Тайные отчеты Эрвина Смита

Эрвин Смит, лейтенант разведкорпуса, всегда засиживался допоздна в кабинете своего начальника. Писал бесконечные отчеты. Это было обязанностью Кита Шадиса, командующего, но за годы командования бумажки надоели ему хуже смерти. Только кадеты и новобранцы думают, что служба в разведке — сплошная романтика. Но это еще и дисциплина, и бесконечная бумажная работа. Проекты бюджета, чертежи УПМ, планы атак и формирований, отчеты, деловые письма… Ворох бумаг на столе, на полках шкафов, папки с завязками. Все это хозяйство он скинул на подчиненного безо всяких угрызений совести. Пусть Эрвин горбатится. Раз он собирается быть командующим… Одним словом, Эрвин Смит вечно торчал в кабинете и занимался бумагами. Леви шурудил в этом ворохе. Он искал секретные документы, ради которых и вступил в разведку. Зря он, что ли, два месяца тут проторчал и терпел присутствие Смита? А мог бы уже получить обещанный гонорар и жить припеваючи. В мечтах о собственной чайной лавке где-нибудь на горячих источниках он рылся в ящиках стола. Попадалась только ерунда: прошения об отпусках, черновики писем семьям погибших, формы заявок на новое обмундирование. Леви уже решил, что все зря, как вдруг пальцы нащупали в ящике второе дно. Неужели победа? Под тонкой дощечкой оказалась толстая кожаная папка. На папке было вырезано: «Секретно! Не читать!». Леви не смог сдержать смеха. «Вот идиот, — подумал он. — Нельзя же так палиться!» Он кое-как спрятал папку под куртку и прокрался по темному коридору в свою спальню. Фарлан и Изабель ждали его. — Нашел? — громким шепотом спросила Изабель. — Ага! — Леви торжествующе поднял папку. — Ух ты! Давайте откроем? — сказал Фарлан. Леви подумал, что их наниматель, наверное, не хотел бы, чтобы они читали эти бумаги, но какого хрена! Он раскрыл папку. Три головы при свете керосиновой лампы склонились над листком бумаги, исписанным мелким аккуратным почерком. — Что за хуйня, — пробормотал Леви и взял другой лист. — Да что за хуйня?! В сердцах он разорвал лист и бросил обрывки на пол. Изабель взяла другой листок и прочитала, отчаянно краснея: — «Белая грудь графини Жозианы высоко вздымалась. Ее розовые соски торчали, как стрелы. “Графиня! — страстно прошептал граф, раздвигая ее стройные ноги и лаская рукой ее волосы внизу. — Я люблю вас! Люблю страстно! Поцелуйте же меня!” И он припал жадными губами к ее алому рту, толкаясь твердым языком в его влагу…» — Пиздец. — Леви рухнул на кровать. — Из-за этой хуйни… — Да ладно тебе! — сказал Фарлан. — Мне вот нравится! Послушай: «Его узкие длинные пальцы раздвинули срамные губы, освобождая вход в заветное лоно. Пастушка Маргарита затрепетала. Ведь она была еще девственна и не знала до этой сладкой минуты, как приятны могут быть прикосновения мужчины к самым стыдным местам ее молодого, жаркого и жадного до ласок тела». — Разве правильно будет не «до ласк»? — спросила Изабель. — Он написал «до ласок». Может, эту пастушку возбуждают ласки, которые звери? — рассмеялся Фарлан. Он пробежал глазами еще один лист и сообщил: — А тут ебутся два мужика! — Вот сразу понял, что этот мудень — извращенец. — Еще какой! «Герцог де Шваль прижал своего слугу Жака к стене, упираясь восставшим удом в его идеально круглую задницу, и зажал ему рот. На ладони оказалась слюна. Жак провел по ней языком…» — Бля… По ней? По слюне? — сказал Леви. — Мало что извращенец, еще и писать не умеет! — Может, это черновики, — ответила Изабель. — Да хер с ними! Это точно не то, что нам нужно! Пойду обратно отнесу. Игнорируя протесты друзей, он собрал все листы и аккуратно сложил в папку. Он поднял обрывки с пола , подумал немного и бросил их в очаг. Ну, не досчитается блондинчик одного, что теперь? Прокравшись в кабинет, Леви сел за стол. Вздохнул. Секретные документы! Как же! Дрочементы какие-то! Папка раскрылась сама собой, и Леви бросил случайный взгляд на кусочек текста: Молодой гвардейский офицер Ливи лежал на жаркой от солнца траве. Рядом в прохладном голубом озере плескалась вода. Леви застонал, будто у него заболели зубы. Он только что искупался и был полностью обнажен. Его огромный уд влажно блестел в солнечных лучах. В это время молодой и статный бог этого озера вышел на берег немного проветриться. Он был высок, златокудр и с огромным удом. Его звали Элван. Элван увидел обнаженное тело прекрасного юноши. Он оценил двенадцать кубиков пресса, стройные, как кипарисы, ноги, изящную мошонку и красиво лежавший на мраморного цвета бедре уд. — Да где ты, блядь, видел мраморный цвет, еблан?! — не удержался Леви. — И как уд может быть огромным, когда не стоит?! Мне его в сапоги заправлять?! Извращенец! Элван подошел к Ливи и, опустившись на колени, поцеловал его влажный уд. Уд тут же восстал, а Ливи так и не проснулся. Губы Элвана заскользили по огромному стволу, язык собрал с головки проступившие капли. Ливи застонал во сне. Элван начал массировать его соски. Стоны стали громче. Тогда Элван понял, что Ливи не спит. — Да с тобой хрен заснешь, — проворчал Леви. — Я, может, на тренировке устал, спать хочу… Тогда он перестал сосать его уд и навалился на него всем телом, глядя в прекрасное хмурое лицо. — Кто ты, прекраснейший из юношей? — трепетно спросил он. — Я Ливи. А ты кто? — Я бог этого озера, меня зовут Элван! — представился Элван и потерся своим удом о его. — Бог? — удивился Ливи. — Да! Я бог. И я могу забрать тебя в свое царство на дне озера, где мы днями и ночами будем лобзать и ласкать друг друга. Ты так прекрасен, что все мое нутро трепещет, а уд вздымается к небу. — Ты тоже очень красивый, — прошептал страстно Леви. — Я поклялся, что ни один смертный не посмеет тронуть мой зад, но раз ты такой красивый и бог, возьми меня прямо здесь, на берегу этого озера, и забери в свое подводное царство, о бог Эрвин! И его тугая возбужденная плоть вторглась в желанное отверстие. Леви стонал и извивался под ним, как не извивалась и не стонала бы самая страстная наложница. Его вожделенный проход был такой жаркий и узкий, что Эрвин впервые в своей божественной жизни боялся излиться раньше времени. Леви несколько раз постучал головой о стол. Однако как ни плохо это было написано, мысль о том, как Эрвин трахает его, была приятной. Он невольно сжал свой член. К небу он, конечно, не вздымался, но надо было разрядиться. Леви расстегнул штаны, обхватил член рукой и начал поглаживать его. Когда потом Леви спал в могучих объятиях речного бога, солнце скрылось за горизонтом. Эрвин понял, что ему пора покидать сушу. Он легко, как перышко, поднял Леви на руки. Прекрасный юноша еще спал, утомленный божественной любовью, однако его уд снова начал подниматься. Поэтому, едва прибыв в свой подводный дворец, Эрвин уединился с ним в своих покоях. Леви еще спал, и его прекрасные ресницы трепетали сладостно и томно. Эрвин начал целовать его в губы и шею. Потом взял в рот его твердый уд. Его горло раскрылось навстречу горячей плоти, впуская его в себя целиком. Леви застонал сквозь дрему, но не проснулся. Тогда Эрвин перевернул его на живот, подложил под его бедра шелковую подушку с изображением сцен из древнего трактата о любви. Его ягодицы были подобны нежным персикам. Кожа была нежная, как пергамент. Вожделенное отверстие еще не закрылось после первой близости. И в него Эрвин ворвался сначала языком, а потом и своим божественно огромным удом. Почувствовав, как божественный уд двигается внутри его стройного молодого тела с идеально очерченными мышцами, Леви проснулся и сладострастно застонал, умоляя своего бога не останавливаться. Горячая все-таки чушь. Особенно, если представить, что Эрвин писал, как трахает Леви в подводном дворце, одной рукой, а другой дрочил. Как Леви сейчас. Леви толкнулся в свою руку несколько раз и кончил, ткнувшись лбом в стол. Когда он выпрямился, чья-то тяжелая ладонь легла на его плечо. За окном было уже светло. А над Леви возвышался Эрвин. Вид у него был немного смущенный. Он заметил папку и лежавшие на столе листы, исписанные его почерком. Леви тоже смутился. Поспешно застегнул штаны и зачем-то взял в руки лист с первой страницей эротического рассказа. — Ты что тут делаешь? — спросил Эрвин. Леви не успел ответить. Эрвин взял из его рук лист, взглянул на него и густо покраснел. — Я… Это… Знаешь, на таких рассказах можно заработать… И я… — Заработать? — переспросил Леви. — Ну да. За «Графиню Жозиану» мне заплатили две сотни, например, а за… — Да кто эту херню читает? Ты же писать не умеешь! — Ну, я не гений, конечно, но знаешь, скучающим богачкам нравится такое… — Что им нравится?! — взвился Леви. — Нравится читать, как ты меня трахаешь на берегу озера?! Эрвин покраснел еще сильнее. Казалось, покраснела даже его форменная куртка. — Нет… Это не… Я… Это просто сказка. Понимаешь, по мотивам древних легенд… Я… Это не… Я не собирался издавать… И это не ты… Я… Я не хотел… Не думал… — Не я?! А Леви — это кто?! Твоя бабушка?! — Там… Ливи… — Ага. Сначала Ливи и Элван, а потом они превращаются в Леви и Эрвина. Ты ебнутый?! — Извини, я… Леви встал и посмотрел на него. Эрвин был выше его на голову. Форменная рубашка натягивалась на мощной груди. Прочитанное снова всплыло перед глазами, и Леви почувствовал, как его охватывает возбуждение. В глазах Эрвина мелькнуло что-то такое, что сразу стало понятно: он думал о тех же сценах. Мгновение они медлили, а потом Эрвин притянул Леви к себе и потянулся к его губам. Одной рукой Леви обнимал его за шею, а второй поглаживал его член сквозь ткань штанов. Эрвин застонал. Он попытался повалить Леви на стол, но тот вывернулся. — Ну уж нет, — сказал Леви. — Снимай штаны. Я тебя сам выебу, твоя божественность. Эрвин не стал возражать. Он быстро снял форму. Леви невольно облизнулся при виде его обнаженного тела. Но не удержался и сказал: — Не вижу, чтобы у тебя хуй до неба был. — Для твоей глотки достаточно, — ответил Эрвин. — Это в другой раз. Поворачивайся. Эрвин покорно облокотился о стол, чуть согнув ноги. Бутылку с маслом Леви видел во время обыска. Шадис вряд ли хватится, да и не трахать же Эрвина всухую. Он налил немного на руку, смазал зад Эрвина. Осторожно протолкнул пальцы. Эрвин дернулся. — Больно? — спросил Леви. — Нет. Просто давно я не… — Привыкай. Теперь такое с тобой будет часто случаться. Леви ужасно хотелось засадить Эрвину резко и быстро, но он сдержался. Долго и старательно растягивал его, поглаживал зад и ласкал яйца и член. Пока Эрвин не прошипел: «Ну, давай уже…» Он шумно выдохнул и выругался, когда Леви вошел в него. Трахать его было приятно. Еще приятнее было, что Эрвин, чуть не в два раза больше его самого (во всех смыслах), так покорно подставлялся, так стонал и умолял не останавливаться. Леви обхватил его член, сжал у основания, не давая кончить. Только почувствовав приближение оргазма, он позволил Эрвину излиться. Прямо на стол и бумаги. Леви осторожно вышел из него и, сделав несколько движений, обильно полил спину и зад Эрвина своим семенем. Эрвин опустился на пол и вытер мокрый от пота лоб. Посмотрел на Леви. И рассмеялся. — Тебя только что обкончали, — сказал Леви. — Да. И мне понравилось. — Извращенец. Ладно, ночью повторим. Выебу как портовую шлюху. Одевайся. А то сейчас Кит проснется и решит зайти в свой кабинет… — Да, неловко получится, — ответил Эрвин, поднимаясь. Леви собрал со стола листы и вместе с папкой бросил их в очаг. — Эй! — возмутился Эрвин. — Какого хрена?! — Да ты ебаный графоман! Это же читать без слез невозможно! — Ты меня учить писать собрался? — спросил Эрвин. — Да. Чтобы не позорился. Ладно, до встречи. Ночью, сразу после отбоя, Леви пробрался в комнату Эрвина. И выебал его. Дважды. Потом еще разок под утро. И ебались они долго и счастливо. И умерли в один день. А писать порнуху Эрвин так и не научился.