Под прицелом

      После года домашнего обучения возвращаться в школу было некомфортно. Повсюду были люди. Повсюду были разговоры, шёпот, смех. Му Цин дёргался каждый раз, когда слышал их. Ему постоянно казалось, что это его обсуждают, над ним смеются. Как тогда. Он ещё и появился не с начала семестра - оформление стипендии затянулось дольше ожидаемого – так что ловил на себе любопытные взгляды. От взглядов он внутренне каменел, но шёпота и смеха боялся больше.       Обязательным условием поступления было еженедельное посещение школьного психолога. Му Цин скрипел зубами, бесился, но вынужден был согласиться. Он уже переехал и сменил школу, но прошлое не отпускало, волоклось за ним длинным грязным хвостом. При мысли, что кто-то об этом узнает, спина покрывалась холодным липким потом. Администрация школы была в курсе произошедшего, и за это Му Цин ненавидел каждого из них.       Первая беседа с психологом случилась накануне первого учебного дня. Дежурные вопросы про планы и ожидания. Му Цин знал, что нужно отвечать – что хочет получить достойное образование и построить успешную карьеру. Он говорил это без души, но твёрдо и уверенно, и психологу было не подкопаться к нему. В конце концов, время встречи вышло, и Му Цин ушёл до следующей недели, считая себя победителем раунда.       В классе он как-то прибился к Се Ляню. Сначала их поставили в пару на лабораторную работу на физике, потом дали общее задание по биологии, а потом он обнаружил, что тот сидит с ним рядом в столовой. Се Лянь был слегка блаженным, но не задавал вопросов, не сверлил взглядом, и при этом к ним больше никто не приближался. Му Цина такой расклад вполне устраивал. Немного бесило, что в блаженной улыбке мелькали покровительственный нотки, как будто он не задавал вопросов только потому, что знал все ответы. Видя эту улыбку, Му Цин закатывал глаза, но молчал. В этом спокойном равновесии прошла почти вся первая неделя.       А потом появился Фэн Синь.       Фэн Синь оказался другом Се Ляня, целый месяц валявшимся дома со сложным переломом руки и вот, наконец, появившимся на занятиях.       Му Цин понял, что пропал, с самой первой их встречи. Фэн Синь был красив как бог. Высокий, смуглый, длинноволосый. С весёлой улыбкой, со смеющимися глазами. С широкими плечами, красивой осанкой, с длинными ногами... Одного взгляда хватило, чтобы перехватило дыхание.       Это был пиздец. Надо было скорее валить оттуда, собирать чемоданы и уезжать на другой материк, пока не поздно. Пока не случилось, как тогда.       Тогда. Это тогда до сих пор снилось ему в кошмарах.       Весь день Му Цин провёл, как на иголках, глядя только перед собой. Вместо обеда забрался на крышу, спрятался за вентиляционной шахтой и дышал под счёт. От воспоминаний накрывало волнами паники, которые плохо поддавались контролю. Только дома, запершись в комнате и прислонившись спиной к двери, он дал волю дрожащим рукам. И слезам. Вонючий хвост прошлого! Шрам на всю жизнь, на всё тело, поперёк грёбаной души. Му Цин изо всех сил вцепился себе в волосы, открыв рот в беззвучном крике.       Он клялся выжечь это в себе, чтобы больше никто никогда не видел его слабости. Он занялся фехтованием и рукопашным боем, чтобы дать отпор любому противнику. Он научился смотреть так, чтобы с ним не хотели разговаривать, и отвечать так, чтобы больше не спрашивали. Создал прекрасный фасад для всех, включая мать и психологов. Но одного взгляда на Фэн Синя хватило, чтобы потерять душевное равновесие, обретённое с таким трудом. Влюбиться. Опять влюбиться, мать его, опять! Как будто одного раза было мало, как будто... Мысли путались. Му Цин вытащил из волос заколку и с силой ткнул себя в бедро. Стало лучше. Пульс зашкаливал, дыхание было тяжёлым, во рту почему-то был привкус крови, но постепенно ему наконец удалось взять себя в руки. Снова собрать волосы, умыться, сесть за стол. Открыть блокнот, служивший дневником, и очень аккуратно написать: я запрещаю тебе влюбляться.