снятие уличной одежды, полностью уставшее тело свалилось на кровать, и укуталось в одеяло. Слишком много переживаний и страхов за сегодня. Слишком много странностей. Но завтра будет спокойней… Обязательно будет. Глаза накрыли тяжелые веки и сознание практически сразу погрузилось в сон без сновидений. Но лишь по началу.       Неизвестно сколько прошло времени, но черное полотно сновидения превратилось в мигающие размытые картинки. Без людей и лиц, но с криками агонии и ужаса. Сердце сжималось от каждого звука, от каждого несуществующего движения, пока перед глазами не предстал образ красного неба и черного солнца. Кошмар, не иначе. Легкие вновь начали сжиматься, словно кто-то пытался задушить изнутри, ноги подкосились дрожа, пока глаза искали хоть что-нибудь, за что можно было зацепиться, лишь бы не упасть. Но он упал, глубоко под землю, не слыша собственного стука сердца и дыхания, будто жизнь остановилась, а фраза что разбудила, прозвучала прямо над ухом:

«Очнись.»

      Очнувшись от сна, первым делом в нос ударил жуткий запах гари и дыма. Лёгкие сжимались от недостатка кислорода и через несколько секунд горло схватил спазм и сильный кашель. Быстро встав с кровати, даже не успев подбежать к окну, несколько брёвен и зола упали на кровать, где он сейчас лежал, разломав её. За окном же всё полыхало ясным пламенем. Весь дом был охвачен огнём и через пару минут всё могло обрушится.       Ноги сами понеслись на первый этаж, не в силах кричать. Отца не было, травы сожжены, стекло от окон лопнуло и осколки лежали на полу ковром. Мозг не хотел обрабатывать информацию и принимать всё за реальность, но выбежав на улицу, от этого уже было не сбежать. Это был не сон.       Люди бегали по улицам, пытаясь спастись, крики агонии и ужаса заполонили остатки деревни, что продолжали гореть так, словно перед этим кто-то облил их бензином. Изуродованные ожогами трупы лежали под ногами, медленно сгорая вместе с оставшимися пожитками. В нос бил теперь не только запах гари, но и затхлая кровь и гниль. Пахло жаренным мясом. Человеческим мясом. Один вид вызывал тошноту, что уж было думать о запахе, даже закрыв нос тканью, они пробивались прямо в ноздри. Стоило бежать, но куда? Где сейчас находился отец? Что с Люмин и её семьёй, целы ли они? А тётушка из церкви.?       Мысли неслись также бешено, как и стук сердца на пару с ногами, что неслись в сторону холма, надеясь, что там получится перевести дух и найти родных, а после сбежать. Не важно куда и сколько придётся, главное сбежать и выжить. Главное успеть. Взгляд в мгновение зацепился за силуэт на верхушке холма, а мозг принял его за выжившую подругу, что сейчас смотрела вниз, на деревню, и пыталась высмотреть выживших. Ноги мгновенно забежали быстрее, уже игнорируя безучастные тела мёртвых и падающие навзничь полумертвых, что пытались ухватиться за последнюю надежду жизни, но замолкали ни с чем.       Взбираясь наверх, он верил, что всё будет в порядке, что это устроили из-за революции в столице. Что все родные живы и вместе с Люмин наверху. Но там его ждал лишь незнакомец в чёрном, что выглядел также устрашающе, как тогда, на поляне, а его взгляд был напрален на полыхающую деревню.       Но сейчас основное внимание было направлено вовсе на другое. На глазах навернулись слезы отчаяния и скорби, обжигая щеки сильнее чем огонь. Не было больше славной цветочной поляны, в принципе вокруг больше ничего не было, лишь огромный каньон, где медленно полыхала лава, семимильными шагами поднимаясь, чтобы залить собой всю землю.       Воздух обжигал лёгкие, мысли путались, а голова болела лишь от одной ноющей мысли, что отдавалась слабостью во всём теле: «Неужели конец?» В этот момент нечто холодное коснулось плеча, настолько непривычно холодное в этой атмосфере, что обожгло кожу под лёгкой тканью рубашки похлеще огня. Это оказалась рука незнакомцу, окутанная чёрной перчаткой. — Это… Это всё из-за вас? — раздался непривычно робкий и дрожащий голос, что вызвал мурашки по всему телу. Когда он стал так слаб? Почему именно сейчас страх стал настолько силён… — Возможно. — Голос незнакомца был твёрд. Он, пронеся словно гром над ухом, глубокий и тяжёлый. — Но почему… Кто вы.? И за что?       Подняв голову вверх, под тёмной тенью от капюшона можно было разглядеть разве что длинные пряди бледно-золотистых волос, что могли бы сравниться с погасшим солнцем. Солнце… Переведя взгляд на небо, оно горело Тьмой, а окружали её осколки разбитой Луны. И вправду… конец света. Некуда деваться, разве что принять участь и погибнуть, как отец… Люмин… — Я дам шанс тебе выжить.       Голос раздался удивительно близко и то оказалось из-за того, что незнакомец сел перед ним на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Его глаза были закрыты маской, будто фарфоровой. Наверное, при лучших обстоятельствах он бы даже расспросил его о том, как он видит через неё, но сейчас… — …Что вы имеете ввиду?       Где-то на фоне слышались звуки обрушающихся зданий и криков, что постепенно уходили на спад. У него осталось немного времени, и он сам, вероятней всего, сгорит прямо здесь, перед незнакомцем, чье появление и привело к таким последствиям. — Ты будешь жить дальше, но далеко отсюда. Без семьи, без друзей и без дома. У тебя не будет воспоминаний из этого места, ты забудешь себя.       В руке незнакомца вдруг вспыхнул небольшой синий огонёк, протянув к нему кончики пальцев, оказалось, что тот вовсе не жёг, даже наоборот, охлаждал… Будто сунул руку в космос… — …Можно ли тогда назвать это полноценной жизнью?       Казалось бредом вдруг очутиться не пойми где и как без воспоминаний. Ведь можно ли назвать жизнь полноценной без них? Без памяти? Это звучало и казалось бредом, но с другой стороны было в этом что-то инородное. От незнакомца всё ещё исходила аура, но теперь куда сильнее, чем до этого. Будто всё ещё необузданная тёмная сила таилась где-то в его теле, холод и мрачность, что создавали его личность, но несмотря на это он мог чувствовать… Наверняка мог, хоть на лице и не играло ни одной эмоции. — То зависит лишь от твоей точки зрения. — На несколько секунд его голос затих, будто вслушиваясь в непривычно гробовую тишину потрескивания пламени и лавы по обе стороны, но после он заговорил вновь. — Ты сможешь вернуться обратно через время, когда небо прольёт последнюю каплю красного, а земля остынет от огня бедствия, но уже другим и с шансом исправить. И взамен на твою прошлую личность и воспоминания я дам тебе силу, с которой будет проще справляться с трудностями. Всё в миг разрешиться, стоит тебе стать одним из осквернивших небо.       Огонь в руке незнакомца вспыхнул ярче. Он говорил метафорами и замудрёно, но шанс на жизнь и восстановление своей деревни, семьи и подруги звучало куда более заманчиво, чем все риски, что могли возникнуть в голове после услышанного. Но губы невольно поджались, побаливая от солёных слез. Взгляд вновь вернулся на горящую деревню, на улицы, усыпанные трупами, а в нос вновь ударил запах жаренного человеческого мяса. Всё это исчезло за одну ночь, но за одну ночь может всё вернуться обратно, лишь бы успеть.       Дрожащая рука прикоснулась к огню на руке незнакомца, и в одно мгновение всё его тело пронзил холод и его голубое свечение. Несколько секунд, и всё изменится навсегда, но оставался один вопрос, который таился где-то в отдалённых углах сознания, но всё же он был произнесен, смотря на поднимающегося с колен незнакомца: — Творец… Смогу ли я вернуть свои прежние… воспоминания? В будущем?       И перед тем как исчезнуть, он успел уловить лишь одну фразу, что постепенно меркла во Тьме. — Конечно, если ты сам того захочешь, Божье дитя.       После чего глаза открылись с тяжёлым трудом, сидя на земле, пока вокруг его окружали деревья и карканье воронов. Лес. Зелёный, густой, расплывающийся в глазах из-за слез, а после шорох листвы, силуэт испуганного блондина и крик: — Не подходи ко мне!

***