Merlin's Codex

Факультет Общей Магии

Отдохнув и набравшись сил, на следующее утро Сноу отправился разбираться с формальностями. В библиотеке и у сотрудников университета всё прошло гладко — книги и обязательную форму выдали без лишних вопросов. А вот за талоны на бесплатные обеды пришлось побороться. Дородная магичка на выдаче упёрлась и потребовала какие-то неясные документы. Сноу пытался объяснить, но без толку. В конце концов, пришлось припугнуть её жалобой декану, а если понадобится — и ректору. Волшебное слово «мадам Баду» подействовало: толстуха тут же сдалась и нехотя выдала ему всё, что положено. Церемонию Посвящения проходили все первокурсники. Но если для остальных это была чистая формальность, то студента факультета Малефицистики ожидала вполне реальная встреча с Тьмой. А там уже, как решит Хозяйка Ночи, — могла и убить наглеца, у которого нет ни грамма способностей к тёмной магии. Милорд ректор очень радушно принял своего “любимого” декана и без лишних разговоров за пару жарких поцелуев подписал разрешение на всё необходимое для Посвящения Сноу. В кабинете главы университета парочка могла вести себя без стеснения — маг позаботился, чтобы за ним никто даже не подумал следить, наложив не одно защитное заклинание. — Джини, пупсик, приходи сегодня. После церемонии пошалим немножко, — проворковала Вейлин перед уходом. Юноша вернулся в здание своего факультета после обеда. В университете его очень плотно накормили рыбной похлёбкой и томлёными в печи овощами. Но из кухни доносились такие божественные ароматы, что парень решил «одним глазком» посмотреть, что же там куховарит его декан. Он застал мадам Баду, пританцовывающую у плиты в поварском фартуке и колпаке. А в её котелках что-то булькало, издавая тот самый вкуснейший запах. — Проходи, мой любимый ученик. Вечером к нам заглянет важный гость. Вот готовлю, — настроение у Вейлин было лучше некуда. — Как прошёл день? Я, например, получила все разрешения, купила всё необходимое для ритуала, выбила тебе новую кровать. — Я тоже посетил всех университетских бюрократов, получил книги и форму, выбил талоны на обеды и даже успел пообедать, — ответил Сноу. — Если я правильно всё понимаю, то к нам снова придёт милорд ректор. — Благодаря тебе у него теперь есть весомый повод сюда наведываться хоть каждый день. Ты ведь единственный за 150 лет, кто положил свой кристалл в мою чашу, — мадам Баду расплылась в улыбке. — За это я тебе очень признательна. — Вы же изначально знали, что именно так я и поступлю, — ухмыльнулся юноша. — Знала. И просила Тьму, чтобы ты стал моим учеником, — ответила женщина. — И она меня услышала. Юноша сонно потёр глаза и побрёл в ванную. Прохладный душ быстро освежил его и привёл в чувства. Где-то в глубине души он ещё надеялся, что это просто красивая дань традиции и что он с лёгкостью станет тёмным магом. Но здраво понимал, что не всё так просто, и Вейлин — не из тех, кто будет проводить бесполезные обряды ради собственного удовольствия. Поэтому волнение нарастало с каждой минутой. В неопрятной гостиной уже всё было готово. Стол отодвинут к дальней стене, кресла хозяйка вообще вынесла. Когда Сноу туда вошёл, он увидел множество зажжённых свечей, скорее всего — каких-то специальных. Все они были чёрными и горели без дыма. В центре комнаты на полу была нарисована девятилучевая ритуальная звезда. Такие чаще всего используют для накопления силы, но эта была какой-то странной: все лучи кривые, смотрят не в те стороны. Бомгю что-то рассказывал о тёмных символах, но сам он ничего толком не знал. — Проходи и становись в центр звезды, — распорядилась Вейлин. — Можем начинать. Ректор будет наблюдать со стороны, ему сюда нельзя. А ты ничего не бойся, просто прими в себе свою тёмную сторону. Она есть в каждом. Отпусти страх и сомнения. Великая сама тебе всё покажет, если ты её впустишь. — А как я это пойму? Будет больно? — слегка дрожащим голосом спросил парень. — Поверь мне, поймёшь. И больно точно не будет, — спокойно ответила мадам Баду. — Закрой глаза и слушай себя. Ученик послушно выполнил все указания наставницы и максимально расслабился, встав в центр начерченной фигуры. Из-за закрытых глаз слух обострился так, что он мог слышать даже слабый шёпот Вейлин, который скоро утонул в сгустившейся вокруг него темноте. Магическим зрением он видел, как звезда полыхнула чёрным огнём, который тут же окружил его с ног до головы. Он не обжигал, а придавал уверенности. Через какое-то время в его голове зазвучал мелодичный женский голос: — Здравствуй, тот, кого называют Сноу Джон. Но это не твоё имя, и сам ты не из этого мира. Голос, глубокий и бесконечный, звучал одновременно везде и нигде. Он пронизывал саму сущность, заполняя разум странным чувством понимания и тревоги. — Я — Альфа и Омега всего сущего во всех мирах. С меня начинается любая жизнь, мною она и заканчивается. Ты пришёл в нужное время с важной миссией. Пока память для тебя закрыта, но твои “друзья” уже смогли повредить барьер. Они будут приходить снова и снова. У тебя есть то, что они ищут, хотя ты пока не осознаёшь этого. Пространство вокруг дрогнуло, будто мир вздохнул, а затем замер в ожидании. — Если ты примешь меня, я смогу защитить тебя от них. Но помни: со временем память всё равно вернётся. Готов ли ты, юный маг из Долины, к истине, что перевернёт твою судьбу? Парень мысленно кивнул — и тут же почувствовал мощный поток силы, проходящий сквозь него. Страха не было, только восторг и ощущение всесильности. Сноу не знал, что происходит за пределами нанограммы. В тот момент ему было легко и безразлично всё, кроме новой силы и возможностей. А в гостиной факультета Малефицистики творилось что-то запредельное. Все свечи погасли в один миг, Вейлин еле держалась на ногах от такого потока тёмной энергии. Вся комната ходила ходуном, угрожая развалиться в любой момент на части. Звезда полыхала непроницаемым чёрным, и никто не мог сказать — жив человек внутри неё или уже превратился в абсолютное ничто. — Храбрый мальчик, — голос звучал с одобрением, наполняя пространство невидимым присутствием. — Ты не просто принял меня — ты открываешь мне каждый уголок своей души и тела. Ты радуешь меня, безымянный Сноу. Он говорил спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сила — необъятная, как само мироздание. — За это я щедро одарю тебя. Ты станешь величайшим некромантом, каким только знал Эливан. Ни один маг, ходивший по его погостам, не сравнится с тобой. Ветер, которого не было, вдруг прошёлся по комнате, оставляя ощущение древности и тайных знаний. — Сегодня я оставлю тебя, но скоро вернусь. Надеюсь, в следующий раз ты будешь более разговорчив. На мгновение всё затихло, но затем голос вновь наполнил сознание: — Прими мой дар. И передай моей дочери: Мару грозит опасность. Через пять месяцев на остров обрушится эпидемия. Все, кто там живёт, окажутся в смертельной опасности. Пусть не геройствует, а сразу призывает меня. Сами вы не справитесь. Последние слова прозвучали особенно чётко, словно запечатывая судьбу в неумолимый закон. — Ты понял? — Вопрос повис в воздухе, вместе с ним — тишина, тревога и ожидание. — Я всё понял, Великая и Вечная, — робко ответил Сноу. — Вот и хорошо. До новых встреч, мой юный падован, — на этом голос смолк, а звезда погасла. Юноша стоял в центре уже бесполезной нанограммы, слегка покачиваясь. К нему медленно возвращалось зрение, но даже в расплывчатой картинке он сумел рассмотреть, что Вейлин тяжело дышит, её волосы растрёпаны, а сама женщина выглядит испуганной. — С вами всё в порядке, мадам? — он сделал пару неуверенных шагов в её сторону. — В целом норм, но я ещё никогда не видела такой мощи. Ты же не разозлил Её? — дрожащим голосом спросила Баду. — Уверен, что нет. Я сделал, как вы велели, и мы с Великой мило поболтали. Точнее, говорила она, а я слушал и кивал. Во-первых, она просила передать, что меньше чем через полгода на остров обрушится какая-то эпидемия. И только она сможет её остановить. Во-вторых, Тьма приняла меня и поделилась силой. Она пообещала сделать из вашего покорного слуги лучшего некроманта всех времён и народов. — Вот и славно. Учись всему, чему сможешь, — милорд ректор уже поддерживал свою пассию под руку. — А сейчас ужинай и марш спать. Хватит тебе на сегодня веселья. В понедельник жду тебя на первой лекции по истории магии. Постарайся не опаздывать. После безумно вкусного и сытного ужина Сноу отправился в свою комнату, оставив целующуюся пару наедине. Он долго не мог уснуть, прокручивая в голове монолог Тьмы. В итоге проснулся чуть ли не в обед. Быстро приняв душ и перекусив яичницей с беконом, они с Вейлин отправились в город за покупками. Декан на единственного студента денег не жалела: купила ему лучшие письменные принадлежности, три больших упаковки пергамента, сумку через плечо и специальный чертёжный набор для правильного построения магических фигур. Затем они заглянули к портному и обувщику. Оба сняли с парня мерки и пообещали всё сделать быстро и в лучшем виде. Обязательно скупили половину мясной, овощной и бакалейной лавок. — Малыш! Тебе просто необходимо сбалансированное питание, — невозмутимо сказала Баду, когда им пришлось нанять носильщика. — Я забыла сказать: завтра мы начнём твою физподготовку. Некромант обязан быть физически сильным и выносливым. Под конец рейда по магазинам они заглянули в уже знакомую Сноу таверну, где очень плотно пообедали телячьим стейком с запечёнными овощами. Хозяин принёс кувшин красного вина. Носильщика с вещами Вейлин отправила в университет, чтобы тот не таскался за ними хвостом. В первый день занятий Сноу встал с первыми петухами. Он принял душ и старательно уложил непослушные вьющиеся волосы — парень хотел отрастить их до плеч, чтобы потом завязывать на затылке в удобный пучок. Собрав всё необходимое в сумку, он пошёл на кухню с целью приготовить лёгкий завтрак, но там его ждал приятный сюрприз. — Доброе утро, мадам. Вам совсем не обязательно стряпать для меня. Я уже не ребёнок и могу сам себя обслуживать, — сказал он, усаживаясь за стол. — Хорошо, завтра твоя очередь куховарить. Так сойдёт? — улыбнулась ему женщина и поставила на стол две тарелки с омлетом и две чашки чёрного кофе. — И тебе доброе утро! — Каждое ваше блюдо — кулинарный шедевр. Вкуснятина! — юноша уплетал за обе щеки нехитрый завтрак. — Спасибо за комплимент. Доедай спокойно и топай на занятия. Расписание для первокурсников висит в холле Центрального корпуса. Занятия будут проходить там же. Пока тебе будут забивать голову всякой ерундой, я составлю наше расписание. Это не совсем по правилам, но не будем терять время впустую, — сообщила Вейлин. Первый учебный день начался с истории магии. Этот предмет вёл сам милорд ректор. Все юные студенты разместились в большой аудитории, сконструированной в форме амфитеатра. Сноу сел рядом с Баламутом, и всё занятие они тихо перешёптывались, обсуждая последние новости. — Доброе утро, дорогие мои первокурсники. Ещё раз всех поздравляю с поступлением, — начал занятие Сокджин. — Первую лекцию я по традиции посвящу природе магического эфира. Надеюсь, всем уже известно, что магия Эливана напрямую зависит от двенадцати источников скопления магического эфира. Каждый соответствует одному из двенадцати специализированных факультетов нашего университета. И чем ближе к источнику, тем лучше работают те или иные заклинания. Науке доподлинно неизвестна природа и причины возникновения этих самых источников. Сегодня я расскажу вам, где находятся источники различных магических направлений. Запишите и запомните — рано или поздно ваши деканы потребуют от вас карту с отмеченными ключевыми точками. Стихийная магия: Огонь — Южные острова. Вода — Исток реки Широкой. Воздух — Страна орков Урог. Земля — Горный массив на северо-востоке Империи Кюрё. Природная и целительная магия: Лечебная магия — Южный эльфийский лес. Магия природы — Северный эльфийский лес. Особые магические направления: Алхимия — Недра Подгорного Царства. Предсказания и пророчества — Загадочный остров между Великим и Западным континентами. Боевая магия — Дикие земли на границе с Восточной Завесой. Экспериментальная магия — Зелёное Море, самая большая равнина Великого Континента. Редкая и мистическая магия: Магия Спасителя — Восточный континент, скрытый от нас Тьмой. Тёмная магия — Восточный континент, скрытый от нас Тьмой. Потом ректор ещё долго рассказывал о природе магии, различных закономерностях, первых магах и многом другом. Он отвечал на множество вопросов об экзаменах и зачётах, подробно изложил учебный план на первый курс, успокоил взволнованных: преподаватели не склонны заваливать своих учеников, и мало кого отчисляют за неуспеваемость и оценки… Но студенту Сноу это было уже не особо интересно. Учебная неделя в университете длилась пять дней, оставляя студентам два долгожданных выходных. Каждый день их ждали четыре полуторачасовых занятия, разделённых короткими десятиминутными переменами. Лишь после третьего урока позволялось передохнуть по-настоящему — целых сорок пять минут, чтобы успеть добраться до столовой, поесть и, возможно, обменяться свежими слухами с друзьями. Денежный вопрос для многих студентов стоял остро. К счастью, каждый первокурсник получал стипендию — пять серебряных монет в неделю. Казалось бы, немного, но на простую еду и кое-какие нужды хватало. Однако те, кто сдавал зимние экзамены лучше, чем на «хорошо», могли рассчитывать на прибавку — им полагалась уже одна золотая и четыре серебряных монеты. Старшекурсники нередко искали способы подзаработать. Кто-то помогал на кафедрах — переписывал лекции, ассистировал преподавателям или участвовал в исследованиях. Кто-то шёл в город, предлагая свои услуги: магическое лечение, зачарование предметов или даже частные уроки для состоятельных горожан. Стипендию выдавали в университетской бухгалтерии. Получить её можно было либо раз в неделю — небольшими, но регулярными суммами, либо раз в месяц — чтобы сразу иметь в руках внушительный капитал. Каждый студент сам решал, как распоряжаться своими средствами. Однако одно оставалось неизменным: деньги в кармане имели странное свойство исчезать быстрее, чем хотелось бы. — Дружище, как тебе быть единственным студентом на факультете? — спросил Баламут во время обеда. — Отлично! Мадам декан — очень заботливая и, в целом, приятная женщина, — ответил Сноу, налегая на суп харчо. — А ты как устроился? — Тоже неплохо. Печально только, что весь первый курс мы будем протирать штаны на этих нудных лекциях по всяким там историям. Так хочется побыстрее научиться перемещать каменные глыбы, — задумчиво сказал Баламут. — Всё ещё успеется, молодой человек! — Батюшки святы! Милорд ректор Ким! Простите! — затараторил парнишка, услышав голос главы Университета Тринадцати Искусств у себя за спиной. — Сидите, сидите. Я подошёл предупредить, что сегодня последней парой у вас будет история религии. Преподобный Иаков может быть немного груб с тобой, Сноу. Так что не обращай на него внимания. Сам понимаешь. — Спасибо за беспокойство, милорд ректор. Я вас понял, — юноша склонил голову в вежливом поклоне и краем глаза заметил, как ректор ему подмигнул. История религии оказалась самым противным предметом. И не только из-за декана факультета Святой Магии, который её вёл и каждые пять минут упоминал, что Святая Церковь непрестанно борется с исчадиями тьмы и ада в лице богомерзкого декана факультета Злодеяний. — Ни одно смиренное чадо Церкви Создателя не пойдёт учиться к этой ведьме! — визжал он. — Была бы у Инквизиции прежняя власть — горела бы она на костре за свои богохульные делишки! Где тот несчастный, которого она соблазнила своим колдовством стать её учеником? Сноу без всякого страха встал из-за своей парты. Он смело смотрел местному епископу прямо в глаза, давая понять, что он вовсе не несчастный, что с ним всё в порядке, и о своём выборе он ничуть не жалеет. — Мальчик мой! Сиротинушка... Охмурила тебя эта ведьма своими глазищами зелёными, сбила с толку... Ты не переживай, мы всем приходом за тебя молиться будем. Я помню, как ты брал благословение на учёбу в нашем прекрасном университете. Приходи в воскресенье на службу — вместе помолимся! — истошно завизжал преподобный Иаков. В этот момент дверь в аудиторию распахнулась, и все юные студенты лицезрели мадам-декана факультета Малефицистики, то есть Злодеяний. Сказать, что она была зла — не сказать ничего: брови нахмурены, волосы сами по себе развеваются, в глазах горят очень недобрые огоньки, на губах — ухмылка, обнажающая её уверенные по размеру клыки. — Мой студент обязательно придёт на воскресную мессу. И на все последующие тоже. Он — доброе чадо вашей Церкви Создателя, все молитвы знает и каждый вечер молится о моём спасении. Если хотите — и за вас будет молиться. Но раз уж на то была воля вашего Создателя, чтобы он стал именно моим учеником, так оставьте свои жалкие проклятия для бордельных шлюх. Или вы хотите сказать, что после вашего святейшего благословения ваш Создатель попустил такое грехопадение? Может, ваше благословение и слова доброго уже не стоит? — мадам Баду была в ударе. Бедолага епископ вжался в стену, обеими руками вцепившись в Святые Проповеди Создателя, как в последнюю надежду на спасение, и трясущимися губами нашёптывал какие-то оградительные молитвы. Ответить хоть что-то ужасной злодейке, ведьме и мерзкой колдунье он был просто не в состоянии. Те из студентов, кто был учеником его факультета, последовали его примеру и принялись истово молиться и беспрерывно накладывать на себя символ Создателя (левое плечо, правое, пупок и снова левое плечо) — перевёрнутый вершиной вниз треугольник: Создатель (правое плечо), Церковь (его опора — левое) и народ (где-то в области паха). — Декан, прошу вас успокоиться и дать возможность преподобному завершить занятие, — в помещение вошёл ректор. Он старался вести себя спокойно, но Сноу заметил, что тот запыхался и тяжело дышал. «Интересно, кого спасать он примчался? Мадам-любимую или святошу?» — сам себе ухмыльнулся внимательный студент факультета Тьмы. Сокджин вежливо ещё раз попросил Вейлин покинуть аудиторию. В конечном итоге они всё-таки удалились, а епископ кое-как закончил свою лекцию, больше не отвлекаясь на Сноу и проклятия в адрес его наставницы. По окончании занятий первокурсники бурно обсуждали происшествие на паре по истории религии. Появление дамы в чёрном было куда интереснее, чем появление в Эливане самого Создателя и его благих деяний в виде основания церкви имени себя. — Зачем ты туда пошла? Я же тебя просил не делать глупостей. Тебе он ничего не сделает, а вот парня будет мусолить при каждом удобном случае, — Сноу застал увлекательную сцену в гостиной, вернувшись домой. — Этот прохиндей больше десяти раз упомянул моё имя во всех возможных проклятиях — но это пусть. Об меня он сломает свои последние зубы. Но парня к чему было трогать? Ему и без того непросто будет, а теперь ещё и этот пердун его всему потоку навид поставил, — негодовала Вейлин. — Вернулся? Ты как? — Всё в полном порядке. Вы вызвали фурор своим появлением. Теперь придётся мне вместо воскресного сна таскаться на службы в центральный собор Мару. Этот хрыч проверять ведь будет, — пожал плечами Сноу. — Потерпи полгода. Закроешь его предмет — и будешь в храмах появляться только на праздники, — успокоил его ректор. — Он не обязан туда ходить. У нас свобода вероисповедания. Забыл? — возразила Баду. — Ты сама заявила епископу, что парень будет на службах. Или ты хочешь, чтобы он завалил историю религии и его отчислили? — взывал к благоразумию Сокджин. — Мадам, не стоит беспокоиться, похожу я на эти службы. После отсыпаться буду. Не хочу ни Вам, ни себе проблем с Преподобным Иаковом. Мир ему, — юноша демонстративно осенил себя знамением Создателя. — Вот придурок! — рассмеялась женщина. — Иди в душ и отдохни. Вечером начнём наши занятия. А ты, милорд ректор, урезонь этого святошу, пока я за него не взялась.