Кровавый бархат

«Неужели все так просто? — иногда задумывается Чуя. — Так просто откопать в человеке самое худшее...» Он смог заставить человека проявить свои худшие черты. Те самые искренние и потаенные желания. Дазай Осаму — интересная личность. Психиатр, что сам решил сходить к психиатру. Очень занимательный человек и, вероятно, очень вкусный. Жаль только, тогда не понял, к кому пришел. Хотя Чуе и не жаль. Терапия началась с вопроса о выборе профессии. И с течением минут пятнадцати Чуя услышал очень знакомую причину. «Хотел понять себя» прозвучало мимоходом, но являлась ключевой. На вопрос, почему тот работает именно с преступниками, ответа уже не последовало. Тогда Накахара стал копать глубже и выкопал всё. И вечно недовольного отца, и повесившуюся мать, и школьную травлю. Поняв, на какие рычаги давления можно будет нажать, Чуя приступил к лечению. И Дазаю правда становилось лучше. Он начал больше заботиться о себе, меньше тревожиться, а привычка брать в руки нож и вовсе сошла на нет, но взамен начали пропадать его клиенты. Которых последний раз видели на приеме у психиатра Дазая Осаму, так что под подозрение попал именно он. Но никто не ожидал, что по ночам тот побежит их искать. Никто, кроме Чуи, не ожидал. А Чуя знал, что тот пойдет. На то и был расчет. Он воспользовался травмой потери и суицидом матери, чтобы вызвать сочувствие к пациентам, обвиненным за доведение до самоубийства. Дазай всегда чувствовал вину за смерть матери, поэтому было логично, что захочет предотвратить другие случаи смертей по его вине. В конечном итоге так Осаму осудили за смерти всех своих пациентов. И ловушка захлопнулась. Накахара полностью чист. Но все время была дилемма в голове... Та самая, что проявляется шепчущим голосом. Чуе нравится Дазай Осаму. Тот его привлекает. Он просто не может спать спокойно, пока знает, что тот милый травмированный парень сидит за его убийства. Бедный-бедный Осаму, нераскрывшаяся бабочка, какой же у тебя потенциал... И дело ни в вине, ни в любви. Чуя привязался. И тогда оказалось, что ловушка захлопнулась. Но теперь не его ловушка. Ловушка Осаму Дазая захлопнулась на нем. Ведь нельзя недооценивать Осаму Дазая. Никогда. Так быстро появился Сакагучи Анго, которого можно было за два месяца спокойно подставить, признав, что невинный психиатр был ложно осужден. Тогда был целый скандал. Полицейский подставил невиновного, как теперь доверять представителям закона, куда смотрело начальство. Много газет, новостей, различных статей, даже желтых. А Дазай тем временем вернулся к Накахаре. Количество сессий в неделю увеличилось, а расстояние между ними уменьшилось. Они стали какими-никакими друзьями: вместе распивали вино, обсуждали фильмы, ужинали у Чуи. Вроде нельзя иметь никаких отношений с пациентом, оба психиатры, оба знают. Но давнее напряжение между ними сыграло свою роль, поэтому соблюдать какие-либо границы уже не имело смысла. Чуя хочет Осаму Дазая. Хочет его слушать, хочет его трогать, хочет его съесть. Вне терапии тот очень умен, его голос приятный, бархатный, льющийся ручьем. Его кожа бледная, фарфоровая, а глаза словно горячий шоколад. Дазай аппетитный, сексуальный, желанный. А внутри него настоящий монстр. И это, наверное, самое привлекательное. Чуя не просто так подтолкнул пациента к увеличению сеансов. Он смог сломать моральные принципы. Дазай никогда не был моралистом. Его жизнь была построена на ожиданиях других людей. А все ожидали от него нормальности. Все ожидали, что тот будет соответствовать нормам, поэтому ему пришлось подстроиться. И моральные принципы были хрустальными для того, кто это знает. Дазай никогда не был как все, никогда не понимал морали, не принимал норм. Он отыгрывал свою роль, что не подходила ему. Он натягивал маску, что была ему не по размеру. И чувствовал себя обязанным, чувствовал себя плохо из-за истинных эмоций и желаний. А с Накахарой это все сломалось. Он мог быть собой, мог быть сумасшедшим и неправильным. В этом кабинете его никто не осуждал, в этом доме его никто никогда не заставлял чувствовать себя неправильным. И тогда Осаму вздохнул свободно. Маски слетели, остался свободный Осаму. Теперь Дазай все понимает. Он знает, кого ест, знает, в чем вымачивал того преступника Чуя, и улыбается. А ведь только с ним, с Чуей, он обрел душевный покой. Осаму мог не подходить под нормы морали и знать, что его обязательно примут. Раньше было иначе. Раньше ему было стыдно, а сейчас он сидит и ест человеческую печень прямо из духовки, а на душе так спокойно. Монстр внутри больше не рвется наружу, его выгуливают ежедневно. Чуя пялится и наконец до конца осознает, в какую ловушку он попал. Осаму нельзя недооценивать. Никогда. Накахара одержим Осаму Дазаем, одержим настолько, что хочет съесть. Разделать, замариновать, прожарить и съесть. Но не может. Ведь слишком одержим. А сам Осаму Дазай знает об этом. Дазай знает, что пойдут в суп все, кроме него. На их кухне Чуя смотрит на свой самый вкусный мясной десерт. У него глаза горячего шоколада и упругая фарфоровая кожа. Просто слюнки текут. Дазай берет вилку в свои тонкие длинные пальчики и откусывает кусочек печени. Чуя смотрит, как дёргаются виски, как дергается его кадык, когда тот глотает пищу. Чуя сходит с ума. Слишком Дазай привлекательный. Слишком желанный. Слишком вкусный. А тот лишь невинно смотрит на него и хлопает глазками. Чуя полностью во власти парня, а тому это и нравится. Накахара всегда находил предрасположенных людей и манипулировал ими, чтобы сбросить счетчик своих убийств, просто предрасположенность не успевала проявиться до тюрьмы. А сейчас предрасположенность Осаму проявилась. Тому нравится чувствовать власть над Чуей, нравится испытывать его терпение. А еще Дазаю нравится чувствовать, что если его и пальцем тронут, то каждый палец он съест вместе с любимым, как съел пациентов, что постоянно говорили мерзкие вещи про него. Но стоило осознать привязанность Чуи, как все тут же поплатились. Теперь Осаму улыбается, когда вспоминает все. Чуя не воспитывал в нем монстра. Дазай всегда чувствовал его внутри себя. Но Чуя показал, как им управлять и что его присутствие нормально. Ему стало лучше. Дазай кушает новое блюдо Чуи, запивая красным вином. Его прошлый пациент был таким грубым... Хорошо, что его любимый умеет готовить свинные языки. Наверное, нормальные люди бы давно убежали, если бы увидели все, что творит Чуя на своей кухне, но Дазай даже не был нормальным, он не в ужасе. Будь он таким, он бы давно был съеден или сидел бы в тюрьме, но он здесь. Сидит в кресле своего же психиатра и читает заметки о себе же в списке Чуи. Ох... Проблемы в семье, какие-то глупые расстройства и... Здоровая печень. Хм, интересно, какой он был бы на вкус? Может, даже попросить Накахару дать ему попробовать перед смертью? Было бы романтично смотреть, как Чуя пробует его на вкус, было бы романтично смотреть, как Чуя готовит его. Было бы романтично думать о его навыках готовки, поедая свою же печень. Дазай ухмыляется своим же мыслям и возвращается на кухню, зная, что если бы не его привлекательность, он давно был мертв. И дело не во внешности. Такие больные, как он, всегда привлекательны для хищников вроде Чуи. Но Дазай никогда не был обычной жертвой, что по жизни, что в руках Чуи. Дазай завлекал чем-то темным внутри себя, а потом много-много манипулировал. Никто не гарантировал ему безопасность, в этом и был азарт. Вкусный ужин, занимательные разговоры, интересные развлечения. Осаму обожает Чую. Он идет на работу, зная, что очередного пациента убьют через пару дней. Идет на работу, зная, что через пару дней к нему приедет полиция с вопросами, где он был прошлым вечером. И ответ будет варьироваться от зафиксированного времени посещения в бассейне до похода в кино в конкретное время. Всегда есть алиби. Ведь у этой больной парочки теперь есть не только преступник со стажем, но еще и гений, что усовершенствовал схему. Если Накахару Чую и посадят, то Дазая Осаму будут судить как соучастника. И в их жизнях теперь есть человек, ради которого можно расчленить пару людей на четырнадцатое февраля или сесть в тюрьму за все его преступления в знак вечной любви, послав воздушный поцелуйчик, когда озвучат приговор, чтоб того хватил сердечный приступ. Ах, мечты-мечты. Осаму Дазай никогда не мог поверить, что к нему придет заветное счастье. Но оно не заветное, оно проклятое. Но все же желанное. И только его. Стоит позади стула, где он привязан, и шепчет: — О-са-му... — отчитывает по слогам горячий шепот и согревает висок этим жаром, — Я хочу съесть твои гениальные мозги... Позволишь? Накахара обхватывает руками голую шею и ухмыляясь прикусывает ухо. Дазай чувствует, как синхронно растягиваются их губы, когда Чуя кусается до крови. Сводит с ума... — Разве Чуя недостаточно покопался в моих мозгах?... — Дазай носками упирается в пол, чтобы наклонить себя со стулом назад к Чуе, прислоняясь к нему, и соблазнительно шепчет: — Чу-у-уя, но ты не сможешь накормить меня едой, если это мой мозг. Как я пожелаю тебе приятного аппетита? — Хоть Дазай и нагло им манипулирует, чтобы подлизаться, но Чуя внимает его словам. Как он сможет есть, если любимый не накормлен самым лучшим и вкусным? Как он съест мозги Дазая, если тот не попробует и кусочка? — Хочу твое сердце, Дазай... — Чуя кладет голову на кудри Дазая и зарывается в них носом, — Не сейчас, но как будет время... Есть рецепт для бараньих сердец... — Ах, бараньих... — Дазай обиженно цокает. — Не только... Я изначально искал для оленьих если тебя порадует. — Ох, Чуя-Чуя! — Осаму посмеивается и льнет к своему мужчине, — Я обожаю, когда ты такой романтик. Пожалуйста, будь всегда таким. Тогда обязательно выберешь съесть сердце вместо куру... — Разве тебя волнует, что я заражусь куру? — Меня волнует, что Чуя сможет насладиться моим вкусом только ценой жизни. — Ох, Осаму, я готов тебя съесть и ценой жизни.