Чернотроп

      Даня был мечтателем. Мечтал о космосе, ночном небе, о том, что когда-нибудь каждый сможет беспрепятственно смотреть на него. Ясным взглядом, без запотевшего стекла противогаза и не через мутные, грязные, разбитые окна заброшенных зданий. Чтобы выйти из своего дома, сесть в траву, поднять голову, и вот он — ночной небосвод с бесконечным количеством ярких звёзд. Ни радиоактивных облаков тебе, ни пепла, ни навеянного ветром песка. Но пока всё, что он имел, это несколько дырок в потолке, что пропускали свет со станции. И, лёжа на своей койке, собранной из досок, половина из которых уже подгнила, он с малых лет и по сей день складывал из этих отверстий созвездия.              Люди когда-то бороздили околоземную орбиту, стремились дальше — к другим планетам и звёздам, а теперь зарылись в землю, как черви. И половина из этих людей уже забыла, что такое солнечный свет. А дети, рождённые в метро, даже не знали, что солнечный свет и небо. Как оно выглядит и как оно прекрасно. Особенно ночное. Даня знал. Знал из пары книг, которые ему когда-то купила мать у какого-то сталкера, и что-то помнил из совсем малого возраста, но всё чаще понимал, что это просто воображение, а не настоящие воспоминания. Также благодаря матери знал и о разных животных. И из-за этого сильно их любил. Жаль только, что нет больше ни кошек, ни собак, ни лошадей и голубей. Только проклятые твари, чей вой часто доносится из вентиляции, и другая нечисть.              Мечтателей в метро было достаточно. Много кто мечтал выбраться из-под земли и вернуть себе былую свободу, только вот мечтами сыт не будешь. И чтобы в животе не урчало, приходилось работать. А Даня почти ничего и не умел, кроме как мечтать. Мать больная давно, со своей работой кое-как справлялась, сыну никаких навыков, кроме как любви к животным, не привила, в школу, которая была на соседней станции в их ветке, не отдала, а теперь каждый день причитала, что сын у неё лодырь и балбес. В свои пятнадцать Даня умел только помогать там и тут за пару патронов. Тут поможет гвозди вбить, тут лестницу подержит, там фонариком посветит, тут, как курьер, что-то передаст и проводит. Ничего полезного. И, прогуливаясь по станции, глядя на спившихся людей и попрошаек, очень боялся стать таким же, как они.              Последний его друг — Митяй, уехал в Полис месяц назад. Вроде как по делам с отцом, но так и не вернулся. И в чём причина: что там лучше и получилось прижиться, или что их пожрали или пристрелили по пути, Даня не знал. Ни одной весточки он так и не получил. Но одному было мало того, что просто одиноко, так ещё и тоскливо. Молодёжь быстро находила себе место, быстро разбредалась по всему метро, чтобы не пойти по стопам спившейся родни, или чтобы вступить в другой орден. А кто вообще к бандитам стремился за безнаказанностью и свободой. Парни в большинстве пошли в охранники и солдаты. Леха, самый старший из его друзей и самый воинственный, вот неделю назад в сталкеры заделался. Пошёл выгодные сделки искать и пропал. И только Даня продолжал мечтать, глядя в дырявый потолок своей каморки, которую делил напополам с матерью, и мечтать о звёздах.              Недавно на станцию приехала пара дрезин с несколькими новенькими охранниками и солдатнёй. Кто-то говорил, что для обмена опыта, кто-то шептал о дырах из-за потерь, которые приходилось закрывать. Дане было плевать. Новые лица — уже хорошо. Он стоял возле путей за спинами местных мужиков, которые строили теорию за теорией, и смотрел на бывалых и молодых, невооружённых пока солдатиков с охранниками, что неторопливо выползали на станцию. Кто-то из них морщил нос от бедности и несуразности новой станции и линии, кто-то с любопытством осматривался, а кто уже искал среди зевак своих знакомых или кого симпатичного из девушек. И зря. Бабы на станции в большинстве были все заняты. В девках почти никого не осталось. Пара старух да дети. Ещё есть несколько вдов, но и те пока в трауре, никого не подпускают к себе, а если и подпустят, то только друзей погибших мужей. Мать Дани вот ещё свободна, но она больна. Кто захочет тратиться на лекарства и вообще на больную время тратить? Даже Даня уже не хотел. Она будто вниз тянула.              Сам пацан вот тоже ещё нецелованным был. Ни женской ласки не было, ни ласковых взглядов. Да и кому он нужен без заработка и возможностей? Никому. Даже своей станции.              Начальник станции вместе с командиром встретили новоприбывших. Махнули за собой, растолкали зевак и вскоре скрылись из поля зрения Дани и других жителей. Скоро новые лица можно будет видеть почти каждый день в баре, на постах и разгуливающих там и тут. Благо, чтобы беспорядков они не принесли, а то есть тут пара охранничков, что как нажрутся, так дебош устраивают.              Даня с охранниками и солдатами мало общался. Хотел бы общаться со сталкерами, но они с ним не очень. У них семьи, свои заботы, вылазки на поверхность. Если не вылазка, то или бар, или сон. Если семья, то их редко можно увидеть в одиночку, чтобы поговорить. Охранники в основном говорили о своём, а служебная жизнь простой солдатни Дане была неинтересна. Конечно, спасибо им и за порядок, и за безопасность, но быть ближе к этим мужикам Даня отчего-то не хотел. Страшно. Он в целом был прилежным и трусливым парнем. Не воровал, не дебоширил. Работал там и тут, ухаживал за матерью и мечтал.              Но после прибытия новых охранников начал замечать, что кто-то, неясно кто именно, они все в балаклавах были, но точно наблюдал за ним. У него были зелёные глаза, это парень запомнил отлично даже мимолётом. Голоса не слышал, различий определённых не было. Форма серо-чёрная, как у всех, чёрная балаклава и личное оружие. Трое попадали в список Дани с зелёными глазами, и имя одного, что был новеньким, он не знал. И каждый раз, когда он ощущал на себе чужой взгляд, вспоминал, что плохого он успел сделать. Где оступился? Как скоро к нему домой заявятся, чтобы забрать за проступок?              Сидя недалеко от столовой на скамье, сколоченной из старых досок, и через себя поглощая обед в виде грибной похлёбки, Даня не заметил тела рядом, которое решило присоединиться к трапезе. А как заметил, то лишь подвинулся ближе к краю, чтобы было место для ещё одного человека. Запах жареной свинины, что шибанул в нос со стороны подсевшего, говорил краше любого взгляда на человека — кто-то из охраны или солдат. И желудок пацана, который изо дня в день ел одни грибы и изредка крыс, на которых хватало денег, жалобно заурчал. Уж что, а нормальное мясо Даня не ел очень давно — патронов на него нет и праздников не было. А мясо крыс он за мясо и не считал. Непитательно и вкус какой-то дурной. Уж лучше грибы.              — Держи, — сказал человек рядом и, наколов свиной стейк на вилку, протянул Дане. — Я всё равно свинину не очень люблю.              — Спасибо, не стоит, — нахмурился Даня и отодвинулся ещё дальше, почти падая с края скамьи и прижимая к себе тарелку с похлёбкой. На человека даже не взглянул. Ни к чему это.              — Де бери! Кому говорю?              — Не надо, спасибо, я не голодаю, — буркнул Даня, начиная хмуриться из-за чужой настырности.              — Ой, ничего себе! — вдруг воскликнул сосед рядом и ткнул пальцем куда-то под потолок. А стоило Дане устремить любопытный взгляд вслед за жестом, вдруг гад какой лезет, тарелка неожиданно дёрнулась в его руках, вдруг ощутимо потяжелев. И как только он уронил на неё взгляд, увидел сочный кусок жареного свиного мяса.              А мужик, который сидел рядом, встал и, крикнув Иванычу, местному алкашу, ушёл к нему, унося с собой и свою тарелку.              Даня весь покрылся краской от этого жеста, а его желудок вновь заурчал из-за аппетитного запаха. И догнать хотелось незнакомца, и мясо заглотить, как дикое и голодное животное. Но рассудок взял верх. Есть, конечно, хотелось, но половину куска стоило бы матери отдать. Ей тоже не помешает подкрепиться чем-то помимо грибов и крыс. Поэтому Даня, стараясь не думать об охраннике, который поделился с ним едой, а это был охранник, судя по форме, принялся есть похлёбку с горячим стейком, а после, испытывая необычайное удовольствие от сытного обеда, понёс порцию еды матери, которая по приходу сына привычно спала на своей койке.              Лица и имени того незнакомца Даня так и не узнал, чтобы найти и отблагодарить. Зато запомнил его голос. Мягкий и ни разу не грубый, не прокуренный и не пропитый, как у остальных здешних мужиков. Чистый, громкий и вполне звонкий, чтобы узнать его в толпе. Хотя хотел ли Даня благодарить его лично? Вроде и да, но было неловко. Будто он и вправду голодал, и этот кусок спас ему жизнь.              Или он и в правду выглядел жалко, раз охранник решил пожалеть ребёнка и поделился с ним едой? Если это так, то Дане было вдвойне стыдно за тот случай.              И чтобы не выглядеть настолько ущербно для окружающих, которые и так его считали бесполезным и немощным, Даня решил приобрести хоть какие-нибудь навыки и заработать денег, чтобы иметь возможность чаще есть нормальное мясо и вообще не выглядеть в глазах остальных бесполезно и жалко.              Он чаще брался за любую работу, а когда помогал, постоянно задавал вопросы, чтобы из ответов узнать что-нибудь новое и интересное. На него странно и косо смотрели, но чаще отвечали, чем говорили, чтобы он молчал и не мешал. Спасибо Олеговичу, что разрешил парню со стройкой помочь, когда решили обновить один жилой «квартал» в конце станции на заброшенном пути. Там Даня и строить учился, и деньги смог заработать, и много чего другого нового узнал. Например, как женщину ублажить. Не сказать, что ему это слишком сильно требовалось, но услышанного он уже не мог забыть.              Он грудь-то голую видел и то один раз и случайно. Кое-кто из соседей не научился с детства двери закрывать плотно, вот его взгляд и упал на две округлые формы…              — Держи…              Даня сморгнул воспоминания и посмотрел на того, кто только что произнёс фразу над его ухом. Уткнулся взглядом в плечо в серо-черной форме и поднял его выше к зелёным глазам, которые тепло смотрели на ребенка.              — А? — только и произнёс он, глядя на грубоватое лицо незнакомца. Взрослый мужик с усмешкой на глубине прищуренных зелёных глаз. Бритый, как и все охранники на станции, и с тёмной щетиной на огрубевшем от непростой жизни лице.              — Держи, говорю! — сказал он громче и дёрнул рукой, в которой что-то держал. Даня перевёл взгляд на руку и увидел наколотую на вилку половинку мяса. — Мне в дозор сейчас идти, поэтому не дам всё. А это держи. Не люблю на полный желудок выходить…              Даня смотрел на протянутый кусок мяса и пытался собрать мысли по полочкам.              Голос был знакомым. Звонкий, мелодичный, мягкий.              — Да я не голодный, — сказал он потерянно и вновь посмотрел в зелёные глаза, которые продолжали смотреть на него с теплотой. Мужик будто на сына своего смотрел, а не на местную и никому не нужную шпану, от которой пользы с гулькин нос. — Я обедал…              — Ну, раз обедал! — закатил глаза мужчина и вздохнул. — Ну не выкидывать же его!              Даня не понимал. Ничего. Он сидел и наблюдал за тем, как грузят дрезины, которые должны были ехать на соседнюю станцию, и тут подсел этот кадр. И вновь со своим мясом, будто хотел откормить пацана и потом съесть его, жирненького и сочненького.              — Как звать-то тебя? — спокойно спросил мужик и потянул ко рту наколотый на вилку кусок мяса, чтобы всё-таки съесть его.              — Д-Даня, — ответил он, хмуря брови и глядя, как мужики крепили под дрезиной мешки и старые чемоданы, наполненные неясно чем на продажу. — А вас?              — С-Сергей, — передразнил он парня, хмыкнул и принялся жевать мягкое мясо, тоже наблюдая за погрузкой дрезины. — Чего грузят? — кивнул на пути, и Даня пожал плечами. Не этот ли мужик следил за ним всё это время своими зелёными глазами сквозь два отверстия в балаклаве? — Наблюдаешь за ними уже полчаса, и не знаешь, что они грузят? Очень наблюдательный ты парень, я погляжу…              — Вы тоже, раз знаете, сколько времени я тут нахожусь… — нахмурился Даня и решил, что лучше уйти. Некомфортно он себя чувствовал рядом с этим мужиком. Вроде и добрый, но его слежка не очень успокаивала.              — Ну тк… работа у меня такая! Следить, наблюдать, высматривать и всё подмечать!              Даня вдруг отчего-то резко смягчился. И ведь действительно так. А он себе надумал непонятно что…              — Ладно, Дань. Пора мне выдвигаться. Следи тут за порядком, пока меня нет, договорились? — усмехнулся мужик и встал, пока Даня с полным недоумением на лице смотрел на другую сторону путей. Следить за порядком? Ему? С чего бы?              Но обернувшись в сторону охранника, парень никого не увидел. Только тарелку на скамье с тем самым так и не съеденным куском свинины, который, как оказалось чуть позже, был ещё и солёным…              Может, этого Сергея не стоит избегать и стоит с ним общаться из-за таких вот приятных, сытных и вкусных подарков, которые желудок Дани охотно и с дальнейшим довольным урчанием принимал. Да и голос у него был приятный. У злых людей другой голос. Даня наслышался его.              Довольным и сытым лёжа на своей койке и вновь глядя на дырки, с помощью которых он выстраивал созвездия, теперь Даня думал не только о внешнем мире, но и об этом Сергее. Что неплохой он мужик. Наверное. Возможно, с ним стоит общаться не только ради еды, если он сам этого хотел. Да и хотел ли? Но, наверное, странно, что какой-то мужик хотел общаться с пацаном?              В лоб спрашивать Даня не желал, ведь подобный вопрос может быть воспринят как агрессия, но вот выяснить подобное между дел казалось неплохой затеей. В конце концов, друзей у него не было. Не случится ничего плохого, если Даня будет общаться с одним из охранников время от времени.              Только вот Сергей не появлялся в поле зрения долгое время. Даня искал его взглядом, пытался аккуратно узнать у других охранников, куда пропал их товарищ, но те лишь говорили, что это не его дело и чтоб он не мешался под ногами. И в этих попытках узнать, что произошло с чужим ему человеком, Даня не заметил того, как незнакомец превратился во что-то более близкое и знакомое. Хотя даже его лица Даня не мог вспомнить. Помнил только зелёные глаза и имя.              Даня старался забыть об этом человеке, считая его мёртвым, ведь на посту или при патрулировании линий может произойти всё что угодно. А вдруг он вообще решил на поверхность выйти? Там способов умереть немногим больше, чем в метро. И Даня, стараясь забыть об этом мужчине, ведь он ему никто, просто пытался жить как раньше: кое-как работать, иногда и на соседней станции, присматривать за матерью и мечтать, глядя на дырки в потолке. Такие себе занятия для парня пятнадцати лет, но на большее Дани не хватало. Ничего полезного, ни сил, ни отношений.              — Говорят, ты потерял меня.              Даня вздрогнул, когда над ухом послышался низкий, сиплый голос. Выронил молоток, который отбил ему по пальцам на ноге, и поймал укоризненный взгляд мастера, что взял его под крыло, чтобы малец хоть чему-нибудь научился.              Обернувшись, Даня увидел уже знакомые зелёные глаза в отверстиях балаклавы. И к собственному удивлению он обрадовался тому факту, что мужчина жив и сам нашёл его.              — Я украду на пару минут ученика? — обратился Сергей к старику, который чинил чужие жилища, удерживая между зубов несколько старых, но ещё годных для строительства гвоздей.              — Да хоть на десять, — махнул он на пацана и вернулся к металлическим листам с пятнами ржавчины.              Даня не знал, чего хотел больше: узнать, куда пропал охранник или доделать начатую работу. Но раз его отпустили, то, может, можно отойти без вреда для работы?              Сергей взял пацана за предплечье и мягко потянул в сторону, зазывая отойти и поговорить. О чём, Даня не знал и любопытство взяло верх. Он положил свою горсть гвоздей в металлическую банку, кивнул старику, который искоса поглядывал на охранника с ребёнком, и пошёл за мужчиной, который продолжал тянуть его за руку вслед за собой. На миг даже стало страшно и захотелось уйти, мало ли куда его тащат и что от него хотят, но, поняв, что его ведут в людное место, Даня чуть успокоился.              — Чего хотел-то? — спросил Сергей, когда зашёл в бар, расположенный в конце станции на втором выстроенном этаже, и подошёл к барной стойке. Даня уже предвидел, как мужик по возвращению возьмёт себе местной самогонки, но вместо этого взял две чашки чая: себе и пацану. — Случилось чего?              Даня, стараясь не говорить лишнего и не отказываться от чая, просто задумался, просверливая взглядом барную стойку. Думал, что говорить, как реагировать, с чего вообще тот решил вновь с сопляком поговорить. Стоит ли вообще с ним общаться? Да, раньше хотелось, ведь друзей нет, но всё же…              — Дань? — окликнул его Серёжа и толкнул своим плечом его плечо, чтобы пацан вынырнул из транса. И Даня вынырнул. Встрепенулся, сжал крепче помятую железную кружку с горячим чаем и нахмурился.              — Куда пропал? — спросил он мужчину с намёком на претензию, и быстро прикусил кончик языка, понимая, как глупо это прозвучало. Ещё и на «ты». Зато Сергей посчитал это забавным. Улыбнулся и тихо засмеялся, после чего хлопнул Даню по спине.              — Потерял меня?              Даня насупился, чувствуя себя крайне неловко.              — В плен попал я, — всё посмеивался Сергей, а Дане уже было не до его смеха и не до собственного негодования от такой новости. Он округлил глаза и вылупился на охранника рядом, который спокойно пил свой чай. — Да не смотри так на меня, ничего не сделали мне, — сказал он тихо, а после наклонился прямо к парню и зашептал ему на ухо, как по секрету. И Даня, покрываясь мурашками от чужого тёплого дыхания возле уха, принял это как самый сокровенный секрет. — У меня там из наших недругов есть старые приятели, — прошептал Серёжа и выпрямился. — Ещё я у них сталкера одного встретил. Мы с ним закорешились. Он пообещал меня с собой на следующую вылазку взять. Ухожу я из охранников. Дослуживаю и того, — кивнул мужчина на потолок, имея в виду выход на поверхность, и залпом допил чай. — В сталкера переквалифицируюсь. Бабло есть. Командир отпускает.              У Дани не было слов. Он явно чего-то ожидал, когда спросил, куда пропал Серёжа, но явно не этого. И столько вопросов в голове возникло, что он не знал, какой именно спросить. И ощущал Даня что-то непонятное. Как волнение перед чем-то важным. Может, как раз перед следующим вопросом, который не знал, как задать и в итоге не задал.              — Тут как… Тихо было? Присматривал за станцией? Плесни ещё, — обратился он к бармену и протянул чашку с выпитым чаем. Мужчина за барной стойкой со скучающим видом налил ещё чая из чайника и вновь отвернулся, чтобы заняться своими делами.              Даня, совсем забыв про свой чай, всё же сделал один глоток.              — Нет, — признался он. — Я не охранник, чтобы присматривать за ней.              — Ты её житель. Это твой дом, а эти люди, — он оглянулся к другим редким посетителям позади них, — твоя семья.              Даня лишь небрежно пожал плечами. Если Сергей его решил поучить уму-разуму, то зря.              — Всё собачимся между собой, убиваемся из-за идей каких-то, богатств, а сами проживаем в нищете под землёй. Давно бы уже объединились, да отстроили в метро что-то поистине великое, с намёком на светлое будущее, — вздохнул Серёжа и глотнул чая. — Но не в человеческой природе это.              Даня промолчал, не зная, что ответить и ждали ли от него ответа.              — Могу научить кой-чему, — произнёс вдруг мужчина и посмотрел на пацана рядом, который виском ощущал чужой пристальный взгляд. — Стрелять, например. Пару приёмов рукопашного боя могу показать. Пожалуй, это всё, что я умею.              — Не надо, спасибо, — опять нахмурился Даня и сделал ещё один глоток.              — Домашний ты парнишка, да? — как-то слишком тепло усмехнулся Сергей, отчего Даня моментально расслабился. А потом на его плечо легла тяжёлая широкая ладонь и слегка сжала, привлекая к себе внимание. — Будешь ждать меня с вылазок?              Даня от изумления и чужой наглости обернулся и уставился на Серёжу.              — С чего бы? — спросил он честно.              Сергей лишь с улыбкой пожал плечами, так и не убрав ладони с плеча пацана.              — Приятно, когда кто-то из ада ждёт… — произнёс тихо и опять тепло усмехнулся.              Даня тяжело сглотнул, чувствуя, как внутри от этих слов заворочалось приятное и тёплое волнение. Не кто-то будет Серёжу ждать, а именно он. Сталкера. Это шутка такая?              — Ладно, пора мне. Сегодня я в ночную, — вздохнул мужчина и наконец убрал с плеча парня ладонь, дав ему возможность вздохнуть. — Хороший ты пацан, Даня, — протянул Сергей и, пока ребёнок не одумался, скрылся из поля зрения, оставляя его один на один с чашкой недопитого, остывающего чая.              Что думать по поводу этого человека Даня не знал и решил вообще ни о чём не думать. Он просто допил чай и вернулся к работе, считая, что если они пересекутся вновь, то он уже будет отталкиваться от этой встречи. Только вот пока он стучал молотком, не мог прекратить думать, что Сергей станет сталкером и ему будет приятно, если его будет кто-то ждать. И, судя по всему, не кто-то, а именно Даня, хотя на станции, да и вообще в метро много женщин, которые с радостью пригреют у себя тех, кто сможет их обеспечить и рассказать много чего невиданного и неслыханного. Впрочем, как и Даня был бы рад услышать интересные истории и спросить, какое там небо. Видел ли его Серёжа и обратил ли на него внимание.              Погрузившись в работу, Даня не заметил, как прошло несколько дней. Он зарабатывал, узнавал что-то новое и медленно втягивался во взрослую жизнь, где нужны были молодые руки. Сергея не видел, но часто искал его взглядом, когда проходил мимо охранников, а ещё изредка ощущал на себе чужой взгляд и из-за этого оглядывался по сторонам, даже не зная, чего именно он хотел и мог сделать, если заметит мужчину. О том, что ему нужно от парня, тоже больше не думал. Просто радовался, что с ним общались и на него обращали внимание. И не кто-то, а будущий сталкер. Это почему-то сильно волновало Даню. Приятно волновало. Он будет дружить с ним! Может, он действительно сможет научиться чему-то более полезному, чем ремонту? Да и сталкеры — это местные герои. Без них бы уже давно всё сгнило.              Всё чаще думая о Сергее, Даня понимал, что хотел бы с ним поговорить. Выяснить, почему тот решил подойти к нему и выбрал его. Хотел узнать, почему он стал охранником и с чего решил перейти к сталкерам. Кто он, что было у него в жизни и откуда мужчина?              Пока что Серёжа казался для Дани самым загадочным человеком. Особенно со своей историей, когда он попал в плен к неприятелю и встретил там старого знакомого. Тот шёпот на ухо действительно говорил о том, что услышанное — секрет. И Даня будет его хранить.              Сергей стал сталкером и ушёл на вылазку тихо и незаметно. Когда прошла неделя и Даня рискнул поинтересоваться у других охранников, где Серёжа, те почему-то спокойно ему ответили, что бывший товарищ ушёл на поверхность около дня назад и пока не возвращался. И на этих словах в Даню почему-то закрались сомнения, что он вернётся. И не потому, что умрёт, а потому, что тут нечего ловить. Среднестатистическая станция и линия, не блещущая вообще ничем. Исчезнет она с карты метро, а мир и не заметит. Не зря все уезжают. А уж что тут делать сталкеру вопрос вполне себе простой, потому что и ответ простой: ничего. Только если навестить одного паренька, который действительно начал ждать его возвращения. День, второй, третий, пятый. И ни новости, ни знака, ни ощущения чужого взгляд на себе.              Даня к собственному стыду начал думать, что Сергей умер. От радиации, пули или когтей какой-нибудь твари. Это обычная смерть для сталкера. А эта вылазка его первая, неудивительно, что за отсутствием опыта он не выжил. Наверняка тот, с кем он пошёл, просто махнул на Серёжу рукой, не желая рисковать собой из-за какого-то ненужного мешка, который только мешается. И не факт, что человек не позвал с собой Сергея просто ради развлечения. Чтобы посмотреть, как загнётся ещё одна любопытная и азартная душа. К тому же, добром с ним делиться придётся. Психов среди прочих тоже было достаточно. А разбить стекло противогаза человеку, который доверяет, не так уж сложно. Впрочем, как и повредить экипировку. Даня наслушался этих историй и за Сергея спустя неделю начал переживать, пусть он и не знал этого человека.              А пока его не было, Даня работал там и тут, тратя все деньги на еду и лекарства для матери, которой становилось всё хуже и хуже. И получая вместо нормальной оплаты половину или вообще ничего, только «спасибо», Даня всё чаще ловил себя на том, что он желал матери смерти. Он устал от неё. Устал делить с ней жильё, слушать кашель, вздохи и тратить на неё заработанные патроны. У них нет ничего, кроме тесного жилища на станции. У Дани нет нужных в метро навыков, потому что мать оберегала сына, не позволяя ему, в отличие от остальных, быстро расти и становиться взрослым. Быть ровней жизни под землёй. Всё, что было у Дани — это мечта. Которая, впрочем, за последний месяц начала стремительно стираться.              Он когда-нибудь увидит поверхность? Ночное небо? Это смешно. Только если на картинках.              Пытаясь отдохнуть после починки путей в туннеле, Даня слушал ругань соседей и смотрел в стену, на которой висела старая открытка с изображением азиатского слона, несущего в хоботе бревно. Он оглаживал взглядом его очертания и думал, каково это — жить рядом с такими животными. Какие звуки они издавали, как двигались. Больше ли они демонов? И какие на самом деле демоны? Даня о них только слышал…              Пацан вздрогнул, когда в дверь постучали. Три раза. Настойчиво и громко. Протерев заспанные и уставшие глаза, Даня спустил на пол ноги и посмотрел на огонь в масляной лампе, который приятно освещал их жильё. Наверное, мужики опять дешёвые рабочие руки искали. И ведь Даня сам виноват, что ему так мало платят. Порой и не патронами вовсе. Он позволил с собой так обращаться, а теперь не имел сил и мужества показать зубы. К нему ведь с добротой, к чему зубы скалить?              Открыв дверь, Даня приготовился было говорить «нет», ведь он устал, но вместо слов замер, округлив глаза. А сердце, до этого спокойно бьющееся в груди, зачастило.              — Привет, — с улыбкой произнёс Сергей, глядя на оцепеневшего пацана своими хитрыми зелёными глазами. Уставший, грязный, и волосы немного отросли. Зато теперь наверняка можно сказать, что Серёжа был русым. — Не ждал что ли, что живым вернусь? — усмехнулся он и поправил на плече рюкзак, который загремел барахлом, что было в него накидано. На плече автомат, на поясе противогаз без фильтра, а на бедре кобура с новеньким пистолетом. Сергей больше не выглядел как охранник, хоть черно-серая форма на нём так и осталась. Но, наверное, такой цвет позволяет слиться с пыльным окружением разрушенного города. Или какой там цвет на улице? Сейчас вроде осень. А какая она — осень? — Дань? Призрака что ль увидел?              — Тебя долго не было, — будто с претензией сказал Даня, хотя имел в виду совсем не это. Это просто размышление. Что да, после всего того времени Серёжа был для него почти как призрак.              — Прости, — с усмешкой произнёс Сергей. И его «прости» звучало совсем не как извинение, а скорее как насмешка над претензией пацана. — Но чтоб ты не злился… У меня для тебя кое-что есть…              Даня сразу изменился в лице, сменяя удивление на неподдельный интерес, и Серёжа обязан был его увидеть.              — Ты один? — спросил он и, сняв с плеча автомат, упёр его прикладом в грязный пол, после чего принялся стягивать с себя явно тяжёлый и видавший виды рюкзак. Медленно и аккуратно.              — Пока да. Мама на соседнюю станцию поехала с врачом разговаривать…              — Можно войти?              Даня свёл взгляд с рюкзака на мужчину. Было слишком много вопросов, чтобы знать, какой именно стоит задавать. И стоило ли? И Даня в который раз промолчал.              — Да было бы куда… — буркнул он себе под нос и зашёл в их с матерью жильё, где помещалось только два человека. Два спальных места, расставленные буквой «Г» по углу тесного помещения, стол, стул и небольшой шкаф для скудных пожитков.              — Ты не голодный? — вдруг спросил Сергей и поставил свой рюкзак рядом со столом, после чего закрыл дверь. Даня, вспомнив про мясо, которое с того дня и не ел, не считая крыс, покачал головой. — Ну как знаешь… Я тут после того, как спустился, сначала всё ценное продал, — наконец-то начал он говорить о своём походе, и Даня, сев на нижнюю койку, принялся внимательно слушать рассказ сталкера. — Половину отдал другому сталкеру, он всё же присматривал за мной. В общем, кое-что я решил тебе купить. Надеюсь, ты их не боишься… — улыбнулся он и осторожно достал лежащую сверху других вещей небольшую коробку с дырочками. — Извини, если я слишком наглый… Но увидел диковинку и сразу о тебе подумал.              И протянул коробку пацану, который осторожно принял её и уложил себе на колени.              — Что там? — спросил Даня с придыханием, боясь открывать коробку и очень этого желая. Там ведь явно что-то живое. Даня чувствовал шевеление внутри и слышал шорохи.              — Хочешь, я открою?              Даня кивнул, и коробка с его коленей перешла в мозолистые и грубые ладони сталкера. Сергей осторожно открыл её, заглянул внутрь, будто пытался убедиться, что она не пустая, и, чуть опрокинув её, пару раз потряс, высыпая на свою ладонь клочья бумаги, сушёные грибы и потом маленького розового, совершенно лысого мышонка с глазами бусинками. Он был совсем маленьким и гладким, с висячими в сторону большими ушами и коротким, обломленным хвостом.              — Увидел в продаже, не смог мимо пройти, — объяснил Сергей и протянул часто дышащего и напуганного мышонка Дане, который без страха принял его в свои ладони и умилился тому, каким он был: маленьким, лёгким и красивым. Его пальчики, глаза и большие уши. Он сидел в ладонях и, водя носом по округе, боялся сдвинуться с места. — Ручной полностью. Подумал, что тебе нужен друг, пока ты меня ждёшь…              Сердце, и так до этого волнительно бьющееся в груди, отчего-то замедлилось и ощутило прилив тепла из-за слов сталкера. Вся грудина парня.              — С-спасибо, — еле выдавил Даня, не зная, что ещё сказать.              — Он не вырастет большим… Как и все тут, спокойно обходится грибами. И это не всё. Но для этого нам придётся пойти вместе…              Даня вскинул взгляд на мужчину и заметил его лукавую улыбку.              — Помыться хочешь по-человечески? — широко улыбнулся он. — Я у одного парфюмера ароматного мыла купил. Также можем позволить себе много горячей воды.              Даня уронил взгляд на животное, которое пригрелось в его ладонях и немного успокоилось. Село и принялось умываться, намывая за лопоухими ушами и поломанные усы. И сердце, уже греющееся неясно отчего, успокоилось окончательно от вида моющегося крысёнка. Только вот тревога от предложения подъедала это спокойствие.              — Почему ты… — начал было Даня, но вовремя прикусил губы, боясь вдруг обидеть мужчину. Единственного, кто к нему так хорошо относился.              — Почему общаюсь именно с тобой? Почему выбрал тебя? Почему хорошо к тебе отношусь? — последовали вопрос за вопросом, а Даня себя почувствовал совершенно неуютно и будто виновато. За свою глупость. — Понравился ты мне. Сразу, как я на платформу сошёл и увидел тебя среди толпы.              Спокойствие из груди мигом исчезло. Теперь всё внутри крутило неприятным, тягучим и прохладным волнением, будто Даня только что глотнул грибной холодной каши, которая успела постоять и загустеть. Он явно что-то не понимал. Как вообще ребёнок может понравиться взрослому человеку? Чем? Особенно сталкеру. Им не о чём говорить, Даня ему ничего не может дать. У него ни опыта, ни денег, ни связей.              — Ну так? Пойдём мыться? Тут как раз две душевые кабинки… А пока воду будут греть, чая выпьем…              Даня на мужчину не смотрел. Смотрел на мышонка, который подполз к его животу и благополучно заснул, устав от тряски в коробке. Что отвечать мужчине, он не знал. Мыться душистым мылом, да ещё и под горячей водой — это здорово. После недели работы этого хотелось даже сильнее, чем посмотреть на небо. Но почему-то сказать «да» Серёже не получалось.              — Ну или можем раздельно, если я тебя пугаю своей… наглостью, — с улыбкой произнёс он и после тихо засмеялся.              — Да нет, — вдруг замотал головой Даня и протянул мышонка обратно мужчине, чтобы тот убрал его в коробку. — Я не боюсь. Идём. Мыться — это круто… — зачем-то сказал Даня, ощущая, как от страха и волнения дрожал собственный голос. Быть трусом в глазах сталкера точно не хотелось.              — Ну отлично! — воскликнул Сергей и закрыл коробку, чтобы животное не сбежало. — Клянусь, я не кусаюсь! Встретимся в баре тогда через пятнадцать минут? Шмурдяк надо скинуть и чистую одежду взять.              Даня лишь молча кивнул. Доброта и внимание подкупали.              Как он сидел с чаем и слушал историю о первой вылазке, он не понял. Как пошёл в душ, тоже не уловил. Он просто что-то делал. Слушал, односложно отвечал, следил за каждым движением мужчины. А когда тот принялся раздеваться, стягивая с себя грязную, пыльную одежду, Даня замер, улавливая что-то неправильное во всём этом и с тем же интересное. Особенно, когда Сергей обнажил спину. Крепкую и жилистую. И почему это произвело на него впечатление, Даня не понял. Но отвести взгляд от играющих под кожей мышц он смог лишь тогда, когда Сергей обернулся и подарил пацану лёгкую улыбку. Ему никогда таким не быть. Он слабый и бесполезный. Стрелять не умел, молотком орудовал абы как, навыков никаких, силы нет. У него не будет семьи и не будет своего места среди жизни на любой станции. И от этого было сильно грустно, если попытаться заглянуть в будущее хотя бы на пару лет вперёд. Ведь всё, что Даня видел, это то, как он будет просить патрон, чтобы не умереть с голоду.              — Всё нормально? — спросил Сергей и подошёл к пацану, который заметно загрустил. — Даня?              Подняв взгляд к зелёным глазам, Даня затаил дыхание. Нормально ли у него всё? У Дани ничего не нормально. Но вместо подобного честного ответа он кивнул.              — Тогда раздевайся. Вода может остыть, — вновь улыбнулся Сергей и отошёл, чтобы раздеться окончательно. А Даня, пока тот раздевался, продолжал наблюдать.              За спиной, руками, обнажившимися ягодицами и сильными икрами. Следил за движениями мышц, как двигался мужчина, и не понимал, что он сам тут делал. Почему с ним? Нормально ли это вообще? Что люди подумают?              Когда Сергей уже будучи полностью голым обернулся к пацану, тот так и стоял одетым, глядя на мужчину, будто впервые видел человека.              — Тебе помочь что ли? — с кривой усмешкой спросил Сергей и сделал шаг к парню, который сразу смутился от этого предложения, сделал шаг назад и робко покачал головой. Происходило явно что-то не очень нормальное, но вместо того, чтобы убежать, Даня принялся неловко стягивать с себя одежду, чтобы помыться, смыв с себя недельную грязь. — Другое дело. Держи, — усмехнулся Серёжа и, нагнувшись к сваленной на полу одежде, быстро достал из кармана штанов завёрнутый в пакет кусок неоднородный кусок мыла, а ещё вполне себе новую мочалку. Что конкретно он нашёл и продал, чтобы так разбрасываться патронами, Даня не стал спрашивать. Впрочем, о своих находках молчал и мужчина.              Приняв мыло и мочалку, Даня пошёл к своей кабинке. Встал под лейку, осторожно покрутил кран, чтобы полилась вода, и, ощутив почти кипяток, вдруг обрадовался ему. Тепла, даже если это просто горячая вода, не хватало. И то, что начало греть тело, вызывало улыбку на лице. А ещё мыло вкусно пахло. Сладко, ароматно, запах, который оно источало, хотелось нюхать постоянно. И мочалка, вспененная мылом, так приятно скребла по коже, отмывая всю грязь…              — Ванную бы горячую, — раздалось позади Дани, и он вздрогнул, роняя мочалку, которая шлёпнулась прямо у его ног. — Извини, — засмеялся Сергей и прошёл к парню, чтобы подобрать упавшую мочалку. — Что напугал, — объяснил он и протянул Дане вещь, которую тот, краснея, принял. — Мыло свободно? А то воды-то немного осталось…              Стараясь не смотреть на мокрого, голого мужчину, Даня кивнул и, взяв мыло, которое лежало на специальной полочке возле душа, не глядя на мужчину, протянул Сергею.              — Спасибо… — буркнул он.              Звуки босых мокрых ног не сразу зазвучали в душевых, а затылок Дани ещё какое-то время чувствовал на себе чужой взгляд. Уже такой привычный, но впервые с их знакомства неуютный.              После помывки, чистый, приятно пахнущий, Даня оделся в ту же грязную одежду и, пока Сергей домывался, не следя за парнем, покинул ванную комнату, не желая ждать мужчину внутри и вообще боясь его ждать, чтобы потом опять нарваться на какие-нибудь разговоры и вопросы, которые всё чаще заставляли его испытывать неловкость. Дошёл до своего жилья, сел на свою койку и взял в руки коробку с мышонком внутри. Осторожно вытряхнул его на ладонь и, принявшись наблюдать за диковинным для него маленьким, почти не тронутым мутациями животным, ощутил это странное, совершенно непривычное для него ощущение, что всё это не взаправду: знакомство с охранником, который стал сталкером, его доброе отношение к себе и эти… дары. Подарки.              Когда раздался стук в дверь, Даня сразу понял, что это сталкер. Убрал мышонка, которому хотелось дать имя, в коробку, поставил её под кровать и встал, чтобы в очередной раз встретить гостя, с которым не знал, что делать.              — Чая выпьем? — с улыбкой спросил Серёжа, как только дверь открылась. — Расскажу ещё пару историй.              Даня в который раз смутился, не зная, как реагировать на подобное отношение к себе. И чем дольше они общались, тем чаще он терялся и смущался.              — Мы ведь уже пили… — сказал он неуверенно, переминаясь с ноги на ногу и держа гостя на пороге. — До похода в душ…              — А… — протянул Серёжа, — точно… — и отвернулся, глядя куда-то в сторону. И взгляд его вдруг стал напряжённым, делая черты лица чуть более заострёнными и недоброжелательными, отчего Дане стало не по себе. Или так всё потому, что он нервничал? А Сергей всё не уходил и говорить больше не планировал, видимо, ожидая какого-нибудь решения от парня, взваливая на него ответственность за их общение, которое тому хотелось продолжить и бросить с одинаковой силой. И как бы Дане не хотелось остаться одному, прогнать Сергея он не мог. Тот и крысёнка подарил, и в душ сводил, и чаем напоил, и когда-то подкармливал. Даня ему будто должен был за такое хорошее отношение к себе. И что он мог дать сталкеру, который просил его ждать с вылазок, если не свою доброжелательность и гостеприимство? А ещё любопытство подогревало. Это ж ведь истории. Вдруг с поверхности? Про небо спросит…              — Но ты можешь рассказать их тут, — промямлил он неуверенно и сделал шаг в сторону, всё же пропуская сталкера внутрь.              — Ну как скажешь, — хмыкнул Сергей со слабой улыбкой, вновь делая черты лица знакомыми для парня. Прошёл внутрь, сел на край койки Дани и осмотрелся по сторонам с каким-то неясным для хозяина спального места выражением лица. Ни то призрение, ни то жалость. Но так вроде все на станции жили. Сергей не исключение. Хотя где он жил? — Скажи мне лучше, как ты тут поживал?              Даня осторожно примостился рядом, но на почтительном расстоянии. Вспомнил все свои дни вдали от Серёжи и тяжело вздохнул, понимая, что ему не о чём рассказать о своей жизни. В ней нет ничего интересного. И так стыдно сделалось, что говорить вовсе не хотелось.              — Работал, слышал, — сам поддерживал разговор сталкер, глядя на Даню, отсевшего от него на самый край. — Боишься меня?              Даня сразу замотал головой. То, что он испытывал, это что угодно, но не страх. Внутри было много чего: волнение, тревога, тепло, недоверие, но никак не знакомый парню страх.              — Ладно… — хмыкнул сталкер. И прозвучало это «ладно» так холодно, что Дане пришлось ожить, чтобы сохранить это общение, как он всё-таки того хотел, а также прояснить некоторые неясные для себя моменты.              — Просто непривычно это все… — признался он совершенно честно и мельком глянул на Серёжу. — Ты.              — Это правильно, — кивнул мужчина. — Непривычного лучше остерегаться.              — Но я ждал тебя… — так же честно ответил он.              Сергей на это лишь неопределённо хмыкнул, а после тепло улыбнулся ребёнку. И в глазах его было столько непонятной нежности, что Даня решил расслабиться. Ведь если бы Сергей хотел, он бы давно сделал ему плохо, не так ли?              — А ты видел небо? — вдруг выпалил Даня и ещё раз взглянул на мужчину. — Какое оно?              Сергей закинул голову к потолку, будто сквозь слой бетона и земли пытался разглядеть то самое небо, которое независимо ни от чего продолжало существовать над их головами.              — Небо… — выдохнул он и дёрнул кадыком. — Небо я ещё до войны видел… Оно… Как бы это сказать…              Даня затаил дыхание.              — Грандиозное…              — Грандиозное… — тихо повторил он, глядя на жилистую, заросшую тёмной щетиной шею с огрубевшей кожей.              — Столько пространства и света! — воодушевлённо произнёс Серёжа. — Столько… Объёма в тучах, столько форм. Бескрайнее, бес… бес… Как это… — и защёлкал пальцами, стараясь вспомнить нужное слово, а Дане и этого хватило, чтобы представить бескрайний небосвод с объёмными облаками с голубым цветом за ними. И в груди всё сразу тоскливо заныло.              — Я мечтаю небо увидеть, — выдохнул он просто и потупил взгляд на стол перед ними у дальней стены. Хотелось поделиться этой мечтой с Серёжей. Доверить её и стойко выдержать его критику по отношению к тому, что мечта эта — глупая. — Ночное особенно. Со звёздами…              Сергей быстро опустил голову и взглянул на пацанёнка рядом.              — Это хорошая мечта, Дань. Светлая.              Что-то тёплое вспыхнуло в груди Дани, побуждая его говорить дальше.              — Я даже думаю, может… Может, ну это всё, — начал размышлять он, стараясь не быть закрытым и отплатить мужчине той же монетой, которую он хотел — общением. — Накопить на противогаз с двумя фильтрами и выйти? Ну… Просто чтобы взглянуть на него и всё… И помереть там. Тут всё равно ничего нет…              — Ну ты повремени с выводами-то! — воскликнул сталкер. — Помереть… нет ничего… Ну даёшь! Что за хандра?! И вообще, кто тебя вот так выпустит?              Даня вжал голову в плечи, чувствуя себя глупо.              — Мечта твоя осуществима и без смерти! Просто учиться надо нужным навыкам.              — Воевать?              — Ну, — дёрнул плечами Сергей, — не прям воевать, но да. Навыки из военного ремесла тебе очень пригодятся. Я ведь предлагал… Хочешь, автомат принесу? Объясню, что и как? Сам разберёшь, соберёшь. Мне его как раз почистить надо…              Даня не стал отвечать сразу. Решил задуматься. И не только над ответом, но и над словами Серёжи, который предполагал не только обучение, но и, возможно, то, что Дане надо стать сталкером, чтобы выйти на поверхность и увидеть то самое небо. Научиться стрелять, сражаться, всему тому, что для него чуждо, но что может привести к осуществлению этой глупой, детской мечты. Готов ли он к этому? Готов ли к тому, что его будет обучать сталкер? Вся его жизнь перевернётся. Это ведь смысл жизни — ходить на поверхность. И не только для сталкера, для всего метро сталкеры — это жизнь.              — Тебе необязательно становиться кем-то из нас. Охранником или сталкером. Просто сделай вид, что ты им стал… Выйди на поверхность и всё… Посмотри на небо, впечатай его в память и вновь спустись под землю.              От подобного предложения стало грустно. Увидеть и отпустить. А что потом? Ни цели, ни стремлений, ни мечты.              — Неси… — кое-как выдавил из себя Даня, желая не столько копаться в оружии, сколько прекратить поток собственного сознания.              — Вот и ладушки!              Как Сергей метнулся туда и обратно, Даня почти не уловил. Как и не уловил то, что они разобрали его автомат до последнего винтика. Даже приклад отсоединили. Даня пытался запомнить хоть что-нибудь, но всё тщетно. Слишком много деталей, слишком много названий и терминов, которые для его ума были непосильными. Он пытался вникнуть, запомнить, но из-за скуки давалось тяжело.              — Вот это внутренняя пружина отдачи. Она ослабляет отдачу, — в очередной раз показал пружину. — А это ударник, — взял обычную для Дани металлическую палочку. — Он ударяет по капсюлю патрона и поджигает порох. Вот капсюль у патрона, — а потом достал из кармана патрон и показал на обратной стороне патрона кружочек, вокруг которого были цифры с калибром. Что такое калибр, он знал давно. — Вот это, — взял ещё одну металлическую штуку и показал. — Газовый поршень. Он удаляет стреляную гильзу и выбрасывает её с помощью затвора. И всё это под действием газа, никакой магии. Поэтому это газовый поршень. Называется экстракция и отражение. А вот это, — взял очередную деталь, но рассказать о ней повторно ему не дали, так как дверь в жилье Дани открылась, и на пороге застыла его мать. Уставшая, сонная, но с тем же ошарашенная гостем и тем, что стол, передвинутый прямо к койке сына, был обложен деталями оружия.              — Это ещё что за… — выдохнула она и резко изменилась в лице, стирая с него всю усталость и удивление. — Вы кто вообще такой и что вам надо от моего сына? — спросила она повышенным тоном, хмуря брови. — Почему у нас оружие в доме? Не позволю! — воскликнула она. — Не надо моему сыну прививать это! Ему это не нужно!              — Так, — гаркнул Сергей, и Даня закрыл глаза, сдаваясь на милость ситуации, потому что он не знал, на чью сторону вставать. С одной стороны, мать надоела со своим пацифизмом и слабостью, и вообще без неё будто бы будет лучше, а с другой стороны, она всё-таки мать… — Я насильно ничего и никому не прививаю!              Какой-то зевака, проходящий мимо, остановился, чтобы послушать перепалку двух людей, один из которых был сталкером и учил мальца азам оружейного дела.              — Я даже слушать ничего не хочу! Убирай это из моего дома! Воняет-то как! И как спать прикажешь? — резко перешла она на ты, так и не понизив голос, привлекая внимание к своей персоне и происходящему половины станции, до которой доносились её возгласы. Будто это сталкер плохой, а не она резко вспылила на ровном месте.              — Как-как… Молча! — рявкнул Сергей, не давая никому право так с собой разговаривать.              — Ах ты…              — Мам, — наконец-то подал голос Даня и устало взглянул на взвинченную мать, которая наверняка потом будет лежать и стонать от своей больной головы да причитать, что и кто в этом виновато. — В этом месте полезно иметь навык постоять за себя…              — Даня, — поучительным тоном обратилась она к сыну. — Хороший мой… тебе напомнить, что это оружие сделало с нашим миром? Ты думаешь, от него есть польза? Люди им друг друга убивают. Оно для этого создано… А все туннели от станции к станции чистые. Без тварей и прочей нечисти… Не будет его, — она ткнула на заваленный деталями стол, — не будет смертей.              Даня ничего не ответил на её привычный монолог про вред оружия. А всё из-за того, что отца Дани застрелили при попытке попасть в метро вместе с остальными перепуганными ядерным ударом жителями Москвы.              — А ты чего сидишь, уши развесил?! — вновь накинулась на сталкера. — Быстро собрал всё и ушёл подальше от моего сына, или мне охрану позвать?!              — Куда я тебе это уберу сейчас? Завалится у меня куда хотя бы один какой-нибудь винтик к едрене матери, и где мне его искать? Или тебя послать по всему метро искать его? Соберу и уйду! Развела визг на пустом месте!              — Чтобы через три минуты тебя здесь не было, — прошептала женщина и, резко развернувшись, пошла куда-то, игнорируя толпу зевак, которая пришла посмотреть хоть на что-то интересное.              — Прости, Дань, — вздохнул Сергей и принялся ловко и быстро собирать автомат. — Что на мамку накричал…              Даня лишь отмахнулся и встал, чтобы закрыть дверь, после чего подсел к Сергею и молча принялся наблюдать за ловкими пальцами и движениями, которые быстро ставили деталь за деталью на место, попутно смазывая их оружейной смазкой. Жаль, что так вышло. Мать с Серёжей успела поругаться, Даня так и не сумел ничего запомнить и самостоятельно собрать автомат. Зато достал мышонка и взял его на руку, чтобы хоть чем-то себя занять. И когда Сергей ставил затворную раму на место, завершая сборку автомата, Дане стало до волнения интересно, увидятся ли они ещё? Но напрямую спрашивать об этом не осмеливался. Ведь каждая их встреча была инициирована самим Сергеем.              — Пойду я, чтобы беду на себя не накликать, — вздохнул Сергей и схватил автомат, встав с койки парня. Посмотрел на него и тепло улыбнулся. — Запомнил что-нибудь?              Вместо ответа «нет», Даня потупил взгляд, а после ощутил тяжёлую ладонь на своей макушке, которая взъерошила его короткие волосы. И от этого действия так резко потеплело в груди, что улыбка сама легла на его губы. Широкая и счастливая.              — А это ещё что такое? — вновь послышался недовольный голос матери, и Даня, не услышав, как открылась дверь, поднял на неё взгляд. — Выкинь это немедля! — и указала на маленького мышонка в его руках. — Живо, Даня!              — Он-то тебе чем не угодил?!              — Какой мерзкий…              — Ты сама мне говорила, что животн…              — Даня, я даже обсуждать это не хочу.              «Больная стерва», — в сердцах подумал Даня и прижал к себе перепуганного криками мышонка.              — Давай его мне от греха подальше, — предложил Серёжа и забрал животное, которое в его руки охотно отдали. — Я присмотрю. Имя дал? Это девочка.              — Вышвыривайся живо! — зашипела женщина, глядя на Сергея, который не обращал на неё никакого внимания. Даня тоже не желал её слушать. Он задумался, глядя на животное в широкой ладони, и не думал ни о матери, ни об очередных зеваках. — Я охрану позвала, сейчас они тебе скажут, как к детям приставать… Извращюга.              — Азия, — сказал Даня, не придумав ничего умнее. Просто вспомнил изображение слона на стене.              Сергей вновь тепло улыбнулся и кивнул.              — Я завтра отчаливаю опять. Там дела надо поделать, а после, может, вылазка очередная будет. По запросам станций посмотрим…              — Он тут! — донёсся до Дани голос матери. А потом до него дошли слова сталкера, и сталось грустно. Что Серёжа опять будет где-то и они не пообщаются. Опять непонятно, надолго ли, опять непонятно что он будет делать и увидятся ли они ещё. Сталкер странный. И общение с ним странное, но, несмотря на это, с ним всё же было на удивление хорошо. Главное привыкнуть. И к мужчине, и к его доброте. — Вот он! Вышвырнете его!              — Не грусти, Дань, — хмыкнул Сергей и опять положил лапищу на макушку ребенка. — Будешь меня ждать? — уже без улыбки спросил он, игнорируя знакомых охранников на периферии зрения, которые не вмешивались в общение и вообще знали нарушителя спокойствия, не желая его «хватать». — Дань?              И Даня, не думая долго, испытывая неясный трепет, на вопрос сталкера уверенно кивнул.