«Папа?»

Я сбежал с приюта. С этим нужно что-то делать. Нет, не в том плане, что кого-то начнет волновать ребенок, что ночует на улице, а в том, что мне нужно продвигать свой план. Если я хочу занять трон Октавии, то для этого мне нужен выход в Ромус, а вот для этого мне нужен опекун, дом и деньги. Куча денег. Как их заработать, я знал. Факт того, что меня воспримут всерьез, как и тот, что заплатят, равен тридцати процентам из ста. Опять прихожу к первому пункту: мне нужен опекун. Конечно, шанс найти подходящую кандидатуру в Запретных землях очень мал, но не равен нулю. Именно поэтому я и хожу по улицам, ища тех, кто мне подойдет. Как же на руку пришёлся мужчина, которого выкинули из какого-то бара. За ним я следил уже неделю! Эдвард Лоу был для меня идеальным кандидатом. Не сильно тупой, явно с каким никаким жильём, а главное, он нуждался в моей помощи. — Здравствуйте, вам помочь? — я постарался мило улыбнуться. Эдвард скорчился. — Чем ты мне поможешь. — не вопрос. Я спросил ещё через неделю. — Ну так? — Уходи, пацан! Реально достал. И ещё. — Да. — выдохнул он, окончательно отчаявшись.

***

Так мы и жили, душа в душу. Я и работенку нашёл, пусть и не самую чистую, в общем, все отлично. Эдвард оказался более адекватным, чем я предполагал. У него было образование, он шарил за финансы и всякую такую штуку, умел готовить, пока я не работал, обеспечивал меня. Как-то раз я решил, что неплохая идея проверить свои жизненные силы. Я ж переносчик. Если я повешусь, то выживу или умру? Может, я буду дольше умирать? Или мне будет легче восстановиться? Что вообще произойдет? Эдвард вытаскивал меня из петли. — Мелкий говнюк! Что творишь? Бессмертный что-ли? Ребенок, ты меня слышишь?! — Слышу. Он тяжело вздохнул. Я приходил в себя. Эдвард осмотрел меня с ног до головы, я даже почувствовал себя голым от такого досмотра. — А если б я не успел! — продолжал причитать он. Я лежал наполовину на полу, наполовину на его коленях. — На одну проблему меньше. Эдвард промолчал. Знал, что я прав. — В следующий раз, говори, если захочешь себя прикончить. — Хорошо. — хоть я и не понял зачем. Спустя время, я встретил Джерома. Теперь у меня было две ворчуньи. Один возмущался моим выходкам, другой — моей неряшливости. Идеальная парочка. С Джеромом Эдвард нашл общий язык куда быстрее, что неудивительно. Оба часто дома, оба навещают Ноэля и т д и т п. Когда появился Готье, Эдвард в шутку начал спрашивать меня: «Как там твой чистокровный?» Сначала я злился, позже начал смеяться. А еще позже, мне стало не до шуток. Когда я плакал, лет в тринадцать, когда я ещё не контролировал себя, он был рядом, просто сидел и протягивал платки. Когда я экспериментировал со своей жизнью, он откачивал, убирал все. Эдвард ещё с первого такого раза попросил меня его предупреждать о подобном. Это было даже смешно! Периодами я действительно приходил к нему со словами «я собираюсь повеситься», а он на полном серьезе говорил «я иду, верёвка нормальная?» С ним бывало сложно, но чаще он был понимающим взрослым. Он был… Нет. Неважно. Очередная часть плана, переросшая в нечто большее. Плохо дело. Я услышал выстрел. Он умер. Я чувствовал, как что-то внутри меня упало, оборвалось. Прям как его жизнь. — Встретимся в аду. — даже сейчас он шутил. Или нет, хер его разберет. Я смотрел в его пустые глаза. Сколько раз он давал мне совет? Сколько раз вытаскивал из самой большой задницы? Он участвовал во всех моих планах без лишних вопросов, даже если не поддерживал их. Как-то он даже сказал что-то в духе, что я ему как сын. Почему он умер? Я вышел. Он умер в тупой одежде пиццерии, на мокром грязном полу. Он не заслуживал этого. На смену непринятию пришёл гнев. Я убью Эна своими руками. И всех его людей тоже убью. Эти суки забрали у меня Эдварда, а я заберу у них все. Я убил Эна, забрал его деньги и территорию. Счастлив ли я теперь? Эдвард Лоу. Могильная плита смотрела прямо на меня. На улице ночь. Где-то неподалёку от кладбища слышны споры бомжей. Если бы не Эдвард, я бы мог оказаться там же. Я вдруг вспомнил все: как он трепал меня по волосам, как мы в шутку дрались, дурачились, как он катал меня на спине, как бинтовал и зашивал меня, как утирал слезы и сопли, как говорил, что у меня все получится, как внимательно слушал, как гордился мной, когда я рассказывал о своих успехах, даже если это было банальное «я убрался». Слёзы, что я так долго прятал и держал в себе появились вновь. Они с новой, разрушительной силой вышли наружу. Я не просто ревел, я ревел от боли, злости, гнева, отвращения. Я оплакивал его не как Джером, горюя, а как тот, кто хочет мести, как тот, кто теперь готов убить, лишь бы снова оказаться рядом. Моя жизнь разрушилась в один миг. Дело даже не в плане. Я действительно привязался к Эдварду. Он правда стал мне важен. — Я хочу встретиться здесь, а не в аду. — продолжал всхлипывать я. — Пожалуйста… Куда я без него? Мне вдруг показалось, что он единственный знает меня целиком. Ох блять, как же я попал. — Встань, я не знаю как, но давай же! Давай! — я смотрел на могилу и плакал. Гнев снова наполнил меня. — Сука! Пожалуйста! Эдвард Лоу. Дядя по документам. Он нужен мне для плана. Дядя. Лоу. Эдвард. Папа. Я вновь залился горячими, жгучими слезами. Папа. Он мёртв. Я никогда ему не скажу, что люблю его, как родного. Как того, кого ещё называют отцом.