Самая яркая звезда

Дейвствительно непросто привыкнуть к своим чувствам. Действительно непросто смириться с ними и принть все, как есть. Действительно непросто делать вид, что ничего в тебе не изменилось. Но разве это так сложно? Акааши много размышлял над ситуацией, в которой оказался. Он никогда не был против нетрадиционной ориентации. Его вообще это не волновало: пусть каждый встречается с тем, с кем хочет, это ведь не его дело. Но когда это коснулось его самого, он был в тупике. Ему казалось это странным, удивительным, непривычным. Он все никак не мог привыкнуть к тому, как подскакивал пульс, когда он вспоминал улыбку капитана, как учащалось дыхание, когда тот его ненароком касался. Как на лице сама собой расползалась улыбка, когда Бокуто-сан смеялся. Он никогда не чувствовал ни к кому ничего подобного. Но когда это произошло, быстро понял, что к чему. Он не идиот, который месяцами будет думать над реакцией своего тела на друга и гадать, по какой же причине так происходит. Свою влюбленность он осознал почти сразу. Еще некоторое время пытался понять, насколько она основательна, и когда успела из простой симпатии перерасти в нечто большее. Ну, а когда все же решил для себя, что его чувства настоящие, стало как-то... Необыкновенно спокойно. Он прошел стадии принятия в довольно ленивом режиме. Своих чувств парень особо не отрицал — никогда в себе ничего не отвергал. Привык быть таким, какой есть. Гнева тоже, можно сказать, не было. Разве что пара бессонных ночей вызвали легкое раздражение. Торг? Наверное, максимум, что было в этот короткий период, это "подумай еще раз хорошенько и реши, не ошибся ли ты". Депрессия — точно нет. Кейджи не из тех, кто будет тильтовать из-за чего-то. Разумеется, если это не что-то настолько серьезное, как, например, смерть близкого человека. Ну и вот оно — принятие. Пожалуй, даже правильнее будет сократить этот процесс до двух стадий: удивление, а затем смирение. Впервые что-то вызывало у него столько раздумий и сомнений; с подросткового возраста он впервые чувствовал себя слишком неопределенно. Однако такова была натура парня — долго страдать над чем-то он не мог. Достаточно легко относился ко всему и без особых проблем принимал каждую новую свою особенность. Так что и сейчас, лежа на диване в кухне и тихо ожидая, когда закипит чайник, парень уже не думал о том, "как от этого избавиться". Он думал, как ему стоит поступить в данной ситуации. Ему нравился Бокуто-сан. Действительно нравился. Его озорной взгляд, громкий голос, то, что он никогда не переставал улыбаться и всегда гордо и уверенно шагал вперед, несмотря ни на что. Даже его перепады настроения казались брюнету забавными. Казалось бы, вечно веселый парень из-за какой-нибудь ерунды мог вдруг расстроиться, как маленький ребенок. Это ведь было странно. Но Акааши так не думал. Он считал это особенностью их капитана. И теперь он понимал слова Котаро о том, что и его, Акааши, странности — лишь его отличительные черты. К слову, ас Фукуродани был действительно шумным. А Акааши всегда любил тишину. Как-то не сходится, верно? Однако Бокуто-сан никогда не вызывал у него раздражения. Ни он, ни его громкое и чересчур эмоциональное поведение. Наоборот, слушая друга, Кейджи вдруг становилось странно спокойно и тепло на душе. Этого он действительно не понимал, и вряд ли когда-нибудь поймет. Эта странность противоречила его "встроенной" странности. Но тем не менее так же принадлежала ему. Тихое посвистывание чайника оповестило школьника о подогревшейся воде. Акааши устало вздохнул и нехотя встал с дивана, чтобы заварить себе чай. Как обычно, с бергамотом. Было в этом аромате что-то такое... глубоко благородное, насыщенное и успокаивающее. Не слишком сладкое и приторное, как часто бывало в ягодных чаях, но тихое, заполняющее и слегка терпкое. В общем, точное повторение характера Кейджи, если можно так сказать. Наверное, поэтому брюнет и любил его. Он чувствовал себя Импалой, которую спустя несколько лет простаивания в пустом гараже, наконец, привели в порядок и заполнили 95-ым бензином. Да, необычные сравнения Акааши тоже любил. Наверное, последствия множества прочитанных им книг. Держа горячую кружку в руках, задумчиво глядя в окно и наблюдая за цветущими бутонами сакуры, парень, наверное, в последний раз обдумывал, как ему поступить в данной ситуации. Пару минут он молчал, а затем слабо улыбнулся и опустил глаза. Никак. Лучше ему ничего с этим не делать. Его вполне устраивало то тепло, которое он ощущал, находясь рядом с капитаном команды. Разве ему этого было мало? Акааши не хотел ставить под угрозу их общение с Бокуто-саном, хотя и был более, чем уверен, что тот не оборвет с ним связь даже после признания. Однако Кейджи знал, что Котаро будет переживать, если не сможет ответить взаимностью. Он не хотел грузить этим друга. К тому же существовала еще ответственность перед командой. В какой-нибудь ситуации это точно могло принести им неудобства. Да и, честно, Акааши любил наблюдать за Котаро со стороны, тихо радуясь такой возможности. Ему нравилось иметь эти чувства так, как это было сейчас. Он не привык делить свои ощущения с кем-то, поэтому оставить их при себе казалось куда более комфортным вариантом. И также ему нравилось отношение Бокуто-сана к нему, как к другу. Он не боялся признаться. Если бы он хотел, он бы сказал. Но его полностью устраивало то, как это выглядело сейчас. Тода зачем пытаться всё изменить, если неизвестно, что из этого выйдет? Поставив пустую кружку на стол, школьник поднялся на ноги и направился к лестнице, уходя к себе в комнату. Да, он оставит все, как есть. Его не пугает перспектива прожить эти чувсвта самому, не разделив их ни с кем. Возможно, так даже будет лучше. Спокойнее. Он ведь сможет тихо любить Бокуто-сана так же, как и сейчас, а другого ему и не надо. Пусть лучше ас Фукуродани продолжает так же ярко сиять для всех. Просто Кейджи будет обращать на это чуточку больше внимания, чем остальные.