Учитель по анализу

*** Перемена между долгими уроками протрезвляла и помогала новым мыслям прийти в голову. Мидория сидел на своëм месте, впереди что-то привычно ворчал Каччан, окружëнный сразу же двумя солнцами в виде Киришимы и Каминари, а где-то сзади доносился привычный, тихий и кажущийся безэмоциональным, голос Шоты. Яойорозу затронула тему семьи и парень очень вежливо, но всë так же холодно отзывался о своëм отце. По сравнению с тем, что кипело в душе этого замкнутого мальчика в первые пол года обучения, сейчас он почти спокоен и способен говорить об отце не только гадости. Мальчишка в целом не много говорит, но сейчас, кажется, он способен вести диалог не наполненный ненавистью и злобой.  - Бли-и-ин, вам везëт, у вас известные отцы, - кажется, Мина не совсем понимает, насколько Тодороки может злить подобный выпад в сторону его «идеальной» семьи, но все и так знают, что девушка делает это не специально. Да и не знает она обо всех трудностях чужой жизни. - А что на счëт тебя, Мидория-кун? - на удивление, обращение девушки сзади очень напрягло не только зелëноволосого парня. Бакуго, сидящий впереди, как-то напряг плечи и, чëрт, он опять подслушивает. Мидория решает не обращать на это внимание и разворачивается лицом к обратившейся однокласснице, чтобы ответить ей на очень неудобный вопрос. Она, вместе с Момо и Серо, стояли близко к его парте. Но почему обратились к нему? Неужели из-за того, что Тодороки часто говорит о нëм?  - Я... М... У меня только мама, - он поднялся с места, желая влиться в разговор, но при этом он бы очень не хотел говорить об отце... Хотя, он и так очень часто бегал от этой темы.  - Ох, боже, прости! Я не думала, что у тебя нет отца! То есть... Ты никогда не говорил, вот я и... - боже, Мина иногда такая гиперактивная и так много говорит. Ей не всегда ясны границы, но Деку еë нисколько за это не винит, он и сам часто задаëт много вопросов и вечно бубнит. На удивление, Изуку обнаружил заинтересованный взгляд Шоты, кажется, тот в один момент почувствовал родство с эмоциями, испытываемыми Мидорией и теперь хотел поговорить о них. Но, логично, никто не имел право задавать столь личные вопросы. И даже Тодороки, у которого с чувством такта иногда были проблемы, не решался задавать вопросы про отца. Эх... Изуку может всю жизнь бегать от этой темы, но один раз сказать одноклассникам о том, что он думает, один раз и больше не вгонять их в эту неловкость, когда речь заходит о семье... Что ж, он нарушит обещание и заговорит о нëм. Решено!   - Нет-нет, не переживай! Он ушëл от нас, когда мне было пять, так что... Я почти не помню его и моя семья всегда состояла только из меня и мамы, - частичная ложь, ведь отец ещë какое-то время пытался поддерживать контакт. Редкие телефонные звонки, восторженный ребёнок, думающий, что папа его любит... Да уж, быстро же разлетелись его детские мечты. Он знал, начав говорить про отца, он как бы немо даëт согласие, что готов услышать вопросы. Шото отлично понимает быстро брошенный на него взгляд, да, он так и говорит: «Ты можешь меня спросить». - А... Ты помнишь о нëм что-то определëнное? Какие-нибудь воспоминания связанные с ним? - Мидория усмехнулся, он понимал, что пытался понять Шото - ему было важно понять, какие воспоминания у него сохранились об отце.  - Я знаю только то, что его звали Хисаши Мидория и он работал за границей, а его причудой было дыхание огнëм, - в глазах Тодороки что-то загорелось. Огненных причуд в мире огромное количество, но учитывая любовь Шоты к выдумкам и теориям... Он, наверное, подумал, что парень будет рассказывать о Всемогущем, но факт другой причуды сбил его с толку.  - А мы, случайно, не можем быть родственниками? - от вопроса половинчатого от смеха не удержалась Мина, а после и остальные подключились и то, с каким невозмутимым видом Шото говорил об их «родстве» умилило даже Мидорию.  - Тодороки-кун, огненных причуд в нашей стране много, не обязательно же Всем быть роднëй, - по взгляду парня было видно, что он не сильно-то хотел верить в эти слова, но промолчал, как и делал обычно, если не хотел, чтобы его переубеждали. - А вообще... Я задумался вот о чëм... - продолжил Изуку, замечая внимательные взгляды одноклассников. Ну да, не часто он говорит о семье. - Есть пара воспоминаний о нëм... Привычка бубнить и вести тетради у меня от него, он часто делал это, когда смотрел новости, - парень отводит глаза, чувствуя себя неловко из-за того, что умудрился забыть нечто настолько важное об отце, ведь до последнего убеждал себя, что никаких воспоминаний с ним не имеет. - Вроде как, веснушки у меня от него, а ещë, как только мне говорят о нëм, я вспоминаю слово «якудза», - а вот тут уже все напряглись, но Мидория поспешил улыбнуться, чтобы объяснить всë по порядку. - То есть... Это не значит, что он был преступником, просто это была первая ассоциация с ним,    - Почему? - Тодороки был в замешательстве, хотя, не сказать, что только он.  - Ну... Он обожал строгие костюмы, а ещë из-за его причуды от него часто пахло пеплом. Многие говорили, что этот запах напоминает им порох и ходили слухи, что он якудза и носит с собой оружие,  - Но сейчас же почти нет такого рода группировок, да и огнестрелы с обычными пулями уже никто не носит, - вмешалась Мина, приложив палец к уголку губ. Так она показывала, что задумалась.  - Да, но нужно брать в расчëт, что это было лет десять назад... - Деку пожал плечами. Удивительно, но воспоминания об отце не приносили боль или что-то вроде. Они немо условились с матерью, что не будут говорить о нëм и воспоминания стали медленно расплываться в голове, словно их там никогда и не было.  - Не на самую приятную тему для разговора мы тебя вывели... - обеспокоенно произнесла Яойрозу, ощущая, что им не стоило залезать так глубоко в чужую личную жизнь.  - Не переживайте, я не часто говорю о семье, вы же должны знать, чтобы не было неприятных ситуаций... - да, было как-то в средней школе неприятное событие. Один новый учитель вызвал отца Изуку в школу из-за «натянутых отношений с классом». Надо было видеть его лицо и лицо некоторых одноклассников, когда Мидория без запинки произнëс, что отца у него больше нет. Гробовая тишина в классе потом ещë долго была где-то на затворках сознания. Весь последующий день в академии был... Обычным? Парень не мог выделить его из массы других спокойных дней. Вот только при выходе из UA он ощутил, что что-то не так. За эти пол года обучения в академии не произошло ничего сверхъестественного, его причуда, как и тело, развивалось в спокойном темпе, не было причин, по которым стоило бы спешить и никогда у Изуку не возникало чувства опасности. Но именно сейчас, когда он шëл к станции метро, ему казалось, что его ждëт что-то, что перевернëт это спокойствие с ног на голову. Может, это пробудившиеся воспоминания об отце разволновали его сердце? Один за всех в его венах бурлил, а перед глазами будто мелькали жëлтые молнии, голова раскалывалась, но он не мог понять, что это такое. Нужно было спросить у Всемогущего, когда он будет в академии завтра. Квартира встретила его странной тишиной, жëлтые молнии чуть поутихли, но головная боль не исчезла. Да что за напасть?! Вот только все вопросы отпали, когда Изуку решил поставить свои кроссовки в обувницу. Идеальные лакированные туфли большого размера без лишних слов объясняли тяжëлую атмосферу в их дружелюбном доме. В нëм чужак, которому здесь не рады. Лицо Мидории исказилось от раздражения и злости. Вспомнишь говно... Но парень помотал головой. Нет... Этот ублюдок только и ждëт злости. Ему абсолютно плевать на семейные чувства и если так получилось, что он здесь, значит на это есть причина и, скорее всего, материальная. Изуку знал, как не допустить скандала, он так же знал, что должен делать, чтобы не ударить в грязь лицом. Он уже давно не беспричудный Деку, в его теле течëт его сила и если понадобится, он готов еë проявить, что уже делал при спасении Ииды от Пятна, в тренировочном лагере, спасая Коту и в целом старался делать всë, что в его силах, чтобы стать героем. Пусть пока что это и не те спасения, о которых грезил он с детства, но они по-прежнему являются геройскими поступками. Неужели он не сможет противостоять отцу? Что за бред, конечно сможет!