Птенчик

Новость была настолько неоднозначной, что Петр Ильич Скачков выматерился вслух, правда, положив предварительно трубку и убедившись, что дверь прикрыта. Досталось и службе опеки, и кадровым отделам ряда ведомств, и майору Петрову, предоставившему на отбор личное дело старшего лейтенанта Коченева. И лично старлею Коченеву, хотя его вина во всей ситуации была хоть и прямой, но в общем минимальной. Потом вздохнул и запросил заново то самое личное дело, благо за два года оно дополнилось креативными комментариями Бизона и как чтиво стало на порядок интереснее. Впрочем, сейчас Петра Ильича интересовала только первая страница, а там особых изменений не произошло и по-прежнему было черным по белому напечатано: не женат, детей нет. По второму пункту халтура. Только что ему на личный телефон дозвонилась некая представительница опеки и потребовала достать ей именно Николая Робертовича Коченева хоть из-под земли. В центре временного содержания находился некий ребенок, у которого умирала в хосписе мать и по ее словам именно Ворон был отцом. И именно ему следовало передать опеку после установления отцовства, хотя претендовали еще некие родственники умирающей. Мать и брат вроде бы. Сам Ворон, вместе с остальными «Акулами» пока пребывал в Северске, но в данной ситуации это было меньшей из проблем. Петр Ильич вздохнул и заново набрал номер чиновницы. — Катерина Геннадьевна, здравствуйте. Да, Николай Робертович Коченев служит в нашем подразделении. Сейчас он в командировке, но это в пределах страны. Мы можем встретится и обсудить ситуацию? В конце-концов, моральное состояние как офицеров подразделения, так и лиц, с ними взаимодействующих это тоже сфера его профессиональных обязанностей. Екатерина Геннадьевна оказалась симпатичной, но безумно уставшей женщиной за сорок, с кругами под глазами, но ясным твердым взглядом. Излагала ситуацию она уверенно и четко, как Родионов после утреннего кофе, но сами перипетии от этого понятней не становились. — То есть, девочке сейчас двенадцать. Ее мать умирает, на опеку претендует бабушка. Отец известен только со слов матери, которая очень настаивает на том, чтобы его разыскали. И как вы его разыскали, кстати? — Мать девочки знала адрес, правда, говорила, что старый еще. Я поехала, поговорила с людьми, сказали, что живет Коля, но сейчас его нет, он вроде военный. Через ряд знакомых вышла на министерство Обороны, там пришлось надавить немного, напомнить, что у нас все-таки упор на семью, на традиционные ценности. Его контакты мне все равно не предоставили, но помогли выйти на вас. Послушайте, я понимаю, что вам все это кажется ерундой, что вы решаете более глобальные задачи. Но это судьба ребенка! И это тоже важно. — Я понимаю, правда. Просто Коченев… Скажите, ситуация действительно такая, что невесть откуда вылезший отец с опасной профессией и не самым примерным образом жизни вне службы как опекун предпочтительней, чем родная бабушка? — Да, — решительно кивнула Екатерина Геннадьевна и достала из сумки папку с документами, — смотрите. Это результат психологической экспертизы при помещении в центр, это после краткого пребывания у родственников. Это медицинское освидетельствование… Скорей всего побои нанес дядя, но у нас слишком мало доказательств. Скачков читал и хмурился, ему категорически не нравилось написанное, зато становилась понятнее позиция опеки. — Минно-взрывные травмы неясного характера?! — Девочку родственники не хотели отпускать, фактически она сбежала, запустив в доме самодельный фейерверк. У Ники очень неординарное хобби, особенно для девочки, она три года занималась в кружке пиротехников. «Генетика — продажная девка империализма», не в тему всплыло в голове у Скачкова. — Если по результатам экспертизы окажется, что отец все же не Коченев, опека будет ходатайствовать перед судом о помещении ребенка в детдом, но даже с такими доказательствами я не уверена, что это получится. Курс на сохранение семьи любой ценой не всегда позитивное явление. — Я вас понял. А в чем причина такого интереса родственников к девочке? Любовью тут не пахнет. Ну или я как-то очень неправильно понимаю слово «любовь». Женщина вздохнула и без лишних слов протянула еще пару документов из папочки. Скачков пробежал их взглядом и уважительно присвистнул. У матери девочки в собственности была пятикомнатная квартира в центре города и очень солидная сумма денег на счету. А бабушка, слава новым реформам, еще не достигла пенсионного возраста и потому претендовать на обязательную долю в наследстве не могла. — Я понял. Что ж будет вам ее отец. Сколько у нас времени? — Мать Ники вряд ли протянет дольше пары недель и тогда оттягивать решение проблемы будет уже нельзя. Нам придется подавать в суд на определение места жительства ребенка. Скажите, а ее отец… Вы говорили что-то об образе жизни? Он пьет? — Разумеется нет. Он не пьет, никогда не принимал наркотики, не замечен ни в каких порочащих связях, представлен к государственным наградам и даже предоставит любое количество идеальных характеристик с места службы. У него в собственности достаточная жилплощадь, есть стабильный доход. Служба не очень стабильная, но вроде для суда это препятствием стать не должно, особенно если речь идет не об усыновлении, а об установлении отцовства. Но он иногда гоняет на мотоцикле и в свободное время играет на бас-гитаре в одной группе. Вот, пожалуй, и все. — Спасибо. Дядя девочки известный адвокат по семейным делам. Он может попробовать искать компромат на отца, если узнает о нем, но вроде с такими вводными уже можно и побороться. А сам этот Коченев, он как? Сможет ли быть отцом? Как вы считаете. Это был сложный вопрос. Самый сложный за последние несколько месяцев, хотя Петр Ильич их не в отпуске провел. Ворон. Раздолбай, безответственный временами весельчак, рубаха-парень. Вечный клоун, но такие люди в коллективе необходимы, они снимают напряжение куда эффективней, чем стая хищных психологов-спецов. Старлей, который сознательно остается на вторых ролях, не желая брать на себя ответственность, но верный друг, готовый на все ради своих. Получится ли из него отец? — У него, как видно, другого варианта нет. А если нет вариантов схалтурить, то поставленную задачу старший лейтенант Коченев всегда выполняет с максимально возможным результатом. Думаю, справится и тут. Считайте это официальным мнением. Вы говорили, что девочку зовут Ника. Вероника? — Не совсем. Это в свое время очень глупо получилось, а у ее матери не было возможности исправлять документы… В общем, девочку зовут Вороника. Дурацкая опечатка при регистрации. Ее дразнили в младшей школе, но сейчас это уже не важно и девочка вроде привыкла. Впрочем, в случае установления отцовства документы придется менять, можно будет исправить и эту опечатку. — Я вас понял. Спасибо. Я займусь отзывом Коченева из командировки. Скажите, а вы не думали о смене рода деятельности? У нас много вакансий в кадрах, в том числе для гражданских специалистов. Ваша настойчивость меня просто поразила в самое сердце. — Моя настойчивость спасла уже не одну детскую жизнь, но таких как я у нас очень мало. Ваши же подопечные в защите вряд ли нуждаются. Поэтому не могу. Хотя возможно ваше предложение действительно заманчивое. Скачков уважительно кивнул, уже намечая мысленно фронт работ на ближайшее время. Ситуацию следовало разрешить максимально быстро. — Хорошо, я вас понял. И еще одно, вы не могли бы предоставить мне данные этого дяди-адвоката. Просто на всякий случай. Мало ли? Катерина Геннадиевна пожала плечами и все из той же папочки достала визитку. Стоило озадачить Шумова и с Родионовым поиском компромата. На базе выяснилось, что рабочий день к десяти часам вечера не закончился не только у него. Внедорожник Пригова стоял на парковке, сам генерал-майор сидел в комнате отдыха, держа чашку кофе вздрагивающими руками, контр-адмирал Булатов расчетливо разместился так, чтобы перекрыть Пригову потенциальные пути отхода, из-под двери кабинета Багиры пробивался свет. Впервые на памяти Скачкова, кстати. — Багира у себя? — У себя, но немного занята. Подожди пару минут, Петр Ильич. Или срочное что? — Ну неоднозначное скорее. Товарищ контр-адмирал, тут дело такое… Придется Коченева из Северска временно отозвать. Ну там и без него группа есть. — Группа есть, а саперов почти и нет. Не считая Бизона. — Бать, а… — А ты Пригов сиди и кофе пей. Пока живой. Сам ведь понимаешь, не вариант. И Багира не отпустит. Так что там у Ворона такого важного, Петр Ильич? Или компромат всплыл? — Дочка у Ворона, товарищ контр-адмирал. Двенадцати лет. Точнее, это еще не подтверждено, что у Ворона, но мать говорит, что именно он. — И мать хочет взыскать алименты? — И мать умирает. — Так, — Булатов посерьёзнел и сел ровно, на секунду отвлекшись от Пригова. Тот попробовал было встать, но тут же наткнулся на тяжелый взгляд Булатова и сел обратно, — Багира! Завязывай, тут к тебе дело есть. Петр Ильич, кстати, у нас будет пополнение. Багире в замы. Уж простите великодушно, что мы так за вашей спиной, но человек опытный и надежный. Наш человек. Капитан-лейтенант Мыцик, позывной Физик. Петр Ильич только пожал плечами. Физик так Физик. Ну хоть понятно почему так Пригов нервничает, история реально для него компрометирующая. Багира выскочила из кабинета с таким энтузиазмом, будто Пригова приготовилась ловить, за ней чуть неловко шагнул из кабинета тот самый Физик. — Что-то случилось? Петр Ильич, почему так поздно? — Случилось. У Коченева, похоже, есть ребенок. Дочка. И там что-то странная история. Короче, Ворон не указан в свидетельстве о рождении, его назвала мать девочки, она умирает. Видимо, сам Ворон до сих пор про ребенка не знал. Багира усмехнулась и затребовала подробности. Скачков ухитрился изложить всю информацию минут за десять, про себя отмечая, что в ситуацию Багира по ходу дела вовлекается все сильнее. За ее плечом напряженно стучал пальцами по спинке дивана Мыцик. Он же первый и задал вопрос. — Интересно. А что родственники так задергались? — В смысле? — с интересом уточнил Скачков. — Квартиру продать практически невозможно, опека не даст. Это будет ухудшение жилищного положения ребенка. Добраться до денег… Чуть проще, но мать девочки еще жива и пока счетами распоряжается она. Зачем при таких вводных запугивать ребенка? Бить? Девочка и так в жутком состоянии, несколько ласковых слов и она сама все перепишет. Нервы сдают? — Может быть, — задумчиво кивнула Багира, — Петр Ильич, у вас данные на родственников девочки есть? Скачков передал визитку дяди, Багира коротко на нее глянула и передала Физику. — Физик, посмотри что можно на этого товарища найти. Петр Ильич, я пока свяжусь с Бизоном, вызовем Ворона сюда. И Пригов, нам нужен адвокат по семейным делам. Хороший. С репутацией. — Багира, ну нельзя же так! Ну она еще не знает ничего! Ну я ж не выживу. — Как показывает опыт — выживешь. Ждем послезавтра. На Кошкину с большим интересом воззрился Батя. На Пригова очень ехидно Физик. Диплом юриста и репутация очень цепкого семейного адвоката последние лет пять была прикрытием одной очаровательной барышни, офицера ФСБ и протеже Пригова. *** От вызова в центр Ворон сразу ничего хорошего не ждал, но реальность как обычно в его судьбе оказалась креативней любых представлений. Скачков сообщил о том, что у Коли имеется ребенок. Вроде как девочка. Багира готова была обеспечить борт с утра, пока же на Ворона с сочувствием косились «Акулы», а сам Коченев пытался новости осознать. — А мне сообщили, что Вера сделала аборт. Вот оно как. На Коченева из угла с определенным уважением смотрела Дана, ее изрядно поразил тот факт, что кандидатура потенциальной матери у Ворона была только одна. И что он так легко о ней вспомнил. Бизон тоже не знал завидовать или сочувствовать. — Что делать будешь? — Отцовство доказывать. Если это действительно дочка Веры, то ее матери даже тараканов доверить нельзя. Извините, мне нужно подумать. Серьезного Ворона до сих пор видеть не приходилось, как оказалось. Выждав пару минут за ним отправилась Дана, почему-то ей показалось, что скоро Коле понадобится собеседник. И действительно, Коченев посидел минут двадцать на небольшом камне, потом обернулся к Дане, до сих пор бесшумно стоявшей за спиной и очень тихо, неуверенно спросил: — Вика, а как оно вообще? Совмещать родительство и службу? Получается? — Не очень. Но Пашку все устраивает. Только у него ведь выхода нет. Почему ты считаешь, что девочке будет плохо с бабушкой? — Мне было двадцать. Вере больше на пару лет. У нас так все складывалось. Нежно, ярко, от души. У Веры были деньги, это меня тогда немного смущало, но все же можно было справиться, наверно. Но была еще ее мать и ее сыночка. Чудовище. Понимаешь, я вот до сих пор понять не могу, как можно любить одного ребенка и не любить второго? Это как вообще работает? Причем не приемная же дочка, родная. Копия матери внешне. Или правда мальчиков мамы больше любят? — Нет. У меня была такая соседка, еще в детстве. Это вообще не о любви. Это о контроле, о представлениях об окружающем мире, которые намного прочнее чем сам этот мир. Я Пашку люблю, да. Но боже, как же сейчас жалею, что нет еще и дочки. Должна была быть. Но нет. Ворон вздохнул и на секунду крепко обнял Лазареву, хотя до этого старался дистанцию держать, а сама Вика тоже не особо навязывалась. — А Пашка как растет? — Сначала была моя мама, потом кадетский корпус, теперь вот Нахимовское. Я не самая лучшая мать, да. Но делаю все, что могу. И вроде он счастлив. И я точно не умру. Не имею права. У меня Пашка. Последняя мысль Ворону в голову как-то до сих пор не приходила, хотя да, об этом стоило подумать в первую очередь. Если у него действительно теперь есть дочь, это сразу меняет расклад по службе. Придется стать осторожнее. Намного осторожнее. — Да. Это ты права. У меня родители, конечно, молодые еще, но ребенка им доверять тоже дело такое себе. Я вот раздолбаем вырос при их полном попустительстве. То сплавы на байдарках, то лето в тайге с мамой, то марафон по всем музыкальным фестивалям. А это же девочка. А что вообще девочкам-подросткам надо? Ну вот себя вспомни? Платья там, туфли, школа моделей… — Селитра, порох, дымовухи, пистоны… В общем, я очень своеобразный источник информации. Да и ты стереотипами не мысли, не бывает просто мальчиков и просто девочек. Есть конкретная твоя дочь. Больше всего ей сейчас нужны любовь, безопасность и забота. И принятие. Какой бы она не была. Знаешь, Пашка обожает классическую музыку. Театр терпеть не может, в кино только на боевики, а музыку классическую слушает. Даже однокашникам не говорит, боится, что засмеют. *** В центре временного пребывания детей не было общих спален, точнее были, но для детей из одной семьи. Ника же жила одна, у нее братьев и сестер не было. Они всегда жили вдвоем с мамой, благодаря наследству от прабабушки и прадедушки мать могла не работать и заниматься исключительно Никой. Так было всю жизнь, девочка не особо о чем-то задумывалась, помнила себя лет с пяти. И считала, что просто у нее нет ни папы, ни бабушки. Уже потом, когда мама заболела события закрутились стремительно и из прошлого один за другим начали выплывать привидения. Здесь с Никой работала психолог, она помогала девочке вспоминать и постепенно у той в голове появились более ранние воспоминания. С пяти примерно лет она жила с мамой в огромной квартире прадедушки, да. А до пяти мама жила у бабушки и там ей было плохо. Ника не очень помнила, почему именно плохо, вроде скандалов как таковых и не было, но все же мама часто плакала. А бабушка при новых встречах только критиковала девочку вообще за все. Кажется, теперь таких людей называют токсичными. И дядя… Ника поморщилась и потерла руку, дядя ее вообще бил. Потом приторно извинялся, дескать просто нервы, но бил. Совершенно непривыкшая к такому обращению девочка просто была в шоке. И тут еще эта история с отцом. Мама не говорила, почему ушла от бабушки жить отдельно, а вот бабушка рассказала, что это она отвадила от мамы Никиного отца, поскольку ничего он из себя не представлял и вообще был очень плохим человеком и всякой ерундой в жизни занимался. Для Ники, выросшей в атмосфере абсолютной любви и принятия, с матерью, которая поддерживала любые ее начинания такое поведение было даже не звоночком, а набатом. Потому она и не поверила ни дяде, ни бабушке и не стала говорить, где именно лежит мама. Именно этот вопрос волновал родственников больше всего, именно после ее отказа дядя ударил ее и отобрал ключи от квартиры. Нике пришлось потратить все реактивы из рюкзачка чтобы вырваться, родственникам и в голову не пришло, что у нее есть некое хобби. Тем более такое. Теперь родственники периодически появлялись под окнами, но сюда их не пускали. *** — Ох ни хрена себе! — выдал невозмутимый обычно Шумов, заглянув через плечо Физику, — да я за всю жизнь столько не заработаю. Это что вообще за суммы? — Это долги, — усмехнулся Физик в ответ, — и уже порядком просроченные. И это только в официальных банках. Хм, мне вот тоже любопытно, куда такие деньги тратить можно. — А кто такой вообще этот Филатов? Наш фигурант? Шумов не то, чтобы обижался… Впрочем нет, именно обижался. Внезапно отросшая вторая правая рука Багиры отразилась на его мировозрении далеко не лучшим образом. Да, капитан Мыцик профессионал, причем универсальный, к тому же высочайшего уровня и способен в краткие сроки выполнить практически любую просьбу Багиры. Но раньше со всеми просьбами она обращалась именно к Шумову, а теперь появляются фигуранты о которых он даже не в курсе. — Вообще, я думал что нет. Но теперь сомневаюсь… Глеб, выведи на экран. Тут такие кадры интересные. На застывшем скриншоте с камеры видеонаблюдения сетевой кофейни застыла некая ухоженная и тюнингованная дамочка, абсолютно неизвестная и никому не интересная. И разговаривала она с покойным по официальным данным Магистром. — Он же мертв! Нам в сводке передали! — Очень надежная гарантия, — вежливо согласился Физик, смерть которого Шумов вообще своими глазами видел, хоть и на экране. Сзади нервно хихикнул Родионов. — Ну да, тоже верно. Хорошо, допустим Магистр жив. А кто эта дамочка и причем тут Филатов? — Самому интересно. Но пока ситуация выглядит примерно так. Есть некая женщина, у которой есть дочь. Отец этой дочери вроде как один из ваших бойцов, правда стало об этом известно недавно. Вадим Юрьевич Филатов брат этой женщины, претендует на опеку над девочкой. Эта дамочка его жена. — У Филатова огромные долги, кто ему опеку доверит? — А кто об этом узнал бы? Суд расследования не проводит. Тем более, что у Филатова семья, загородный дом, он образцовый муж и отец. А у девочки деньги. — Большие? — По нынешним рыночным ценам в принципе ее имущество покроет долги дяди, но с реализацией придется заморочиться. Впрочем, он юрист с именем и вполне может найти лазейки. Да и с ребенком может что-то случится. Но я могу отследить только официальные займы, а есть еще и менее легальные варианты. И возможно все куда хуже, чем мы видим. — Хм, — Шумов задумался, потом ухмыльнулся, — а транзакции с его банковского счета можешь отсмотреть? — Это незаконно без санкции, — напомнил Родионов. — Да, но тут такое дело, что товарищ капитан-лейтенант еще пока официально не воскрес, я как раз сейчас по этому поводу разбирался. Так что это он с того света все видит. А мы в КТЦ, извините, астрал не контролируем. *** Встретила Ворона Багира в компании Скачкова, она же сразу взяла дело в свои руки, потащив Николая сдавать ДНК, для чего уже по пути Петр Ильич вызванивал сотрудников опеки, приставов и прочих. Судебное дело уже крутилось и без его участия, потому и экспертизу успели назначить официально, хотя Ворона куда больше интересовала встреча с ребенком. Даже представить страшно, что сейчас переживает девочка. У нее ведь никакой поддержки не осталось, если все деньги теперь наследует именно малышка, значит Вериных бабушки и деда в живых нет. Жаль, мировые старики были. И вот они, кстати, Колю вполне одобряли. И заработали за жизнь столько, что на остатки его дочка вполне могла прожить безбедно. Впрочем нет, много денег совсем не гарантирует отсутствие неприятностей. Их уже ждали приставы и сотрудники лаборатории, девочку привели в медицинский изолятор центра временного содержания, наверно так было правильно, спальня должна оставаться безопасным местом, особенно в такой ситуации. Девочка спустилась в сопровождении сотрудницы опеки, на вид ей вряд ли можно было дать больше десяти, хотя Ворон тут был не специалистом, конечно. Тоненькая, неуверенная, с огромными глазами и чуть вытянутым личиком, пожалуй, реально похожа на него в детстве, мама пересматривала старые альбомы пару раз в год, когда залетала домой. Очень грустная девочка, хотя старается держаться. Одета в темные джинсы и футболку с принтом… Группы «Король и шут». Ну ладно, вопрос платьев пока снимается с повестки дня. Уже полегче. Образцы у них берут быстро, а дальше Ворон делает единственное, что приходит ему в голову. — Привет, птенчик. Прости, что так поздно. Иди сюда. Птенчик. Нику так называла мама. Об этом никак не мог знать этот новопоявившийся папа, Ника точно знала, что тест подтвердит родство, мама никогда ей не врала и назвала только одно имя. Но называет ее так же, будто перехватывает эстафету заботы и у него в глазах нет ничего, кроме симпатии. Его явно не смущают Никины джинсы, мелкие травмы на руках, неровно и коротко обрезанные волосы, месяца два назад бывшие короткой стильной стрижечкой, Никины волосы просто бесполезно отращивать. Ника решительно делает шаг вперед и попадает в объятия. Надежные и теплые. Рождается железобетонная уверенность, что теперь бабушка и дядя до нее не доберутся. Просто не смогут. Ворон же понимает, что как бы там дальше трудно ни было, но вот это чудо отпускать нельзя. Оно просто без него пропадет. Ну что же, суд так суд. — Когда будут результаты я смогу забрать девочку? — К сожалению, только по решению суда, — отвечает сотрудница опеки, явно искренне им сочувствующая, — но разумеется можете навещать. И сейчас мы вас оставим, пообщайтесь. — Да-да, — подтверждает Багира с вежливой улыбкой, — оставайтесь. А мы пока немного поговорим с сотрудниками. Скачков удивленно поднимает взгляд, а Багира кивает в сторону одного из окон. За забором разворачивается и стремительно уходит покойный Магистр. — Да, действительно. — Скачков вздыхает, но все же приступает к работе. — Надо поговорить. Катерина Геннадиевна, а не могли бы вы точно вспомнить, кому конкретно позвонили прежде чем добрались до меня? И что именно сказали? *** На девушку Родионов даже любуется, пока Шумов кратко вводит ее в курс дела. Адвокатессу привез с утра Пригов, это означает что девушка не так проста, как кажется, но все же выглядит она очаровательно. Высокая для женщины, с огромными голубыми глазами и копной русых кудрей, в строгом костюме и на каблучках… Если судья мужчина, то в принципе у адвоката оппонента шансов нет. — В общем, Евгения Валерьевна, на данный момент официально ситуация выглядит примерно так. Результаты официальной экспертизы ДНК будут через два дня, судебное заседание через неделю. Желательно решить все вопросы за одно заседание. — В целом ясно. А компромат на противоположную сторону есть? — Муреныш, ну ты знаешь. Для тебя что угодно, — промурлыкал практически бесшумно подошедший Физик и осторожно вытащил из-под воротника девушки русую прядь. Девушка взвизгнула, обернулась на каблуках, едва не выбив искры из пола и с размаху повисла у мужчины на шее. К чести капитан-лейтенанта тот во-первых, даже не вздрогнул, во-вторых, не согнулся, а в-третьих, солидную папочку с этим самым компроматом не выронил, а аккуратно положил на стол. Девушка продолжала висеть на шее, игнорируя внешние обстоятельства и радостно то ли всхлипывая, то ли выдыхая: — Физик! Сережка! Живой! За спиной Сергея маячил контр-адмирал Булатов с чашкой кофе в одной руке, но почему-то потирающий кончик уха другой. Месть Пригову намечалась фееричная. Минут через десять капитан ФСБ Евгения Мурашова, в миру известный семейный адвокат с тем же именем, уже вежливо пила лично Батей приготовленный кофе и разбирала принесенные папочки с компроматом. Там интересного было много, но далеко не все можно было использовать в таком виде. — Так, ну допустим по официальным задолженностям мы можем просто отправить запрос к приставам, это уже официальные исполнительные производства, информация не закрытая. Недвижимость тоже в залоге, это можно предъявить. Слушай, а может его еще на дискредитацию ВС РФ развести. Ну не может же такой тип не высказаться! — А толку? Если парень будет в форме, то не рискнет. А если без формы, то это максимум личные оскорбления и угрозы. Вот еще смотри, тут по детям были вызовы, но все решено по примирению сторон, — Физик действительно копал все, что можно, но увы, к предъявлению в суде годилась лишь малая часть. Репутацию портящая, да. Но не критично. — А уголовочка там никак не набирается?! — Голубые глаза смотрели настолько умоляюще, что у камня сердце бы дрогнуло, но Физик давно уже был крепче камня. — Мурёночек, ну сам бы хотел, честно. Понимаешь, есть тут такие интересные транзакции по некоторым даркнетовским кошелёчкам, но это все недоказуемо. — Наркота? — Нет. Походу казино. И вот еще интересный момент. Смотри, вчера на счет жены этого кренделя поступила некая сумма денег. Относительно всех семейных проблем небольшая, конечно, но в целом выше гонорара муженька. А позавчера она общалась в кафе с некими Магистром. Товарищем, который спит и видит как бы убить всех «Акул» скопом. Женя буркнула нечто маловнятное, возможно даже о солидарности с Магистром касательно отдельных личностей, но все же поморщилась. — Не знаю. Как-то быстро очень. Если он выйти хочет на этого парня таким путем… Да узнал бы откуда? — И тем не менее откуда-то узнал, — пожала плечами Багира, приветливо кивнув гостье. — Петр Ильич сейчас выясняет варианты. Здравствуй, Мурочка, давно не виделись хорошая моя. Женечка, я бы охотно поболтала, но сейчас у меня есть к тебе просьба. Съезди к реабилитационному центру и познакомься с Вороном. То есть с отцом. Обсудите аргументы для суда и прочее. — Подвох в чем? — уточнила Мурашова, разом собравшись. — В том, что возле реабилитационного центра я лично видела Магистра. *** Что сказать Ворон не знал. Девочка тоже молчала, но яростно прижималась к нему всем телом, словно ища защиты, и Ворон машинально поглаживал ее по волосам. Отторжения внутри не возникало, даже приятно было как-то. В общем, давно пора было образумиться, наверно. Теперь уже придется. — Тише птенчик, все хорошо. Я тебя заберу. И не брошу. Обещаю. — А ничего, что я косы не ношу? И юбки не очень. И в кружке пиротехников занимаюсь? Бабушка говорила, что так вообще нельзя. — Ничего, все нормально. А в каком кружке пиротехников? Случайно не в бывшем дворце детского творчества? Сейчас он кажется называется «Огонек». — Ага. Именно там. У Андрея Давидовича. Только я три месяца уже не была. Я телефон случайно разбила перед тем как мама заболела окончательно, — девочка явно изо всех сил сдерживает перед незнакомым человеком слезы и Ворон прижимает ее к себе обратно, позволяя уткнуться в футболку. Ему самому не по себе от мысли, что Вера умирает, что уж про ребенка говорить, — теперь и симки нет, и позвонить никому не могу. Пап, я к маме хочу. Еще хотя бы раз увидеть. Живую. Папа. Это и звучит странно, и произносит девочка слово совсем неуверенно, будто пробуя на вкус. У Ворона отторжения не вызывает, дочери, еще одно совсем новое слово в лексиконе, тоже вроде пошло. Дочери, девочке… Ну нельзя так! — Птенчик, а как тебя лучше называть? Как тебя мама обычно звала? — Так и звала. Птенчик. Еще Ника. Меня все называют Никой, я приучила. Бабушка вот Вероникой стремилась назвать, но я так не люблю. Это не мое имя. Мое особенное. Я Вороника. В школе белой вороной дразнили, но ну их. Они дразнили, пока не узнали сколько у мамы денег. А на кружке Андрей Давидович как-то сразу Вороненком назвал. После первого же дня. Я тогда немножко неправильно виды пороха смешала… Но это редко бывает. — Потому и Вороненок ты, а не Ворон. Пока. Я тоже у него занимался, только в детстве. Я заеду и все объясню. И куплю тебе телефон. Только с новым номером придется, старая же на маму оформлялась? И мы поедем к Вере. Обязательно. — Успеем? — от его футболки Ника все же оторвалась, но слезы уже не скрывала. Не могла. — Обязательно успеем. Я буду завтра. Договоримся. *** Женя пристроила машину возле входа, присматриваясь к выходящим, фото этого самого Ворона ей Багира показала, но по фото ничего особо не поймешь. Жене же нужно было посмотреть лично на человека, чьи интересы предстояло защищать. Когда Пригов предложил слегка сменить специальность и после службы в спецназе перейти на работу под прикрытием Женя очень сомневалась. И не в последнюю очередь именно из-за характера предложенного прикрытия. Адвокат по семейным делам, это казалось мелким после службы в «Смерче», но Женя попробовала и ей подошло. Прикрытием была небольшая и условно-частная контора, в которую обычно обращались не очень богатые и доведенные до отчаянья. И восстанавливать справедливость не кулаками и снайперской винтовкой оказалось новым и интересным опытом. Впрочем, среди мужей ее клиенток реально хватало дураков, угрожавших изящной барышне-юристу… Огорчало только то, что эти выступления для идиотов не становились последними. В гражданском праве такое как-то не принято. Впрочем, Женя прекрасно научилась за эти годы разрушать репутации и это тоже было эффективно. Старлей Коченев явно не торопился, а выходя все оглядывался и махал девочке. Во всяком случае от отцовства всеми конечностями не отбивается. Уже радует. — Старлей Коченев? Меня зовут Евгения и я ваш адвокат. — В звании капитана? — уточнил Ворон несколько более ехидно, чем хотел изначально. Расставание с Никой, точнее даже не расставание, а скорей выражение лица девочки, расстроило его сильнее, чем можно было подумать. — Капитан-лейтенанта, если это важно, — мягко усмехнулась молодая женщина в ответ. — Есть вопросы? — Каковы мои шансы? — Выше среднего. Можешь рассказать мне что-то, что сделает их еще выше? А еще лучше доказать. — Доказать не могу. Рассказать — пожалуй. Мать Веры никогда ее не любила. И именно она сообщила мне о том, что Вера якобы прервала беременность и не желает меня, неудачника такого, больше видеть. В письменном виде. Бумажным письмом. Письмо у меня уцелело. — Потрясающий мазохизм. — Просто так получилось. Я в экспедицию уезжал на вахту, на три месяца. Сунул эту бумажку с конвертом под книги и больше там не лазил. Это бабушкины книги. Тяжело было. Нашел спустя пару лет. Про музыку вспомнил, бабушка всю жизнь в консерватории преподавала… Тогда тоже не выкинул. Отложил в конверт с документами. — Хм. Это может стать аргументом. Но для начала проза жизни. Живешь ты где? — Своя квартира. От бабушки с дедушкой осталась. Трёхкомнатная сталинка в неплохом районе. Дом теплый, двор тихий. Комнату ребенку выделю, не вопрос. — Есть с кем оставить ребенка если что? — Мои родители. От таких новостей точно на одном месте осядут. Хотя бы на зимний период. Они у меня оба ученые. Папа геолог, мама зоолог. Оба фанаты полевых исследований. — Жены нет, это я знаю. Может, девушка? — Нет. Не срослось. — Понимаю. У нас с этим трудно, — Евгения на секунду прикрыла выразительные голубые глаза, — у матери ее хоть был? — Собирался сейчас поехать. Посмотреть и поговорить. Птенчик тоже просила к маме ее отвезти, но я не знаю что она там увидит. Надо быть готовым. — Хорошо. Я тогда в центр, скажу что тебя не будет. Багира поймет. Сейчас действительно девочка важнее. — А товарищ контр-адмирал что скажет? Женя пару секунд похлопала глазами, будто осознавая вопрос, потом хмыкнула. — Раз Багира поймет, то товарищ контр-адмирал ничего не скажет. *** — Он тебе понравился? — усмехнулась Багира, рассмотрев пылающие энтузиазмом глаза Муры, примчавшейся к ней в кабинет. — Не в том смысле, — рассмеялась Мура, — но отец из него получится хороший. Даже приятно, я как-то уже профдеформировалась немного. Из десяти дел девять про взыскание алиментов. Короче, шансы у нас высокие, хотя я не исключаю неприятных вопросов. Профессия у парня очень престижная, конечно, но все же судьи смотрят на передачу детей офицеру спецназа очень неоднозначно. Да и опека тоже. Иногда оно и правильно, наверно. Нам в плюс есть еще довольно молодые родители старлея. Пятьдесят три года матери, пятьдесят пять отцу, это будет плюс. Я запрошу характеристики по месту работы, от соседей. Слежки я не заметила, но одна из сотрудниц центра очень внимательно наблюдала за расставанием папы и дочки. Это меня напрягло. — Сотрудницу срисовала? — Даже сфотографировала. Сейчас фото Физику отдам. И новую программу сличения лиц. И просто поболтаем. Рит, а… — В Северске. Оба. Тоже хочешь поболтать? — С Леськой да, пожалуй. Нелестную и нецензурную характеристику, данную Маргаритой Степановной одному из своих безоговорочных любимцев слышали только стены. Но они были стенами КТЦ и потому умели хранить тайны. *** Хоспис Ворон нашел без труда, сотрудники опеки охотно делились всей необходимой информацией, труднее было решить, что принести с собой. С пустыми руками не придешь в больницу, даже в такую, но что приносить с собой к умирающей? В конце-концов, потратив немало времени, Коля нашел букет подходящих цветов, Вера всегда обожала турецкую гвоздику, с остальным решил выяснить на месте. У Веры не было близких подруг, но были деньги, потому вряд ли она в чем-то нуждалась. В хосписе все было вроде очень цивильно, но все равно страшно и безысходно, вести сюда Нику совсем не хотелось. Вера оплачивала отдельную палату, получала качественное обезболивание и уход, но выглядела реально жутко. Скелет, обтянутый желтоватой кожей, только и уцелели от былой красоты огромные глаза и пепельные волосы. Теперь они были коротко подстрижены. Коля мельком пожалел, что Ника явно унаследовала большую часть внешности от него, девочке еще дальше с этим жить… — Говорят, что если дочка похожа лицом на отца, она будет счастливой. Я хотела тебя видеть, правда. Но боялась искать. — Здравствуй. Мда, это звучит почти издевательски. Прости. Вер, я… — Помоги мне сесть. Не бойся, мне не больно. Мне просто никак. Я тоже виновата. Я поверила матери. Моей. В очередной раз. Хотя знала, что ей нельзя верить. Я знала, что есть только Вадик, всю жизнь. Но все же… Она ведь мать. Коль, они хотят забрать Нику? — Хотят. Кто им даст? У меня аргументы тоже есть. И достаточно. Девочку не отдам. — Спасибо. — Тебе спасибо. Остальное не будем обсуждать. Это все уже не важно. Я приведу к тебе Птенчика, хорошо? Завтра. Расскажи пока о ней. Сколько сможешь. — Она копия ты. Почти во всем. Даже умилительно. Надеюсь, что и характер будет твой. Просто она доверчивая слишком. Это я виновата, наверно, но я старалась изо всех сил быть хорошей матерью. Не такой как моя. *** Домой после посещения Веры Ворон поехал не сразу, не мог он нести домой то, чем был пропитан воздух хосписа, тем более в дом, где скоро появится ребенок. Вера предложила было переоформить имущество сразу на него, понадеявшись, что это отпугнет рвущуюся за наследством родню, но Ворон не согласился. Во-первых, не был уверен, что родственники не оспорят дарственную, тем более, что Вера явно под наркотическим обезболиванием. А во-вторых, ему нужна была дочь, а не деньги. Нику Ворон все же к матери привел, даже умудрился пережить эту встречу без слез, хотя далось это непросто. ДНК-экспертиза подтвердила отцовство, теперь представители опеки всячески пытались ускорить суд, а родственнички пытались пробиться к ребенку. Ворону уже начало казаться, что самым простым и адекватным решением проблемы будет грам двести тротила внутрикапотно маменькиному Вадику, поскольку даже если после такого это бесценное чадо выживет, то его мамочке точно будет не до внучки. В том, что в стремлении сделать сыночке хорошо она уничтожит кого угодно сомневаться не приходилось. Уничтожала же собственную дочь, пыталась отравить своих родителей… Кстати, это дело ведь можно поднять! Тогда сами родители, Верины бабушка и дед постарались все замять, но заявление точно было. Надо позвонить Жене, ее такие детали должны заинтересовать. Увы, дозвониться не удалось, поскольку в моменте Женю очень интересовало совсем другое, она наблюдала за встречей Магистра и Виктории Филатовой, жены уже заочно неприятного ей коллеги и соперника, Вадима Юрьевича Филатова. Магистр тщательно инструктировал даму, показывая ей некие листы с распечатками, с Жениного места содержимого было не разглядеть, потому пришлось встать и пойти за второй чашкой кофе. Пара шагов мимо нужного столика, никто на нее внимания не обратил, а Женя тренированным зрением выхватила кучку распечаток с фотографиями, часть лиц была знакома, часть нет. У противника были данные на Батю, Багиру, Бизона, Умку, Кота, Физика, этого самого Коченева, Ворон он вроде, еще несколько мужчин и женщин, видимо Акул и Нерп. В общем, практически на всех, кроме бывшего бойца группы «Смерч» и ныне сотрудника контр-разведки Евгении Мурашовой. Следы в свое время очень хорошо затерли Пригов и папа, обеспечивая ей перевод и новую легенду. Но на Магистра Мура все равно обиделась. *** — Сережка, а можно тебя попросить… — на непредназначенное для его ушей мурлыканье активней всего отреагировал майор Седов, которого оно вообще никак не касалось, Физик проявлял стойкость и мужество, не реагируя на знакомые провокации. — Смотря о чем. — А можешь проверить поступления на счет Филатовой Виктории, а? Неофициальненько. Ну очень надо! А я санкцию потом обеспечу, сейчас просто времени нет. — Потом? — Если там что-то будет. — То есть, может и не быть? — Да скорее всего будет! Слушай, должно быть. Она сегодня встречалась с Магистром в кафе, рассматривали распечатки из личных дел. Он ее явно инструктировал о чем-то! — Ну допустим. Хм, смотри, кое -что было. Филатова оформлена как ИП, получает деньги в виде гонораров, и в принципе за прошедшие три дня она гонорары свои стандартные и получала, но только вот транзакций суммарно пятьдесят выходит. На разные счета, открытые на ее имя в разных банках… Налоговую что ли натравить? — Пока не надо. Ты мне итоговую сумму посчитать можешь? Физик скорбным взглядом напомнил старой подруге, что она вроде как отличница, медалистка и должна уметь калькулятором пользоваться сама, но не сработало. Женька вообще ощутимо искрила, шипела и фыркала. При этом Кот все еще торчал в Северске и вел себя там исключительно прилично, общаясь из женского пола только с Даной и Умой, поскольку на той базе, где они сидели даже повара были мужиками и лазарет укомплектовали медбратьями. *** В принципе, в день суда Ворон бы не нервничал. Поскольку нервничать в тот момент, когда надо уже действовать бессмысленно и вообще саперу хладнокровие необходимо, но реальность внесла свои коррективы. То ли почуяв нечто развитой интуицией, то ли просто набредя в тайге на участок, где ловилась связь, мать таки решилась проверить факт наличия и жизнеспособности собственного чада. И позвонила примерно за пятнадцать минут до судебного заседания. Нет, своих родителей Ворон любил, честно. Даже обожал! Особенно в школьные годы, когда на контрасте с родителями одноклассников они казались такими веселыми, живыми, яркими. Мать и отец были учеными, и даже в девяностые ухитрялись оставаться на плаву, выбивая гранты и участвуя в международных программах, публиковались в международных журналах и ездили по конференциям, часто за счет принимающей стороны. Оба были действительно уникальными специалистами, каждый в своей области. И все же повзрослев Ворон столкнулся с недостатком того, что принято считать «нормальностью», со сложностями в отношениях с людьми. Слишком уж вольно он вырос, не привык лицемерить, распознавал манипуляции, игнорировал некие «неписаные правила», если сомневался в их целесообразности. Потому сейчас был не то, чтобы не рад слышать мать, очень рад, честно, просто она вытягивала его невольно из той личины «приличного человека», которую пришлось напялить для суда и любая промашка могла стать роковой. Сейчас, на кону стояла судьба Воронички. Менять полное имя дочь категорически отказывалась, а Коля в принципе не собирался настаивать. От словосочетания Вороника Николаевна он ловил нереальный кайф. Особенно представляя реакцию коллег. Мама было по жизни кем угодно, но точно не дурой, напряжение в голосе сына уловила и попробовала применить запрещенный, но эффективный прием, упомянув вечную тему: — А что с личной жизнью? — Кипит. — Ты помирился с Настей? Или девушку нашел? И вообще, когда у меня будут внуки? — Часа через два. — Ты что, в роддоме? — Нет, в суде. Уже заседание мам, я перезвоню. Перезванивать пришлось бы вряд ли, мама наверняка сейчас чесала по тайге до ближайшего населенного пункта по короткому маршруту, оттуда вертолетом до крупного города, потом поезд и аэропорт. Короче, тут будет примерно через недельку, раньше никак. Как раз ребенку получится объяснить, что бабушка это не только истеричная и помешанная на своем Вадичке Верина мать, но и… Мда. Ну ничего, объяснит как-нибудь. Евгения Валерьевна, адвокат отца в первый момент показалась судье, давней знакомой Вадима, не взявшей в нарушение всех норм самоотвод, совершенно не опасной. Показалась… И это была роковая ошибка. У стервы явно были такие связи и покровители, что имеющийся у Вадима компромат на судью показался невинной мелочью. Подумаешь, интимные фото. Мурашова раскопала про образцового адвоката и семьянина такие подробности, что отдать ему ребенка означало утратить мантию в лучшем случае. Тем более, что биологический отец девочки до идеала разве что пару сантиметров не дотягивал, стоя в идеально выглаженной парадной форме с государственными наградами и умным, честным лицом (двое суток репетировали, но Багира верила в то, что обучаем кто угодно), и озвучиваемые факты об игре в некой малоизвестной группе в ночном клубе тут уже роли не играли вообще. Впрочем, это все еще были цветочки, ягодкой оказался последний документ, переданный судье с невинной улыбкой. Постановление об открытии уголовного дела против Виктории Филатовой, по статьям шпионаж и измена Родине. Прикинув, какая эпичная могла выйти подстава со стороны бывшего однокурсника судья пришла в натуральную ярость и не имея возможности запустить в одну из сторон дела судейским молотком, парой скамей и кафедрой, вынуждена была пока ограничиться решением суда в пользу Коченева Николая Робертовича, дополнительно запретив родственникам со стороны матери вообще встречаться с ребенком до выяснения всех обстоятельств. Судя по тому, что девочка изо всех сил жалась к обнимающему ее отцу, решение было принято вполне в интересах ребенка. *** Ника осматривала выделенную комнату с неуверенным интересом, папа сказал, что оформить можно будет потом как она захочет, но пока Ника менять ничего не хотела. В их старой квартире тоже сохранилась та же мебель, что и при жизни прабабушки и резной секретер, этажерка и дубовый шкаф внешне девочке казались очень знакомыми и родными. Только кровать здесь была более-менее современная, а папа уже заказал новый матрас и пару ортопедических подушек. У Ники все было, конечно, в мамином доме, но идти сейчас туда совсем не было сил и папа не настаивал. Хотя, конечно, там оставались и ее вышивки, картины, порох и присадки, да даже эпоксидная смола и формочки, Ника обожала всевозможное ручное творчество, а мама никогда ее не ограничивала. Возможно, чуть позже она будет готова все же забрать оттуда свою прошлую жизнь и соединить с этой. И будут у нее, как и положено ребенку, и мама, и папа. Просто мама в памяти, а папа здесь и сейчас. Пока же мама тоже еще была и Ника хотела проводить с ней то время, что еще осталось. Папе дали отпуск и он тоже все понимал. А еще в квартире было очень много дисков, они занимали почти всю гостиную, и музыкальные инструменты. И пластинки, граммофон, патефон, Ника до сих пор вообще не знала, что это разные вещи, а папа не просто знал, но и показал как все работает, и ставил старые пластинки. Ему, кажется, очень нравилось Никино любопытство и привычка постоянно узнавать что-то новое. Четыре дня Ворон отпуском даже наслаждался. Во-первых, потому что это был все же отпуск, то есть предельно редкое в его жизни явление, во-вторых, из-за Воронички. Дочка это было непривычно, но очень-очень приятно. Веселая несмотря ни на что, живая и непосредственная, дочурка казалась самым очаровательным человеком в его жизни. Даже немного грызла обида на Веру, на ее давнюю и глупую ошибку. Впрочем, Ворон от себя это чувство гнал, поскольку исправить уже ничего не исправишь, а каждый день ездить в хоспис с обидой это просто жестоко по отношения и к себе, и к Вере. Что уж говорить про Вороничку. Пятый же день начался с бодрого грохота. То есть это был стук в дверь в исполнении родной и любимой мамочки, принципиально игнорирующей дверные звонки как явление. То ли Коля недооценил ее любопытство, то ли не правильно прикинул расписание авиарейсов, но ожидал минимум послезавтра. Впрочем, деваться было уже некуда, тем более что к двери уже бежала Вороничка, явно привыкшая в мамином доме открывать двери. Об этом Коля как-то до сих пор не думал, а ведь дочери придется многое объяснять. И со многими знакомить. И дверь поменять, и окна перестеклить, вроде есть укрепленное стекло. Черт! Да как вообще справляться с воспитанием ребенка с их службой?! Особенно если девочка, то есть нахимовское отпадает? Тем временем дочка отщелкнула оба замка, даже не посмотрев в глазок и теперь удивленно смотрела на застывшую на пороге женщину лет пятидесяти с рюкзаком. Мама молча хлопала глазами, изучая и идентифицируя непонятное явление, но особой надежды Коля не питал: все родовые и видовые признаки налицо, экстерьер более чем узнаваем, маме на опознание потребуется минуты две и то от неожиданности. — Внучка?! Коля!!! — Мам, я все объясню. — Объяснишь. Обязательно. Потом. Ребенок еще не ел! — Пять утра. — Неважно… У меня с собой куча разного варенья. Сейчас будут оладушки. Пойдем малышка, будем знакомиться. Я твоя бабушка, меня зовут Марианна Адольфовна, так что зови бабушкой и не заморачивайся. Меня и студенты не сразу запоминают. А тебя зовут как? — Вороника, — робко пискнула дочка, явно смущенная непривычным потоком направленного доброжелательного внимания. — Именно Вороничка? Класс. Значит, сегодня к оладушкам у нас будет твоя тезка. Есть такая ягодка, вороника или шикша. Пробовала когда-нибудь? — Нет. Правда? А что это за ягодка? Можно попробовать? — Конечно. Идем, поможешь мне разобрать сумки и будем учиться печь оладушки. У меня с собой много всего интересного. Коля, можешь пока пару часов поспать, я ребенка не обижу. — Нет уж, спасибо. Не рискну. *** Вера умерла через три дня после приезда мамы, Коле позвонили из хосписа и даже если бы он и хотел скрыть такую новость, то все равно не получилось бы. Впрочем, не хотел. Его родители были предельно честны с ним и эта их привычка Коле всегда нравилась. Теперь же рядом с Вороничкой была его мать, к которой девочка так искренне жалась и которая готова была взять на себя подготовку к похоронам, поскольку организаторские способности сына здраво оценивала как нулевые. От него требовалось надеть черный костюм, сделать скорбное лицо и ни в коем случае не отпускать от себя ребенка. В идеале еще и не подпускать к девочке родню со стороны матери, всю историю появления Воронички мама вытрясла из сына в первый же вечер. Если вторая бабушка все же подойдет, звать мать. Если есть возможность, то неплохо бы подстраховаться от публичного скандала пригласив еще какую-нибудь здравомыслящую и заботливую женщину. Хотя бы Светочку. Честно говоря, Светочка и прочие давние друзья вообще еще были не в курсе о появлении Воронички, поскольку у Коли это у самого пока в голове не уложилось, но взглянув на мамино решительное лицо Коля по аналогии вспомнил еще одну даму подходящего, возможно даже избыточного для данной задачи, калибра. Багира, разумеется, в услуге не отказала. Тем более, что все еще оставался Магистр, потерявший ниточку к «Акулам» но почему-то сидящий в городе. А значит существовала неиллюзорная угроза для милой девочки Воронички и для Ворона. Его Багира не то, что бы считала милым, но в принципе переносила без проблем и вообще каждый последующий кандидат в группу за последние лет пять всегда был хуже предыдущих, так что уже лучше и не рисковать. Вера еще при жизни просила о кремации, Ворон ее понимал, честно, но все же крайне осторожно, с большой помощью мамы обсудил этот вопрос с дочкой, возможно ей будет нужно приходить на могилу. Ника на удивление зрело рассмотрела все варианты, но все же решила что важно маму помнить, а не посещать холмик земли непонятно где. Впрочем, урну Коля решил подхоронить к Вериным бабушке и деду. Они внучку всегда искренне любили. На похороны разумеется явились Верины родственники поредевшим составом. Вытащить супругу из КПЗ Вадинька не смог, зато взял своих двух детей, которые все старались подойти к Вороничке поближе. Заход был подлый, Коля успел выяснить, что с друзьями у дочки как-то не складывается, но Ника все же не была дурочкой и на дешевые подкаты не повелась. К тому же девочку держала при себе бабушка, доверяя только самому Коле или Багире. Маргариту Степановну Колина мама как-то сразу сочла достойной уважения. Вторая бабушка все же попыталась взять свое на поминках, она всегда умела провоцировать и закатывать бесподобные скандалы, но поскольку все же Колю демонизировала изрядно, скандалить решила для начала с Марианнной Адольфовной. Багира, почуявшая напряжение, попробовала было встать и подойти, но Ворон положил ей руку на плечо и отрицательно покачал головой. — Не стоит. Моя мама ученый-зоолог. Действительно с мировым именем, таких всего человек пять в мире, она занимается исследованием росомах в естественной среде обитания. Потому что самые отбитые на всю голову хищники нашего полушария ее реально боятся. Багира уважительно кивнула. *** Несмотря на то, что мама отрывалась по полной балуя внучку до полной невнятности, все же необходимость съездить на старую квартиру назрела. Поскольку Магистр все еще бродил где-то по окрестностям и этот адрес вполне мог быть ему известен, Багира не рискнула отправлять Ворона одного. Увы, Акулы все еще торчали в Северске, более того, вчера пришло сообщение о тяжелом ранении Корнета в ходе операции «Полярные птицы», так что отправить с Вороном получилось только Физика. Впрочем, Физик это тоже было очень даже круто, Ворон успел найти с новичком общие темы и даже узнал несколько новых фишек, которыми теперь собирался при первой же возможности порадовать Бизона. Он в последнее время на учениях жаловался на недостаток творческого подхода, иногда даже Багире, занимая линию связи. Багира пока сочувствовала, но уже косилась то в сторону Физика, то на номер Муры в телефоне. Ключи у Воронички отобрали родичи еще давно, пришлось вызывать слесаря и вскрывать замки, причем поскольку в права наследования Ворон вступить еще не успел, с документами пришлось немного заморочиться. Да и в принципе квартирой давно следовало заняться, Вороничке сменить регистрацию и, пожалуй, школу. Предыдущая ей не нравилась. В квартире прямо с порога обнаружился жуткий разгром, Ворон даже застыл на пороге, осознавая произошедшее. Кто-то, хотя, Господи, очевидно же кто, Вадичка с мамой, разгромил всю квартиру, раскидав вещи и рассыпав поверх них что-то темное. Присмотревшись, Ворон понял, что это порох и металлические присадки для окраски пламени. Ну да, Ника занималась пиротехникой, точно. До кружка они тоже пока не добрались. Видимо, до погрома все это было тщательно разложено по отдельным ячейкам вот этого разбитого деревянного ящика. Вороничка хрипло, судорожно вздохнула и разрыдалась. Николай поспешил прижать дочку к себе, ощущая как в нем самом волной поднимается глухая злость. Это была жизнь маленького ребенка, теперь разгромленная в хлам. Жизнь его дочери, и без того измученной всеми последними события. За спиной ощутимо скрежетал зубами Физик. — Малыш, сосредоточься. Что-то пропало? Ника шмыгнула носом, оторвалась от отцовской футболки, в которую как-то уже привыкла рыдать за эти дни и осмотрелась. Потом всхлипнула и прошагала в большую комнату, видимо гостиную, где быстро осмотрела несколько ящиков. Предсказуемо исчезла шкатулка с бабушкиными украшениями, впрочем, там ничего выдающегося не было, стандартные советские серьги, кольца и прочее, и дедушкина коллекция марок. Она вроде реально была редкой и ценной. Ежу понятно, что Вадичка лихорадочно искал деньги, хотя бы на отсрочку, но зачем было устраивать разгром? Просто сделать больно ребенку? Физик тем временем с трудом присел на корточки и что-то поднял с пола, тщательно отряхнув от пороха и пыли. — Классно получилось? Сама делала? Ника вышла из своего расстроенного состояния, даже несмело улыбнулась искренней похвале и кивнула: — Ага. Мы с мамой такое на ярмарке видели, мне очень захотелось попробовать. Вот и купили набор. Это эпоксидная смола. Не сразу получилось, но красиво. Ворон с интересом оглянулся, на ладони Физик держал несколько фигурок животных с продетыми петельками для цепочки или шнурка. Темно-синий ворон с листами какой-то простенькой, но удивительно элегантной в таком исполнении городской травки, забавный прозрачно-серый кот, с романтичными васильками внутри, две очаровательные лисички, рыжая и полярная, пара очень добродушных на вид лягушат, другая смешная живность. Сделано было не идеально, да. Но очень и очень неплохо, к тому же старательно и с душой. Ворон и сам любил всевозможный хэнд-мейд, даже в сторону эпоксидки посматривал, поскольку с мыловарением уже наигрался, а фейерверки часто делать не будешь. У Ники получалось просто замечательно. И вообще, у Веры получился удивительно яркий и славный птенчик, обижать такого просто грешно. На скрип зубов за спиной отреагировал Физик, понимающе положив руку на плечо. — Нет, снайперская пуля не вариант. — Да я и не специалист, — слегка покривил душой Ворон. Он реально был вообще не снайпером, но общую подготовку проходил, а некоторые мишени очень вдохновляли… — В полицию заявление напиши, лишним не будет. По драгоценностям глухо будет, там ничего особенного, поди докажи что это те самые, а вот по маркам может и быть зацепка. Особенно если эта коллекция где-то светилась. У филателистов своя замкнутая тусовка, конечно, но внутри они почти как учёные. Журналы учёта, каталоги, публикации. Дальше. Я тут с юристом посоветовался… — Ага. Весь состав дежурной смены вам вслед шипел, исключая глубоко женатого Шумова. И Батю. — Батя Женю хорошо знает. Так вот, теперь, когда ты отец и опекун, смерть девочки уже ничего не решит, в этом случае все имущество останется тебе. Правда ты и будешь первым подозреваемым, но я не знаю насколько реально силами этой семейки подставить офицера спецназа. При условии, что если ты не с ребенком, то на задании в совсем другой точке и с кучей свидетелей. Но на всякий случай будьте осторожны, особенно с угощениями непонятно от кого и едой из доставки. — Да я и не любитель. И мама меня убьет. Это, кстати, не преувеличение. — Бывает. Но вот ещё что, это тоже идея Женьки, я б до такого не додумался, но она мне пару случаев пересказала. Девочку вполне можно похитить. Чтобы ты сам переписал имущество на этого Вадима и его мать. Я бы не рисковал, да. Но они реально в полном отчаянии. Могут. Так что держи дочке подарочек, только попроси не снимать вообще. Физик достал небольшую коробку с фитнес-треккером далеко не самой последней модели. У Ворона эту фигню заменял браслет выживальщика, но если честно, то полезен он оказывался раза три, а время либо можно на телефоне посмотреть, либо Бизон, Мастер и Ума точно знают. Леся за такие вопросы даже не бьёт. — Внутри маячок, последняя модификация, сигнал прямо идёт в КТЦ на мой монитор. Если меня вдруг нет, то Шумову или Родионову. Сигнал опасности можно направить нажатием на экран, я потом покажу как. Если вдруг не может отреагировать КТЦ, то все дублируется ещё и в ФСБ, на смартфон личного адьютанта генерал-майора ФСБ Бурлака Александра Францевича. Если что, это муж Багиры. Генерал, а не адъютант. Адьютант профессиональный мазохист, скажем так. Короче, на угрозу ребенку в любом случае реагируем мгновенно, техника уже отработана. Ворон припомнил, что у Багиры вроде бы две дочки, но эта информация настолько тщательно не то, чтобы скрывалась, скорее обходилась всеми причастными лицами, что иногда долетающие обрывки информации казались этакой издёвкой, общим розыгрышем, в который его не пожелали посвятить. — И часто приходилось реагировать? — Бывало. Слушай, я знаю что вы Алю с Евой даже не видели, это частично из-за моей «гибели» тоже, девочки очень переживали, особенно Алена. Да и старше стали, уже самостоятельные. Но все хорошо будет, правда. Алена с нами выросла, практически все время на базах. И ничего выросла, правда. Кстати, ты вроде насчёт смены школы думал. Есть один вариант… Девчонок в кадетские корпуса берут не очень, но для таких случаев есть очень хорошая гимназия с юридическим уклоном. Пока взрослые разговаривали, Вороника успела кое-как разобрать вещи в своей комнате, выбрать уцелевшее в рюкзак и найти визитку той клининговой конторы, которой обычно пользовалась мать. Туда Ворон решил позвонить после того, как всё необходимое проделают вызванные менты. Впечатленные корочками и в целом ситуацией опера среагировали очень по-человечески, но честно сказали примерно то же, что и Физик. Искать будут, найдут вряд ли, если только в марках зацепка выплывет. Физик от души пообещал эту саму зацепку изо всех сил искать. Вороничка очень внимательно выслушала все инструкции, позволила крепко застегнуть на руке браслетик, кстати, очень интересный, не стандартный черный, явно либо Физик, либо Багира заморочились, выбирая, и обещала завтра и во все ближайшие дни сидеть рядом с бабушкой и быть очень осторожной. Но завтра, увы, маму срочно вызвонили на кафедру. Намечалась чья-то предзащита. В принципе, ребенка можно было отправить с бабушкой, Ворон сам на кафедре частично вырос и хуже от этого не стал, но универ летом представлял из себя проходной двор, поскольку половина охраны в отпуске, а количество открытых дверей и окон в здании подсчёту не поддается. Ворон позвонил Багире, желая отпроситься, но в ответ получил крайне нетривиальное предложение приехать на базу с ребенком. Возразить не получилось, хотя в жизнеспособности такого решения Ворон все ещё сомневался. В ИВЦ по приезду обнаружилась несколько нестандартная, но очень креативная и живая атмосфера, понравившаяся Коле намного больше, чем их обычный официоз. В смысле Физик и Багира работали, Родионов тихонько хихикал, персонал перманентно офигевал, Булатов в небольшой нише у окна объяснял что-то Скачкову, пожалуй во всем этом дурдоме пока самому спокойному и адекватному. А в центре зала Шумов слегка помятыми кругами (столы немного мешали) бродил вокруг двух девчонок-подростков, явно пытаясь что-то узнать. — И всё-таки, Алена, как? Я же все щели проверил. — И что характерно, только Алена. А я так, мимо проходила. — Ева, в вашем тандеме она креатив, а ты здравый смысл. И почему-то здравый смысл не подсказал, что на базу можно просто приехать с мамой. — Во имя твоей самооценки?! — Да хотя бы! Я тоже уже не мальчик, все щели и углы на базе обыскивать! Как пролезли? — А что нам за это будет? — Мне жена с утра с собой пирожков дала… С ежевикой и яблоками… Да ещё и с запасом. Вот как чувствовала! — Ну ладно, основа для торга есть… Ворон так и застрял в проеме, Вороничка жалась к нему, но робко улыбалась. Впрочем, девчонки действительно производили впечатление, Ворон и сам ехидно улыбался. Итак, Аленка и Ева. Одна светленькая, вторая рыжая и чуть повыше, она же видимо и постарше. Обе выглядят уверенными в себе и вполне довольными жизнью. И Шумов, несмотря на все попытки изобразить внешнюю строгость, обычно не имеет привычки брать с собой пирожки со сладкой начинкой, да ещё и с запасом. — Алена, Ева, давайте серьезно, — Багира отвлеклась от сводки и строго глянула на обеих девочек, — мы фактически на осадном положении. Что за лазейка? Обе девочки переглянулись и пожали плечами. — Небольшая дыра в заборе, проржавевшая секция. Со стороны базы маскируется поленницей дров. Кстати, а нафига вам тут дрова? — Понятия не имею, — пожал плечами Шумов, — но числятся на балансе с тысяча девятьсот шестьдесят первого года и периодически их наличие проверяют. Дыра крупная? — Не очень. Но мы с Алёной пролезли. А если пролезли мы, то как минимум пролезет и та же Умка. Или кто-то ее габаритов. А это в принципе уже вполне реально. — Ясно. — Багира то ли вспоминает про материнский долг, то ли про руководящую должность. — Потом покажете Шумову где. Пока что знакомьтесь, это старший лейтенант Коченев, позывной Ворон, основная специальность сапёр. — Прикольно. Птичек у нас ещё не было… — Я иногда жалею даже о том, что доверила тебе Кота, хотя это в принципе самостоятельное животное… Так вот, рядом с ним его дочь, ее зовут Вороника. Алена с Евой синхронно показали большие пальцы, Ника уже уверенно улыбнулась в ответ. На ее имя впервые реагировали так. Без насмешки и без вопросов. — Про Воронику стало известно Магистру, который так и не удосужился умереть, несмотря на всю информацию в сводках. — Прям эпидемия, — буркнула себе под нос Алена, все ещё несколько обиженная на Пригова, Физика, весь мир и лично контр-адмирала Шального. На последнего чисто по привычке. Физик изобразил приступ внезапной глухоты, но все запомнил. Родионов с лёгким похрюкиванием сполз под стул. — Короче, вы пока либо сидите тут, либо гуляете строго втроём. Недалеко от нашей квартиры или папиной работы. — Ну устраивать кипиш под управлением ФСБ это вообще уже диагноз, — пробормотал Физик себе под нос. — Все ясно. Мам, а вчетвером можно? — Стас? — уточнила Кошкина осторожно, даже вроде слегка испугано. — Ага! У него мама на три недели в отпуске! — Маме доходчиво донести мысль, что труп Магистра, если что, сдавать в опознаваемом виде, — пожала плечами Багира, — живого в адекватном состоянии. На последней реплике Алена и Ева скептически переглянулись. Ну да, Багира и сама понимала, что последнее маловыполнимо. — Физик, дальнейший инструктаж проведешь ты. И забери свой подарок для Ники. И да, Физик, — в голосе Кошкиной прорезался ощутимый металл, — я надеюсь, что в том наборе порохов и присадок, которые ты собрал для бедного ребенка нет высокобризантных образцов и тактического ядерного заряда? — Да откуда у меня тактический ядерный заряд? — возмутился Физик. Искренне, но даже для Ворона неубедительно. *** Материнскому переводу обратно в Питер Стас Орлов радовался как никогда. Их последние три года порядочно помотало по стране, а каждый раз налаживать отношения на новом месте было чудовищно трудно. Особенно, ему, парню с внешностью почти эльфа, живущему только с мамой. Капитан-лейтенант Марина Орлова, снайпер и психолог-переговорщик, никогда не считала нужным скрывать от окружающих, что она родила ребенка исключительно для себя, не выдумывала ни космонавта дальнего плаванья, ни козла, бросившего ее беременной. Собственно, ответа на этот вопрос не знал даже Стас, но в общем уже давно и не спрашивал. Позитивный мужской пример при их образе жизни имелся в ассортименте, денег на жизнь тоже хватало, друг у него тоже был, но в последнее время больше по переписке. Пашка Лазарев в Нахимовском учился. Нет, Стас тоже думал, просто чтобы не оставаться одному… Но это было не его. Душа не лежала. Он нацелился на военно-полевую медицину и старательно грыз гранит науки эти три года, добавляя к неоднозначной внешности ещё и репутацию ботаника. На него пытались давить психологически… Ха-ха три раза. Дилетанты. Примерно через две недели после первой попытки уже он цивилизованно и вежливо терроризировал всех агрессоров. Потом его пытались бить. Даже толпой. С толпой возникли некоторые проблемы, честно говоря, но драку удалось свести к ничьей… Лазаря б туда. Или хоть Лисичек, Еву с Аленкой. С девчонками Стас тоже переписывался, но всего ведь не напишешь. Теперь же снова Питер, их с мамой обжитая и знакомая квартира, родной двор. До Лазаря удалось дозвониться в первый же день, но питонов вывезли на Черноморское побережье, Ева с Аленкой обещали быть завтра возле кружка пиротехники, в который Стас ходил до отъезда и куда собирался вернуться. Там компания неплохая подобралась и занятия интересные. Мама смотрела на мелкие ожоги и царапины сквозь пальцы, для нее проблемы начинались примерно со стадии подрыва Стасом автомобиля, да и то смотря чьего. За некоторых можно и медаль получить. За три года состав кружка изрядно обновился, но внимание Стаса привлекла одна из девочек, явно недавно пережившая нечто странное и страшное, разделяющее жизнь на до и после, хотя мама не очень одобряет такие штампы в речи. У них комплекс спасателя, да. Семейный. В случае с мамой это просто ещё и оружие массового поражения. Подсесть к новенькой было не трудно, разговорить чуть сложнее, но перед врождённым обаянием Стаса устоять было почти невозможно. Звали девочку Вороника. Именно так, через «о». И она недавно потеряла маму. Стас такое даже представить себе боялся. Отвозя дочурку на кружок Ворон волновался просто до паранойи, сам в себе не подозревал таких запасов тревожности и мнительности. Но Магистр с одной стороны, Вадинька с мамой с другой и все это может в любой момент выплеснуться на голову беззащитной двенадцатилетней девочки. К своим родителям Коля чем дальше, тем больше проникался благодарностью, его явно воспитали живучей скотиной, а вот малышке этого не хватало. Все два часа его в кафе сопровождали Алена и Ева, и все ремарки про воспитание отдельно взятых Котов становились куда понятней. Опыт ненавязчивого и тактичного командования бойцами спецподразделения высокого уровня у обеих девчонок явно был в крови. Ника от обеих девчонок была в восторге, впрочем, Алена и Ева тоже искренне переживали и волновались за новую подругу, а Ворон уже предвкушал как эта шобла понравится его маме. По степени милашности и хищности нежные девочки очень напоминали ее любимых россомах, только изящнее были. Неизвестно у кого Алена обучалась когнитивным техникам, но Ворона ей вполне удалось отвлечь и расслабить, так что и выход дочери он пропустил бы, если бы не радостно замахавшая руками Ева. — Стас! Ника! Идите к нам. — Так, а это что за Леголас на минималках? Он мне как-то сразу не нравится! — Инстинкты. Уважаю. — Хмыкнула Ева, более-менее привыкшая примерно к такой же реакции отца на любого парня рядом с ней или Алёной. — Спокойно. Это наш друг. И очень надёжный человек. Слушай, а тебе вон та тетка не знакома? Ворон поморщился, увидев что из-за угла уверенно несётся Верина мать, явно намереваясь перехватить внучку. Ева и Алена подобрались, парень, Ева назвала его Стасом, будто ощутил напряжение Ники и машинально задвинул ее себе за спину. Подбежавшая к ним бабушка кажется даже успела открыть рот и что-то мерзко-унизительное девочке сказать, но за те две минуты, которые потребовались Коле чтобы подойти на сцене появилось ещё одно действующее лицо. Явно звезда. Вообще, Ворону всегда нравились именно такие. Холодные ухоженные блондинки, недосягаемо-прекрасные, занятые чем-то возвышенно-невнятным. Идеальные. Иногда везло, чаще нет. Сейчас он видел образец, квинтэссенцию совершенства в невысокой изящной женщине, прикрывающей Стаса и Нику от вредной тетки. И это совершенство вообще без проблем, ровным спокойным тоном, полным сдержанного презрения и осознания собственной правоты об асфальт морально размазывал непрошибаемую и беспредельно наглую Верину мать, выворачивая наизнанку каждый жест, каждое слово. Ему до таких вершин не дотянуться, как ни старайся. — Агата, ну я понимаю что отпуск, но это… Не увлекайся. Тётке ещё показания давать, — в принципе Алена не то, чтобы сильно жалела посторонню бабушку, скорей переживала за Нику, явно теряющуюся в скандалах и непривычную к излишне активной жизни. — Даже так? Внезапно. Так, хочу подробностей и кофе. Что это было вообще? — Ох! Это сложно. Ладно, давайте в кафе и я всё всем объясню. Но для начала представим вас друг другу. Это старший лейтенант Коченев Николай Робертович, позывной Ворон. Он отец этой девочки, ее зовут Ника. Но про отцовство узнал недавно и в целом тут есть некоторые трудности, — по сравнению с тем, как про отцовство узнал отец Алёны мелкие и незначительные. — А это Марина Александровна Орлова. Позывной Агата. Профессиональный психолог-переговорщик, в прошлом капитан-лейтенант ВМФ, сейчас служит в ФСБ. Специалист по разработке и проведению когнитивных операций. И мама Стаса. Ворон постарался очень незаметно скосить взгляд на руки очаровательной блондинки. Алена и Ева переглянулись с примерно одинаковой задумчивостью. В кафе пришлось занять столик побольше, Коля решительно оплатил весь заказ за всех и постепенно ухитрился перехватить инициативу у решительной и болтливой Алёны, посвящая пока не очень знакомую Агату в свою ситуацию. Возможно, она реально умела направлять разговор, а может ему просто давно нужно было выговориться. И становилось легче. Трудно сказать, была ли с ним полностью откровенна незнакомая пока Агата, но во всяком случае выглядела откровенной и умело развеивала его страхи примерами из их со Стасом общей жизни. Она была старше его на два года и одно звание. Тоже с опытом службы в спецназе под руководством Бизона и Бати, только в группе «Нерпы». Мать-одиночка. К концу разговора Ворон в общем уже и Стаса посчитал вполне нормальным пацаном, а Марине вообще купил небольшой букет цветов в магазинчике неподалеку. Просто в благодарность. Сама же Агата очень заинтересовалась его необычным хобби и даже обещала заглянуть в клуб как-нибудь. Уже развеселившаяся и вроде забывшая про пережитое Ника подарила Стасу одну из своих фигурок, смешного вытянутого лягушонка, которого парень с удовольствием подцепил на брелок. Алена и Ева со вчерашнего дня щеголяли с кулончиками в виде полярной и рыжей лисичек. У Ники было просто потрясающее чутье на людей, Ворон уже знал, что в конспиративных беседах Шумова и Родионова Алена проходит под оперативным псевдонимом «Песец». О том, что под тем же псевдонимом девочка известна в главном штабе ВМФ и в центральном управлении ФСБ пока не знал. *** Магистр реально умел собирать информацию, да. И был полностью отбитым на голову то ли от природы, то ли вследствии длительного общения с Гекатой, у Стратега, например, Маша четко видела запущенный ПТСР в тяжёлой форме. И зная не очень распространенную фамилию Ворона и его же экзотическое отчество ухитрился разыскать его мать и отца, тем более, что они особо не скрывались. Ему нужен был Коченев для того, чтобы получить информацию про деятельность остальной группы, возможность накрыть все разом, он не собирался повторять постоянную ошибку Гекаты и удовлетворяться краткосрочными тактическими успехами. Гибель этого Витязя, которой Геката так гордилась не изменила ничего в стратегическом смысле, да и смерть Булатова, о которой Ирма так грезила тоже вряд ли бы что-либо решила. А вот если найти близких и под угрозой их жизней заставить постоянно сливать информацию, то рано или поздно всплывёт вариант, позволяющий утопить всех. Подленькую мыслишку от том, что та же Геката уже пыталась похитить мать Ионова Магистр от себя всячески гнал. К тому же в той ситуации успех был…хотя и ситуационный. Про девочку, внезапно всплывшую дочь чертова Ворона, Магистр узнал вообще совершенно случайно, от одного из осведомителей, которым подкидывал деньги сдельно, за интересные сведенья. Выяснить подробности в опеке было несложно, ещё легче подкупить пару молодых сотрудниц и выйти на семью матери. Виктория оказалась жадной, да. Но, к сожалению, глупой. Теперь дочка не отходила от отца, даже подозрительно такое чадолюбие, но вот один раз Магистр лично увидел их втроем ещё с некой дамой под пятьдесят или старше. Ну да, в России есть этот дурацкий культ семьи, ценности и традиционный уклад. Коченев не женат, а значит воспитание ребенка скинет на мать. Мать и отец Коченева оказались внезапно преподавателями в университете. А сын военный, как это в этой проклятой стране вообще работает?! Или этот Ворон настолько тупой, что даже с помощью родителей никуда не поступил? Короче, проще всего подкараулить мать на выходе из университета и перехватить по дороге. Не очень продуманный, но абсолютно безопасный и на что процентов выполнимый план. *** — Эх, а дробь все же мелковата, — с сожалением вздохнул Бизон, изучая старенькое, но очень ухоженное охотничье ружье тульского оружейного завода. — На птичек? — Да, — кивнула Марианна Адольфовна, рассеянно посматривая в сторону «Скорой», — знала бы что этому гаду моя внучка нужна на медведя бы зарядила! — Ничего, ему и так хватило. Десять выстрелов, знаете ли! Это ж с какой скоростью перезаряжать надо! — С нормальной, — мрачно откликнулся Ворон, радующийся уже хотя бы тому, что Ника сейчас на кружке со Стасом готовится к международному конкурсу фейерверков среди юниоров. — Она первым выстрелом всегда по ногам целит. Этот хотя бы один был. — Коля, ну что ты все про ту историю. Это когда было? — Это было три особо опасных рецедивиста, сбежавших из колонии строгого режима! — Ну если б я это знала, то может и испугалась бы. Но вообще они угрожали моим пушистикам! Бизон покосился на Ворона, тот вздохнул и максимально ровным тоном пояснил: — Россомахам. Мама с детства ими увлечена. Кандидатскую защитила, докторскую. И до сих пор каждый год в тайгу мотается. Ее там уже все россомахи в лицо и по запаху знают. Бизон уважительно хмыкнул и вернул даме ружье. «Скорая» увозила Магистра в закрытое отделение ФСБшной больницы. Наличие Булатова мешало выяснять охотничьи перспективы просторов Сибири, но Бизон уже планировал напроситься к Коченевым на чай. Нет, он прекрасно понимал, что у родителей Ворона прекрасная любящая семья, но Марианна Адольфовна упоминала приведённую из Сибири настойку на морошке и кедровые орешки. *** Марина пристроилась у барной стойки, хотя Коля предлагал столик чуть дальше от сцены и спокойно протягивала коктейль, пока музыканты настраивали инструменты. Коля краем глаза наблюдал за ней, поскольку очаровательная и внешне невинная блондинка явно могла привлечь нежелательное внимание. Не то, что Марина не смогла бы отбиться сама, Господи, конечно могла бы, Коле до нее как до Луны пешком, но отдельные кадры приносили бару слишком большую выручку, а после общения с Мариной они уже могут и не вернуться. Да и смогут ли вообще ходить? Агата прекрасно понимала все резоны, но все же эта ненавязчивая опека не раздражала, а это уже было немало. К тому же Стас очень переживал за Нику, да и Агата прониклась к девочке сочувствием, а так было проще держать ситуацию под контролем. В качестве дополнительного бонуса у Ворона имелся обширный и полезный жизненный опыт. Не уровня Булатова, конечно, но тоже достойно. *** Нахимовцы Лазарев и Севодняев лихорадочно собирались на выход, мать Лазарева выбила разрешение посетить финал международного конкурса пиротехников и даже намекала на возможность попасть за кулисы. Правда очень туманно намекала, отчего напрягся не только опытный Пашка, но и простоватый Севодняев. Но мама действительно раздобыла пропуска и уверено тащила парней за собой подальше от трибун, туда где располагались шатры отобранных в финал команд. Вокруг периодически что-то потрескивали, пахло порохом и металлом, разговаривали на нескольких языках. Пашка, уже отвыкший от большого количества людей в Нахимовском, озирался по сторонам, но все же пропустил тот опасный момент, когда на него с воплем «Пашка!», налетел знакомый, но изрядно подросший за это время белокурый вихрь. Из-за спины Алёны бодро махала рукой рыженькая Ева, сбоку сидел перепачканной в чем-то Стас, возившийся с последними деталями в неком заряде. А возле Стаса сидела симпатичная девушка с короткой стрижкой и весёлыми серыми глазами. Чуть позже Пашка узнал, что ее зовут Вороника. И ещё впервые понял, что «ты мне снишься» это не метафора. Три года спустя Новенькая барышня смотрела очень снисходительно, очевидно не совсем ещё адаптировалась, но Нику это совершенно не парило. Впрочем, новенькая, ее звали вроде Ирина, переехала с семьёй с Владивостока, все не могла понять, что в кружке оценивают вовсе не по внешности. Честно говоря, подколки были довольно жёсткими, но Ника давно уже не была тем милым и беззащитным птенчиков, которым воспитала её мать, потому и смеялась над большинством колкостей. Остальные игнорировала. Ирину это злило, в конце-концов она сорвалась, устроив безобразную сцену, в которой прошлась и по самой Ника, и по ее внешности, и по имени, и по привычке папы встречать её иногда. Последнее Нику слегка задело, но впрочем не настолько, чтобы отвечать всерьез. Поэтому она только фыркнула и несколько более резко, чем хотела. — Меня зовут Вороника. Именно так, по всем документам. Рекомендую это запомнить. — Фу ты, ну ты. Тоже мне эксклюзив! Кому ты нужна вообще, ещё с полным именем разбираться? Ника не обратила внимания на последнюю реплику, но кто-то из девчонок толкнул новенькую в бок и кивнул на окно. — Ну-ну, как же. Ника только в одном случае так быстро собирается. Пашка дожидался на скамейке напротив здания бывшего Дворца Пионеров, в парадном кителе и с букетом, оный купил и впихнул в руки рассеянному влюблённому верный Севодняев. Собственно, иногда бедному нахимовцу казалось, что только на нем эти отношения и держатся.