Merlin's Codex

Финал

Проснулся Чонгук, и мир нещадно качнулся, отзываясь тупой, пульсирующей болью в висках, словно там поселился кто-то с молотами. Глаза еле открывались, всё вокруг плыло, и единственным чётким ощущением была тошнота. Рядом, словно страж его беспокойного сна, сидел Тэхён. Он не спал — просто подпирал щеку рукой, а его янтарные глаза, будто два тёплых солнца, следили за каждым вдохом. В их взгляде была бесконечная нежность. — Тэ… подай водички… умоляю… — прохрипел Чонгук, язык едва шевелился в пересохшем, как пустыня, рту. Наследник не шелохнулся — просто вытянул руку в сторону воздуха, и в ней тут же возник хрустальный стакан, наполненный прохладной, почти светящейся водой. Он молча протянул его Чонгуку, и тот с благодарностью прильнул к стеклу. Жадно пил, чувствуя, как с каждым глотком боль отступает, а сухость исчезает. Стакан растворился в воздухе. — Что? — Тэхён улыбнулся, чуть приподняв бровь. — Люблю тебя, — выдохнул Чонгук, уже чувствуя себя лучше. — Ты самый замечательный человек во всём Упорядоченном. — А я люблю сильнее, мой оленёнок. Подаришь мне утренний поцелуй? Чонгук только этого и ждал. Их губы потянулись друг к другу. Тэхён нежно, но уверенно уложил его на спину, прижал ладони к его ушам. Губы встретились в мягком, тёплом поцелуе — без страсти, без напора, только любовь, только бесконечная нежность. Время и мир исчезли. Но вдруг Чонгук зашипел от боли, пытаясь отстраниться. Его уши будто пронзили раскалённые иглы. Он задёргался, хотел вырваться, но Тэхён удерживал его крепко и ласково. — Прости, родной… надо потерпеть… — шепнул он. — Это и есть мой подарок. Боль была обжигающей, жгучей, но Гук верил. Он всегда верил ему, даже сквозь пелену слёз и сжатые до побеления зубы. Он терпел, потому что это был Тэхён. Спустя несколько минут всё закончилось. Наследник убрал руки и с нежностью поцеловал его в лоб. — Теперь всё так, как должно быть, мой синеглазый эльф. Чонгук ошарашенно коснулся ушей. Они были… другими. Он вскрикнул. — Что?! Что ты сделал?! — его голос сорвался на крик, а руки дрожали от удивления и ужаса. — Как?! Зачем?! У меня… у меня настоящие эльфийские уши! — Да. Потому что ты и есть эльф. И это не твой позор, а твоя природа, — спокойно ответил Тэхён. — Но я не просил! — голос дрожал от обиды. — Это нечто, что напоминало мне о боли… о маминых слезах… о предательстве! Я радовался, что избавился от этой метки, а ты… ты просто взял и вернул её! Не спросив! — Я сделал это, потому что это твоё. Не Хосок, не боль, не страх — это ты, Гук. Ты — часть великой расы, несмотря на отца. И ты должен это принять. Не для меня, для себя. — А без ушей я недостаточно хорош для тебя, да? Для такого Великого Мага… — его голос дрожал, а в глазах горели обида и ярость. — Не начинай, — Тэхён убрал улыбку. — Я полюбил тебя всего, без ушей, без тени прошлого, без титулов. Но это – часть тебя. И я не позволю тебе жить, отказываясь от того, кем ты являешься. — Ты не понимаешь… ты даже не попытался! Ты просто решил — как всегда! Даже не спросил, нужно ли мне это! — Я могу убрать их. Но не сейчас. Дай себе неделю. Если ты всё ещё захочешь — я сделаю это. Обещаю. — Почему ты так цепляешься за это? Тэхён вдруг хмыкнул, и на его губах заиграла озорная, почти мальчишеская улыбка. — Потому что я узнал одну забавную вещь о физиологических особенностях эльфийских ушей… — он приподнял бровь. — Чимин уверял, что они сильно усиливают чувствительность. Он подался ближе. — Так что, мой бука… может, проверим, преувеличивает ли Чимин… или он всё-таки был прав? Чонгук, несмотря на гнев и слёзы, покраснел до кончиков ушей — новых, острых, чувствительных ушей. Он отвернулся, бурча: — Уйди… развратник… и колдун… — Люблю тебя. Даже когда ты такой смешной и взъерошенный, — мягко прошептал Тэхён, прижавшись к нему лбом. — Не злись, оленёнок. Всё будет хорошо. Или иди сюда, моя сладость, будем проверять прямо сейчас. — Но, Тэхён, мы же не готовились… Или? — Мелкий засранец утверждал, что тебе это больше не понадобится. А я буду делать всё по старинке. Гук-и, хватит болтать. У меня всё тело тебя хочет… Они снова целовались, теперь уже жадно, страстно, наслаждаясь друг другом, избавляя друг друга от лишней одежды. В комнате стало слишком жарко. Тэхён упивался сандалом, а Чонгук сходил с ума от хвои и мяты. Голова кружилась, как хмельная. Тело подрагивало от желания. Но это было ничем по сравнению с ощущениями, которые он испытал, когда Тэ провёл кончиком языка по его «новым» длинным эльфийским ушам. По всему телу пробежали искры. А стоило Ви легонько прикусить заострённый краешек, Гука словно молнией ударило. Он громко застонал и резко отстранился. — Что не так, любимый? — встревожился Тэ. — Больно? — Хорошо… но у меня там… стало влажно, как от смазки, — засмущался парень. Маг только улыбнулся в ответ, давая понять, что всё нормально, и снова поцеловал, напористо и дерзко. Пальцами он потёр кончик второго уха, слушая стоны своего оленёнка. – Что чувствуешь, мой сладкий? – Ммм… Так приятно, как будто ты растягиваешь меня, массируя при этом простату. Ааах… Тэхён провел пальцами вдоль позвоночника Гука, вниз, до поясницы и дальше по линии раздела… туда, где сейчас было влажно и приятно. Сделал несколько круговых движений и, уложив Чонгука на спину, скользнул рукой по низу живота, сжал яички, надавил на нужную точку в промежности, тело Чона отозвалось волной наслаждения, и снова пальцы Тэхёна оказались у пульсирующего колечка мышц. Он замер на мгновение и… ввел сразу два. Начал медленно двигать им, чередуя стимуляцию простаты и растяжку. Чонгук умирал и воскресал, закусывал истерзанные поцелуями губы, сжимал простыню до треска ткани и стонал, громко и пошло. С возвращением заостренных кончиков его интимные железы проснулись. И сейчас они обильно вырабатывали вязкую смазку. Когда Тэхён вошел в его разгоряченное тело, он подался бедрами вперед, чтобы сразу на всю длину, до шлепка, до предела… – Ммм… Хочу жестко… ммм… И резко… Да! Заставь меня сорвать от криков голос, Мастер! Развратные опухшие губы, расфокусированный взгляд, алые засосы на груди и шее, подрагивающий от перевозбуждения член – все это окончательно сводило Тэхёна с ума. Из нежного и ласкового превращало в хищного и распущенного, желающего только одного – затрахать до полусмерти, привести в чувства и трахать дальше. Он развернул Чонгука на живот, несколько раз ощутимо шлепнул по округлым половинкам, заставляя прогнуться в спине и поднять задницу повыше, и снова вошел. Сразу на всю длину, так, что тот заскулил от удовольствия: – Еще! Мастер, хочу еще… И Тэхён давал своему мальчику то, что он просил. Брал жестко, резко, до радужных кругов перед глазами. Наклоняясь шептал, какой он узкий и горячий. Заполнял собой до максимума… Чон в который раз терял связь с реальностью, выкрикивая имя любимого, когда крупная головка особенно сильно надавливала на простату. Оба наслаждались процессом и друг другом. Несколько раз поменяли позы, чтобы на пике страсти выкрикнуть: – Я люблю тебе!! Они так и заснули в объятиях друг друга, затраханные и счастливые. Проснулись ближе к вечеру. Башня зажгла для них камин и свечи. В комнате было тепло и уютно. – Ну что, олененок, убираем ушки? – Тэ! Как ты можешь?! Это же часть моего наследия, моя связь с великой расой! – в тон Тэхён ответил иронично Чонгук. – Прости, прости. Не хотел задеть твои нежные чувства. – улыбнулся маг. – Давай может покушаем, что ли…

Прошел год

Лазурный океан мягко нашептывал свои тайны белоснежному песку, ласковое солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные оттенки персика и золота. Двое влюблённых лежали на большом пледе под тенью пальм, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Тёплая вода плескалась у самых их ног, словно дыхание мира. В сотне метров от них, словно устремляясь в само небо, возвышалась Башня из белого мрамора. — Тэ, тебе не кажется, что слишком много белого? — лениво спросил Чонгук, закидывая ногу на обнажённое тело мага. — Ты имеешь что-то против белого, оленёнок? — Тэхён повернул голову для очередного поцелуя, а в его глазах плясали озорные искорки. — Мне так захотелось. — Всё прекрасно. Но почему “Эйфория”? — Ты как-то сказал, что я причина твоей эйфории, и у меня родился образ идеального места. Всё, как мы мечтали. Наш дом, солнце, море и ни души… — И наши “медленные танцы” до рассвета… — Обожаю, когда ты берёшь меня вот так сзади и ведёшь, ведёшь, ведёшь… пока я не кончу от стимуляции простаты и твоего горячего члена в моей заднице, мой Гук-и. — Пошлый придурок. Такой момент романтический испортил, — Чонгук шлёпнул своего парня по упругой ягодице. — Ещё разочек выпрашиваешь? — Аищ! Ну тебя! Только о сексе и думаешь. — Нет. Не только, но часто. Тэхён приподнялся на локтях и щёлкнул пальцами, и на его бёдра тут же лёгло махровое полотенце. Он пристально посмотрел в любимые глаза. Гуку показалось, что маг снова задумал какую-то шалость, но тот взял его за руку и спросил самым серьёзным тоном: — Чон Чонгук, ты готов разделить со мной вечность? Чонгук опешил. Разумеется, полуэльфы живут довольно долго, но в душе он уже готовил себя к тому, что однажды покинет своего прекрасного принца. В синих глазах заблестели слёзы, он так и остался чувствительным и тонкослёзым. — Ким Тэхён, неужели даже это в твоей власти? — Я долго думал над печальной историей Хогана и Мерлина и понял, что не смогу жить без тебя, твоей лучезарной улыбки, твоих нежных поцелуев на рассвете, без запаха сандала и этих синих глаз. Я перечитывал Кодекс снова и снова. Искал хоть какую-то лазейку… И нашёл. Это только на первый взгляд нельзя никому подарить Вечность. — И что же ты нашёл? — Чон никак не мог поверить, что такое действительно возможно. — Ответ был прост — Любовь! Только два истинно любящих сердца могут вечно быть вместе. Ты — моё Сердце. Хранитель Кодекса не может жить без сердца. Но только в том случае, если его любовь также взаимна. — Она взаимна, ты это знаешь. Я за тебя всё отдам и не задумаюсь. Я никогда не мечтал о том, что мы навсегда сможем быть вместе. Это казалось чем-то невообразимым. Что для этого надо? — Есть обряд “Соединения сердец”. Мы должны провести его в самом Центре Упорядоченного. Но есть одно “но”. После него, если кто-то из нас передумает, то мы оба умрём. Любовь не терпит предательств. Я в себе уверен, мне больше никто не нужен. Я спрошу ещё раз. Чон Чонгук, ты готов разделить со мной вечность? — Готов, готов! — выдохнул Чонгук, и голос его дрожал от счастья. — Я готов вечно хранить твоё сердце! Я готов вечно быть твоим Сердцем! Мне было так больно думать, что однажды меня не будет рядом. — Тогда собирайся. Мы отправляемся в гости к Лóмэ и Мерлину. Они и проведут над нами обряд. Сила Наследника, как ни крути, но имела ряд преимуществ. Тэхён смог собрать в нужном месте всех нужных гостей. Вейлин, Сокджин, Каэтерис и Индра “прибыли” парами. Обе семьи готовились впервые стать родителями. За этот год женщины успели стать лучшими подругами, и Кая всё-таки уговорила магов Эливана перебраться в Долину. Богом был счастлив, что наконец смог спихнуть управление Академией опытному ректору. Сам он занялся поиском и подготовкой маленьких волшебников и волшебниц по всем мирам Упорядоченного. Хоган и Парагон с благодарностью приняли пост Наблюдателей за всем Сущим. Они часто навещали своих родителей, которые наконец-то обрели любовь и покой. Юнги и Чимин обосновались в Подгорном Царстве. Они взяли на воспитание осиротевших человеческих двойняшек. И сейчас Чимин гордо поправлял нарядные камзольчики. Намджун неожиданно для всех очень хорошо нашёл общий язык с Розе и тоже перебрался в гномьи подземелья. Соджуна, Хёншик, Пикбой и Ву Шик практически выдернули с поля битвы. Они в очередной раз смогли найти беспокойный мир и ввязаться там в драку. Наследник и его Сердце стояли на том же месте, где год назад Тэхён принял Силу Великого Мерлина, став Хранителем Кодекса. Оба — статные, высокие в праздничных нарядах. Волосы Тэ заплетены в косы, Гук свои непослушные волны просто растрепал, что придало его лицу ещё больше очарования. Ветер в Центре Упорядоченного был особенным — он пел. Казалось, само пространство вторило грядущему обряду. Тихие мелодии, невидимые руки воздуха скользили по коже, щекотали волосы, плели музыку из дыхания мироздания. Здесь не было привычного горизонта — только ослепительно сияющий круг света, в котором будто плавали сами Законы Сущего. Лóмэ и Мерлин ждали. Их фигуры светились мягким золотом, словно сотканные из чистой энергии. Рядом с ними возвышалась древняя арка из звёздного камня — Врата Соединения Сердец. Легендарный артефакт, о котором даже в Кодексе было всего несколько строчек. Но теперь он был реальным, таким же, как дыхание рядом, как стук сердца под ладонью любимого. Тэхён и Чонгук шли к арке рука об руку. Их шаги не издавали звука. Все вокруг замерли. Даже дети Юнги и Чимина, возившиеся у ног, замолкли и прижались друг к другу. Всё внимание — двум влюблённым, готовым произнести слова, от которых замирают небеса. — Я до сих пор думаю, что это сон, — прошептал Чонгук, не отрывая взгляда от арки. — Это не сон. Это мы. Настоящие, — Тэхён сжал его ладонь. — Если боишься, мы можем… — Не смей. Я не боюсь. Никогда не был так уверен, — он улыбнулся, и в его синих глазах отразились все миры. Они встали под арку. Лóмэ сделала шаг вперёд. В её глазах плескалась радость — радость матери, которая наконец видит, как её ребёнок обретает счастье. — Сегодня мы совершаем древний обряд, позволенный только истинной любви. Сердце и Хранитель. Душа и стержень. Свет и Тень. С этого момента вы станете единым Целым, не только в жизни, но и в самой Ткани Упорядоченного. Мерлин продолжил: — Этот союз нельзя разорвать без боли и гибели. Но если он заключён искренне, он будет прочнее любых чар. Повторяйте за мной. Тэхён заглянул в глаза Чонгуку. — Я, Ким Тэхён, Наследник Великого Мерлина, Хранитель Кодекса, даю клятву: моё Сердце принадлежит тебе, Чон Чонгук, отныне и навсегда. Где бы ни был, кем бы ни стал — ты будешь со мной. Всегда. Гук выдохнул, и слёзы покатились по щекам. Он шагнул ближе. — Я, Чон Чонгук, дитя двух миров, твоё Сердце, даю клятву: принадлежать тебе во всём. Быть твоим светом, когда ты во тьме. Быть твоей тенью, когда ты на свету. Любить тебя… до последнего дыхания и за его пределами. Небо вздрогнуло. Свет вокруг арки вспыхнул, охватил их тела мягким сиянием, а затем растворился в их сердцах. Лóмэ подняла руки. — Объявляю вас Связанными. Ткань Упорядоченного признала вашу любовь. Отныне вы неразделимы. Живите. Творите. Храните. И любите. Гром аплодисментов, слёзы, смех, восхищённые взгляды друзей и родных. Чимин рыдал у Юнги на плече, Сокджин прикрывал глаза ладонью, будто скрывал слёзы. Каэтерис, несмотря на округлившийся живот, подошла первой и крепко обняла обоих. — Вы… — прошептала она, — вы — наша надежда. Наш свет. Никогда не забывайте, кто вы друг для друга. — И целуйтесь уже! — раздался голос Парагона. — Я не зря сюда тащился! И они поцеловались. Долго, безмолвно, со вкусом солнца, соли и бессмертной любви. Когда праздник закончился, и все разъехались по своим мирам, Тэхён и Чонгук остались в Центре. Они лежали на мраморной плите, смотрели в небо, где нет ни дня, ни ночи, только вечный рассвет. — Ну что, муж мой… — Гук прижался к нему. — Готов к вечности? — Только с тобой, любимый. И пространство пело, и любовь вплеталась в саму Ткань Миров, как одна из самых прекрасных историй Упорядоченного. Вдруг откуда-то зазвучала песня, принадлежавшая миру без магии, но в котором люди умели любить также сильно, как Наследник и его Сердце. Чонгук тихо напевал её слова: “Take my hands now You are the cause of my euphoria Euphoria Take my hands now You are the cause of my euphoria Euphoria Close the door now When I’m with you, I’m in utopia”. Смысл им был понятен и без перевода. В этот день для них начиналось их “долго и счастливо”.