Не смешно

Йен знал Питера со школьных времен. Пит был весельчаком и раздолбаем и с компанией друзей, таких же весельчаков, любил устраивать розыгрыши. И, хотя большинство его пранков были дурацкими, даже жесткими, какие-то Йен считал весьма забавными. Например, Пит и Ко обклеили машину директора их школы цветными стикерами за то, что тот запретил выпускникам по традиции расписать граффити стену школьного спортзала. Или каким-то образом пробрался ночью в столовую и прилепил на каждую коробочку с молоком, туда, где печатались фотографии пропавших детей, фотку их химика, которого ненавидели все за сволочной характер. Работники столовой или не заметили подмены, или были в доле, но молоко на обеде выдали ученикам, и через десять минут от хохота стены школы буквально затряслись. В общем, Питер был веселым и забавным, но совсем не во вкусе Йена. Тот любил альф повыше и помускулистее, Питер же был тощим и нескладным. Правда, не переживал по этому поводу и так до конца учебы проходил в компании своих дружков, разве что розыгрыши их стали гораздо жёстче и злее. Йен такого не одобрял и потерял интерес к Питеру, увлекшись романом с капитаном футбольной команды. После выпуска судьба развела бывших одноклассников: Йен выучился в колледже и устроился делопроизводителем в торговую компанию, Питер тоже, кажется, где-то учился. Йен не следил за ним и поэтому очень удивился, когда на традиционной встрече выпускников десятилетней выдержки к нему подошел высокий, симпатичный альфа и, обворожительно улыбнувшись, поздоровался. — Привет? — Йен нахмурился, склонил голову к плечу. Альфа рассмеялся, блеснув белыми зубами: — Я Питер. Весельчак Пит. Вспомнил? — Ох, извини! — Йен прижал ладонь к щеке, рассматривая старого знакомого с удивлением и интересом. — Я тебя не узнал! — Все так сегодня говорят. Ничего страшного, — подмигнул ему Питер. — Еще пунша? — Было бы неплохо, — кивнул Йен. Питер галантно принес им два стакана. Йен отпил из своего и вытаращил глаза: — О, господи! Это что, чистая водка?! — Не совсем, — опять подмигнул Питер. — Но процентов на девяносто — да! — Твоя работа? Вместо ответа Питер отсалютовал Йену стаканом и глотнул этого адового пойла. — В своем репертуаре, — заулыбался Йен. Пить он не стал, отставил стакан подальше. На немой вопрос пояснил: — Не хочу напиваться. Меня быстро унесет, а еще домой нужно будет как-то добраться. — Я могу проводить, — Питер поднял брови. — О, это мило с твоей стороны. Ну, возможно, еще глоточек. Ох! Все еще слишком крепко! — Йен прижал ладонь ко рту. За первым стаканом последовал второй, потом третий, который уже на сто процентов состоял из водки и, кажется, еще чего-то крепкого, но Йена это уже не волновало. Питер оказался неплохим собеседником, а еще они танцевали, и Йен безостановочно хохотал. Его реально быстро уносило с алкоголя, и все, что Питер говорил, было для Йена сейчас уморительно. И вечер они закономерно закончили вдвоем в кровати в квартире Питера. Как Йен там очутился, он не помнил, как прошла ночь — тоже. На утро его мучило похмелье и больная голова, а еще было очень стыдно. Так что Йен постарался улизнуть незаметно, пока Питер еще спал. — Говорил же я себе — не пей! — бормотал Йен, торопливо шагая домой. — Лишняя капля алкоголя, и все, конец! Он не собирался спать с Питером. Он вообще ни с кем не собирался спать на этой встрече выпускников. Да и пошел-то туда, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о работе. Отвлекся, блин!

***

Через неделю у Йена зазвонил телефон. Контакт был подписан «Петси-шмекси». — Хм? — удивился омега и нажал на «ответить». — Алло? — Хэй, привет! — раздался в трубке голос Питера, и Йен прыснул. — Что смешного? — Ты записан у меня «Петси-шмекси»! — захихикал Йен. — Когда мы успели обменяться номерами? — Где-то между третьим стаканом пунша и тем, как оказались голыми в моей постели. — Ой! — Йен густо покраснел. Стыд, который он сумел от себя отогнать, вернулся снова и даже в двойной мере. — Хэй! Все в порядке! — успокоил его Питер. — Я просто тут подумал… Мы как бы не с того начали. Может, сходим куда-нибудь? — Э-эм… Ты меня приглашаешь… — На свидание, да! — уверенно завершил Питер за Йеном фразу. — Да! Сходим в кафе или в кино. Ты как? — Ну… — задумался Йен. Он был свободен, и вроде Питер был довольно симпатичным. Поэтому — почему и нет? — С удовольствием! — Отлично! — обрадовался Питер. — Тогда завтра в семь? — Ага. Они договорились о месте и распрощались до завтрашнего вечера.

***

Со свиданиями вышло также, как с пуншем: за первым последовало второе, затем третье. После пятого они снова провели ночь вместе, и Йен был удовлетворён целиком и полностью. Утром Питер приготовил ему вафли со сливками и заварил чай. — М-м-м! — восхитился Йен. — Как замечательно пахнет! — На вкус еще лучше, слово скаута! — Питер поднял вверх три пальца. — Ты был скаутом? — Йен придвинул к себе тарелку с вафлями и сахарницу, чтобы насыпать сахар в чай. — Ты будешь? — Я пью несладкий, — мотнул альфа головой. — И да, я был скаутом, но меня быстро выперли. — Почему? — Йен положил три ложки сахара и принялся размешивать. — Пошутил однажды, — многозначительно поднял Питер брови, наблюдая за Йеном. Тот наконец отложил ложку и глотнул из чашки. И тут же выплюнул все обратно — чай был соленый. — Что за?! — воскликнул Йен, вытирая губы ладонью. — Соль?! — Упс! — развел Питер руками, а потом рассмеялся. — Извини, не смог удержаться. — Э-э-э… — Йен нахмурил брови. — Это шутка, — Питер дотянулся, потрепал его по плечу. — Просто небольшая шутка. Прости! Он смотрел на Йена такими щенячьими глазами, что омега сразу же растаял и тоже рассмеялся. — Ладно. Это было неожиданно, но забавно. — Ну и славно, — улыбнулся Питер. Он поднялся, чмокнул Йена в висок: — Сделаю тебе еще чашку. — Будь так любезен. Пока Питер занимался чаем, Йен успел расправиться с вафлями, которые, к счастью, были без сюрпризов и оказались реально вкусными. — К тебя талант готовить вафли! — похвалил он Питера. — Спасибо. Приятно это слышать, — альфа поставил чашку перед Йеном, сел на свое место. — Надеюсь, чай такой же вкусный? — Йен поднял брови. — Абсолютно! — Питер снова изобразил жест бойскаута. — Вот, если нужен сахар. Он дотянулся до шкафчика, вытащил три пакетика сахара. — О! Спасибо! — Йен снова все размешал и щедро отхлебнул, чтобы вытаращить глаза и метнуться к раковине. — Что это за дрянь! Во рту у него был мерзкий солёный вкус. Питер же хохотал, хлопая себя по коленке, пока Йен отплевывался и полоскал рот водой. — Что это было? — упер Йен руки в бока, когда наконец избавился от вкуса морской воды с хлоркой. — Каюсь, грешен! — поднял руки Питер, будто сдавался. — Но я просто не смог удержаться! — И подсунул мне какую-то отраву?! — вскричал Йен. — Это не отрава, — Питер поднялся, аккуратно обхватил его за плечи, заглянул в глаза. — Это просто сода с солью. Ничего смертельного. — Зато отвратительно на вкус! — Йен старался не смотреть на Питера, потому что его глаза делали с Йеном что-то странное — злость куда-то уходила, и уже не хотелось надавать противному альфе пощечин. — Ну прости, — Питер все же поймал его взгляд. — Я больше не буду. Я перестарался. — Ну… Ну хорошо! — обмяк Йен в объятиях альфы. Питер прижал его к груди, поцеловал в макушку, и остаток дня они провели в приятном ничегонеделании в постели.

***

Йен очень любил свой день рождения. Родители в детстве устраивали для него грандиозные праздники, дарили подарки. Йен взрослел, его вечеринки поменяли градус, но все равно были офигенными. Сейчас же он встречался с Питером и рассчитывал на нечто особенное. Йен проснулся в приподнятом настроении, прочитал сообщения с поздравлениями от друзей и коллег и пошел умываться. Сегодня у него был выходной, а значит день рождения автоматически становился еще круче. Йен пританцовывал, пока чистил зубы, и улыбался со щеткой во рту. Раздался звонок в дверь, и он побежал открывать. — А вот и именинник! — Питер обнял его с порога, покружил по прихожей. — С днем рождения! — Спасибо! — Йен чмокнул его в щеку и вытянул шею, пытаясь разглядеть подарок или хотя бы букет цветов. — Ну-ка, держи, — словно подслушав его мысли, Питер достал из-за пазухи что-то увесистое, завернутое в оберточную бумагу. — Ух ты! — Йен схватил подарок, взвесил в руках. Тяжёленький! — Спасибо! Он еще раз чмокнул Питера в щеку и убежал на кухню, чтобы развернуть сверток. — Давай, разворачивай, — Питер пошел за ним. — Ага, сейчас, — Йен возился с неожиданно прочной оберткой. — Эй, зачем ты снимаешь? — На память, — улыбнулся Питер из-за телефона. — Ну ладно. Йен наконец сдернул упаковку и увидел под ней еще один слой бумаги. Нахмурился, посмотрел на Питера. Тот кивнул, предлагая продолжить. — Ладно, — протянул Йен, сорвал и этот слой, чтобы найти под ним следующий. — Хм… Что-то не пойму… — Разворачивай! Давай! — подбодрил его Питер, продолжая снимать. Йен с подозрением посмотрел на него, но продолжил распаковку. Он снимал слой бумаги за слоем, хмурясь все сильнее. Ну что за ерунда! Зачем это нужно было? А Питер на его недовольство лишь предлагал не сдаваться да подбадривал, мол, давай-давай! Наконец это издевательство с бумагой закончилось, и в руках у Йена оказалась коробка с новой моделью телефона. — Вау! Неужели?! — воскликнул он, прижал подарок к груди и уставился на Питера. Все недовольство Йена улетучилось, он был безмерно рад. — Открывай! — настойчиво предложил Питер, перетаптываясь на месте явно в нетерпении. Йен вдохнул-выдохнул и, с замиранием сердца, открыл крышку. — Что это такое? — нахмурился он и достал из коробки открытку с веселенькими цветами и надписью: «С днём рождения!». — Желаю счастья, здоровья, любви, — прочитал Йен в открытке. — Это что? — уставился он на Питера. — Поздравляю с днем рождения! — воскликнул тот. — Хм… — Йен повертел открытку в руках и даже заглянул в коробку в надежде отыскать-таки свой подарок, но в коробке было пусто. — Серьезно? Открытка? И все? — Разве этого мало? — совершенно искренне удивился Питер. Йен поджал губы. В его понимании подарок на день рождения должен был быть больше открытки. Особенно от человека, с которым он встречался. Да в старшей школе ему его тогдашний альфа подарил плюшевого медведя, на котором Йен мог спать. А тут открытка… Но они с Питером встречались не так уж и давно. И в общем-то, наверное, рано было говорить о каких-то дорогих подарках… Ах, к черту! У Йена был день рождения! И он хотел свой подарок, а не дурацкую открытку! — Я рассчитывал хотя бы на букет цветов, — заметил он недовольно. — Так вот цветы, на открытке! — Питер даже пальцем указал. — Ха-ха, очень мило, — наморщил Йен нос, сунул открытку обратно в коробку, коробку пихнул Питеру в руки и ушел в комнату, хлопнув дверью. — Йен! Йен! Подожди, — рванул Питер за ним. — Ну что?! — Йен развернулся от окна, утирая слезы. День рождения был испорчен. — Что тебе еще надо?! И хватит уже снимать! — Все, все, убираю, — Питер засунул телефон в карман, подошел к Йену. Тот снова отошел. — Ну, малыш. Извини. Я просто хотел подурачиться. Думал, это будет весело. — Ни хрена это не весело, — буркнул Йен, обнимая себя за плечи. Он смотрел через стекло, как Питер неловко топтался позади него. — Ну, малыш, — Питер все же подошел к нему, положил руки на плечи, уткнулся носом в затылок. И снова вся обида стала постепенно уходить из Йена. Стоило только Питеру оказаться рядом, дотронуться до него, подпустить в голос виноватых ноток. — Прости, я дурак, — снова повинился Питер. — Это ненастоящий подарок. Конечно же нет. Неужели ты думаешь, я способен так поступить с тобой? Хэй, малыш! — он потормошил Йена, заставляя его развернуться к себе лицом. — Все равно мало приятного, — отозвался Йен. — Иди сюда, — Питер притянул его к себе. — Твой подарок ждет тебя. Я торжественно вручу его тебе вечером, в ресторане за ужином. Ну прости меня! — Ладно, — шмыгнул Йен носом. — Без шуток на этот раз? — уточнил он на всякий случай. — Совершенно серьезно! Вечером Йен действительно получил свой подарок — тот самый телефон новой модели, который стоил целое состояние. Йен запищал от радости и кинулся обнимать своего альфу. Утренняя шутка была забыта.

***

Время летело быстро, отношения Йена с Питером тоже развивались быстро. Им было хорошо, если игнорировать не всегда уместные и тупые шуточки Питера. В остальном он был идеальным: заботливым, ласковым, верным. Да и в постели у них все было шикарно. Йен любил быть сверху, любил прижимать своего альфу к постели и выжимать из него все соки. Он как раз устроился сверху, подобрал правильный темп и получал истинное удовольствие. Питер под ним тоже выглядел довольным. Но вдруг он как-то неестественно затрясся, захрипел. Его глаза закатились, и он обмяк без признаков жизни. — Питер? Питер! — заверещал Йен и принялся тормошить своего альфу. Питер не реагировал. Он был вялый и как будто уже холодел. Йена самого бросило в холодный пот. Он прислонил ухо к груди Питера, но не смог ничего услышать. — Питер! Питер! Что с тобой? — снова затряс он альфу. — Господи! Не умирай! Сейчас, сейчас я позвоню в скорую. Сейчас вызову врача. Господи! Йен соскользнул на пол, заметался по комнате в поисках телефона. Как назло он куда-то запропастился в самый нужный момент. Йен, как был с голой задницей, метнулся в гостиную, на кухню, но ничего там не нашел. Он вспомнил, что раздевались они в спальне, а значит джинсы должны валяться где-то под кроватью. Джинсы нашлись, а телефон нет. — Черт-черт-черт! — выругался Йен. На кровать он смотреть боялся. Боялся, что увидит совсем синего Питера. — Где же этот чертов телефон?! Йен полез под кровать и наконец нащупал что-то плоское, подходящее по размеру. — Слава богу! — выдохнул он, вынырнул из-под кровати. — Бу! — рявкнули ему лицо. Йен заверещал и шлепнулся на задницу. С кровати на него смотрел живой и здоровый Питер, который громко хохотал. Просто в истерике валялся, пока Йен сидел на полу, глупо хлопал глазами и, похоже, седел. — Видел бы ты свое лицо! — сквозь смех выдохнул Питер. — Жаль, заснять не получилось! — Ты… Ты ж-живой? — только и смог выговорить Йен. — Конечно живой! — заметил Питер. — И не я один! — и в доказательство продемонстрировал свой стояк. — Ты! Да ты! — зашелся в гневе Йен. — Да пошел ты! У него просто слов не было, чтобы высказать Питеру, какой же тот урод. Йен схватил свою одежду в охапку и вылетел из квартиры. Наплевать на соседей. На все наплевать! Питер приехал к нему следующим утром. Поскребся в дверь и, чтобы Йен его не сразу выгнал, ткнул в дверной глазок букетом цветов. Йен поздно понял эту уловку, и Питер успел подставить ногу, чтобы дверь не закрылась. — Чего тебе надо? — скрестил Йен руки на груди. — Извиниться хочу, — промямлил Питер. — Малыш, я такой… — Дурак, — закончил за него Йен. — Ты это уже много раз говорил. — И повторю — я дурак! — с готовностью выпалил Питер. — Ты просто! — Йен воздел руки вверх и уронил их в бессилии. — Ох! Ты просто ужасен! — Это была тупая шутка. Просто тупая шутка! — принялся оправдываться Питер, тыкая букет в руки Йену. Йен раздул ноздри. Розовые пионы. Его любимые. Знал ведь, шельмец, чем брать! — Это была очень тупая шутка, — выделил слово «очень» Йен. — Да ты знаешь, как я испугался! Думал, с тобой реально что-то случилось. Что ты умер! — он против воли всхлипнул. Вообще он полночи проплакал. Сначала от обиды на своего тупого альфу, потом от осознания, что тот действительно мог умереть. — Я представляю, — поник Питер головой. — Я понимаю, что ты очень сердишься. У тебя есть все основания! Но, малыш, прошу — прости меня! Только этой ночью я полностью осознал, что не смогу без тебя. И я испугался, что так сильно тебя обидел, что ты меня бросишь. Йен даже плакать перестал, когда услышал это. У него, конечно, и в мыслях не было ничего о расставании. Но впервые Питер говорил с ним настолько серьёзно о своих чувствах. — Ты правда испугался? — настороженно спросил он. — Да! — Питер закивал как китайский болванчик. — И поэтому хочу тебя спросить — ты переедешь ко мне? — Что? — вылупился на него Йен. — Давай жить вместе! Ох, опять эти щенячьи глазки! Криптонит для Йена. Ну что он мог сказать, кроме да? — Да, — закивал Йен. — Да, давай! — Ура! — провозгласил Питер, отбросил куда-то букет, подхватил Йена и внёс в квартиру. Свое примирение и переезд они отметили в кровати, и Питер был сама нежность и предупредительность. Тупо не шутил и вообще вёл себя так, будто Йен принц какой-нибудь.

***

Постепенно они перезнакомились с друзьями друг друга и даже завели общих и как-то однажды выбрались отдохнуть большой компанией: арендовали дом в лесу, прихватили еду и напитки, купальные костюмы, чтобы поплавать днем в озере, а ночью расслабиться в джакузи под звездным небом. — А-ах, как хорошо! — выдохнул Йен, растягиваясь в шезлонге. Воздух в лесу был свежий, удушающая жара, что преследовала их в городе, отступила. Дышалось хорошо, и солнышко светило мягко и ласково. — Да, кайф! — Питер, судя по звуку, опустился в соседний шезлонг, погладил Йена по коленке. Йен разулыбался. Ему в деталях представлялся их вечер — идеальный и романтичный, потому что они первыми застолбили джакузи. На берег постепенно подтягивались их друзья, также занимали шезлонги, переговаривались, смеялись и вообще чувствовали себя замечательно. — Йен! — закричал от домика Руби, его самый близкий друг. — Иди сюда! Помоги мне! — Ох, — Йен сел в шезлонге, с неудовольствием оглянулся на дом. — Иду! — крикнул он в ответ. — Ни минуты покоя. Питер сочувственно ему улыбнулся. — Придержи для меня место, — попросил Йен. Он нагнулся, поцеловал своего альфу в губы: — Я скоро. — Буду ждать. В домике Руби приспособил всех, до кого смог докричаться, к готовке, так что Йен застрял надолго, но сбежал при первой же возможности. Руби был одиноким, а вот Йену хотелось побольше времени провести со своим альфой, который, как оказалось, и не скучал вовсе, а вполне приятно коротал время за разговором с другими альфами. — А вот и я! — Йен сел в свой шезлонг, покрутил головой, разглядывая собеседников Питера. — Что хотел Руби? — поинтересовался Питер. — Ничего особенного, — Йен дернул плечом. — Подай, пожалуйста, мой лимонад. — Держи, — Питер протянул ему стакан. Йен чмокнул воздух, уселся на шезлонге поудобнее и потянул свой напиток, предчувствуя наслаждение и прохладу. Но не получил желаемого. «Хм… Странно!» — подумал Йен и потянул сильнее. Но снова ничего не получилось. Тогда он вцепился в трубочку зубами и вдохнул изо всех сил. И услышал рядом смешки. — Что? — оглянулся Йен в недоумении. Альфы похохохатывали, глядя на него. И самое неприятное — Питер тоже смеялся. Йен раздул крылья носа. Он почувствовал какой-то подвох. Йен сорвал крышку со стакана с лимонадом и вытащил трубочку. На ее конце был завязан узелок. Из-за него-то Йен и не мог сделать глоток, и из-за этого над ним сейчас потешались. Йену стало обидно от того, что Питер выставил его посмешищем. — Ну спасибо! — швырнул он трубочку в Питера, поднялся и быстро ушел в дом, в их комнату. Питер догнал его сразу же. — Йен, малыш! — Питер закрыл за собой дверь. — Ну что ты психуешь?! — Я? — Йен резко развернулся и ткнул себя пальцем в грудь. — Это ты первый начал! Опять твои шуточки! Дурацкие шуточки! Ты меня каким-то посмешищем выставил! — Малыш! Ты преувеличиваешь, — снисходительно заметил Питер. — Это же просто шутка. Обычная безобидная шутка. Всем ребятам понравилось. — Всем понравилось смеяться надо мной! — топнул Йен ногой. — Да брось ты! Никто над тобой не смеялся, — Питер привычно поймал разбушевавшегося Йена в объятия, подул ему в лицо, остужая: — Все смеялись над ситуацией. Успокойся. — Легко тебе говорить, — буркнул Йен, уже почти спокойный — руки Питера действовали на него расслабляюще. — Ну, малыш, — Питер улыбнулся фирменной улыбкой, проникновенно заглянул Йену в глаза. — Извини меня. Давай не будем портить наш отдых. — Попроси получше, — пошел на нечестный ход Йен. Питер понял его намёк. Он с хищной улыбкой медленно опустился перед Йеном на колени, потянул его шорты вместе с бельем вниз и лизнул член. Йен прикрыл глаза, наслаждаясь. Питер, определенно, умел извиняться. Вечером они все собрались на веранде, чтобы поужинать, поболтать, выпить, возможно поиграть во что-нибудь. Йен забыл утреннюю неприятность и весело проводил время, смеялся, шутил, болтал и чувствовал себя просто великолепно. — Эй, ребята! — раздался вдруг громкий голос Руби среди общего шума. — Кто притащил с собой торт? — Торт? У нас есть торт? — загомонили остальные. — Есть. И огромный! — Режь скорее! Я тоже хочу кусочек. И мне! И мне! — Йен, иди сюда, поможешь, — позвал Руби, и Йен метнулся к нему. Против торта он не возражал. Руби вооружился большим ножом, Йен приготовил тарелки, остальные столпились рядом, чтобы урвать себе лакомый кусочек. Йен даже облизнулся — настолько торт выглядел аппетитным. Вот Руби занес нож и воткнул его острием в самую середину. Раздался громкий хлопок, торт отчего-то взорвался, разбрасывая вокруг ошметки крема и своих внутренностей. Омеги завизжали, альфы лаконично выматерились, а сзади раздался дикий хохот. Это хохотали Питер и Джейкоб, его закадычный приятель. Они были оба чистые, не в креме, потому что были далеко и предусмотрительно не попали под раздачу. И всем сразу стало ясно, кто устроил эту дурацкую шутку. Выходные были испорчены. Полночи они оттирали крем от стен и потолка веранды, потом мылись сами, после чего многие уехали, заметив, что Питер мудак, каких поискать, и довольно с них его шуточек. Больше всех досталось Руби — основной удар пришелся на него. Плюс кусочки воздушного шара, который был под торт замаскирован, попали Руби в глаза, и он заработал страшенный конъюнктивит. Руби и так Питера не жаловал, а после этого вообще возненавидел. Йену тоже досталось. Он объявил Питеру бойкот и всячески его игнорировал на протяжении недели. Но Питер был хитрым и предприимчивым. В пятницу вечером Йен, усталый после работы, открыл дверь их квартиры и застыл на пороге. Его встретил интимный полумрак, лепестки роз и дорожка из свечей на полу. Заинтригованный, он пошел по этой дорожке. В гостиной его ждал накрытый на двоих столик с вкусно пахнущей едой, шампанским в ведёрке, и Питер с роскошным букетом цветов и такой красивый в белой рубашке. Питер тряхнул чёлкой, медленно двинулся навстречу Йену. «Ну вот опять», — с тоской подумал Йен. Он сдался Питеру без боя. Простил и трубочку (еще раз), и торт этот злосчастный, и испорченные выходные. — Я отвезу тебя на озеро, — шептал Питер, быстро толкаясь в Йена. — У нас будут самые лучшие выходные. Только ты и я. — Да! Да! Да! — вторил ему Йен на каждый толчок и каждое слово.

***

Так они и жили: от розыгрыша к розыгрышу, от извинения к извинению. Питер все также подшучивал над Йеном. Йен сначала злился и обижался, но потом прощал, ведь он все же любил Питера, а Питер любил его. Но и шутить, к сожалению, он тоже любил. Йен уже некоторое время подумывал сменить работу, подыскать для себя что-то новое, более масштабное, поэтому активно просматривал объявления о работе и рассылал свои резюме. И вот, наконец, ему улыбнулась удача — крупная международная компания заинтересовалась им и пригласила на собеседование. Йен дико волновался, трясся, как осиновый лист, но Питер в своей излюбленной манере обхватил его за плечи, заглянул в глаза: — У тебя все получится. Ты справишься. — Спасибо, — нашел в себе силы улыбнуться Йен. Он доехал до офиса компании быстро и без происшествий, пару минут посидел в машине, чтобы успокоиться и настроиться на нужный лад. И как только собрался выходить, в небе громыхнуло. Пошел дождь. Такой, который моментально разгоняется и стоит стеной. Вымокнуть под таким — считанные секунды. Разумно было переждать, но у Йена не было времени и был зонт, поэтому он прижал сумку с бумажной версией своего резюме к груди, вылез из машины и нажал на кнопку открытия зонта. На него сверху что-то посыпалось. Йен зажмурился и закричал, а когда открыл глаза, понял, что его покрывают перья, бумажные конфетти и что-то липкое. — Эй, парень! — окликнул его охранник от входа в здание. — Ты там чего кричишь? — Нет, — замотал головой Йен. — Нет! Это какое-то сумасшествие! Нет, не может быть! — Парень! — охранник оказался рядом с ним, присвистнул. — Вот это да! — Помогите! — Йен вскинул на него бешено горящие глаза. — Помогите мне! — Да тебе тут только химчистка и хороший душ помогут, — почесал в затылке охранник. — У меня собеседование через полчаса! Я не могу появиться в таком виде! — М-да, дела… — охранник помолчал, посмотрел по сторонам, а потом махнул рукой: — Пошли. Сделаем все, что в наших силах. В туалете Йен обозрел всю картину целиком и застонал от безысходности. Все было еще хуже, чем он предполагал. Перья и бумажки покрывали его лицо, пачкали рубашку, застряли в волосах. Но кроме них были еще блестки на какой-то масляной основе. Именно они потекли, когда Йен открыл зонт. И больше всего их было именно в волосах. — Вот, парень, — охранник, неожиданно вызвашийся ему помочь, появился в дверях служебного туалета, — ничего лучше у меня нет. Он протягивал Йену полотенце, не очень чистое, и свою голубоватую рубашку. — Давайте! — Йен схватил и то, и другое, захлопнул дверь и принялся мыться. И лучше бы он этого не делал, потому что стало гораздо хуже. Блестки не вымывались, им, по хорошему, требовался сильный напор, а водой из-под крана Йен их только сильнее размазал по голове. Стоило, наверное, наоборот их высушить и вычесать, но время поджимало — собеседование должно было начаться с минуты на минуту. Йен был в ужасе и в истерике. Он кое-как домылся, сменил свою новенькую, стильную рубашку на голубой ужас от охранника и пошел к менеджеру по персоналу, у которого просто глаза из орбит вылезли при виде Йена. Йен старался изо всех сил поразить его своими навыками и умениями, отвлекая от своего внешнего вида, но HR не впечатлился. Выслушал его, поджав губы, сухо поблагодарил за потраченное время и выставил вон. Йен застыл перед его дверью ни жив, ни мертв. Выходит, все впустую? Только из-за блесток в волосах? Из-за тупой шутки Питера? — Эй, парень, — тронул Йена за плечо охранник. — Ты как? Йен посмотрел на него глазами, полными слез, и отвернулся. Он переоделся в туалете в свою рубашку, вернул охраннику его запасной вариант и поехал домой в полнейшем раздрае. — Хэй, как прошел день у моего любимого торгового… — начал было Питер, как только Йен появился в гостиной, но, увидев, в каком он состоянии, закончил уже тише: -… представителя. Что случилось? — Ты! — прошипел Йен, вскинув голову. — Это ты! И твои тупые шуточки! За каким хреном ты зарядил мой зонт этой мерзостью?! Ладно перья и конфетти, но гель с блестками! У меня вся голова в этих чертовых блестках! Я испортил рубашку, я отмывался в туалете офисного здания, я надел на собеседование рубашку охранника! HR смотрел на меня, как на пустое место! — Что? — нахмурился Питер, а потом его глаза округлились, в них промелькнул испуг: — О, господи! Малыш! Я совсем забыл. Извини меня! — Ну вот опять! — Йен вскинул руки, а потом сжал пальцами переносицу. — Я уже слышал это! Каждый раз одно и тоже: ты тупо шутишь надо мной, потом говоришь, что дурак, извиняешься, обещаешь, что больше так не будешь, но все повторяется. Из раза в раз! Одно и тоже! Я… Я устал. Я не могу так больше, Питер. Мне кажется, что я для тебя просто удобная мишень. — О, нет! Нет-нет-нет! — Питер рванул к нему, схватил за плечи. — Что ты такое говоришь?! Нет, малыш, ты не мишень! Ни в коем случае! Я люблю тебя. Просто я такой… Весельчак! — А мне вот совсем не весело, — Йен сбросил его руки и ушел в спальню. Он много времени провел в душе, пытаясь вымыть блестки. Устал, извел целую бутылку шампуня, но все равно до сих пор блестел. Йен плюнул на все, устало выбрался из душевой кабинки и рухнул в кровать. Питер пришел к нему, тихонечко устроился рядом, боясь пошевелиться. — Малыш… — наконец нарушил он тишину. — Лучше заткнись, — посоветовал Йен. — Насколько сильно я облажался? Йен фыркнул: — На сто десять процентов! — Черт! — ругнулся Питер. — Но я же не мог предвидеть, что дождь пойдет именно сегодня! — То есть в другой день гель с блестками на моей голове смотрелся бы нормально?! — взорвался Йен. Он ударил по выключателю прикроватной лампы, крутанулся на кровати и с гневом уставился на Питера. Питер же выдохнул вдруг: — Вау! Какой же ты красивый! — Не заговаривай мне зубы! — рявкнул Йен, тыкая в него пальцем. — Это блестки как огоньки в твоих волосах, — Питер потянулся к его лицу, но Йен хлопнул его по руке. — Фантастическое зрелище! Да и вообще, ты весь фантастический! Питер тоже сел, продолжая глядеть на Йена с восхищением. Йен смутился. Он не хотел так быстро сдаваться и прощать этого придурка, но Питер имел на него по истине магическое воздействие. Его восхищение и мягкий успокаивающий тон, его руки и губы, поза, выражающая покорство — все слишком сильно влияло на Йена. — Черт, — выдохнул Йен протяжно. Он не заметил сам, как оказался в объятиях Питера. Тот прижал его к себе и аккуратно поглаживал по голове. — Ну почему ты такой?.. — вздохнул Йен. — Какой? — Я ведь тебя люблю. Реально. Ты… Ты чудесный! Заботливый, нежный и все дела. Но эти твои шуточки! Черт! — Йен притерся к груди Питера ухом, слушая, как стучит его сердце. — Они меня бесят. И ты в этот момент бесишь. Но я не могу на тебя долго сердиться. Это ведь ты! — Прости, — тихо отозвался Питер. Они помолчали немного. Йен пригрелся в руках Питера, успокоился. Да, гримаса на лице HR-ра все еще стояла у него перед глазами. Йен хотел получить эту работу! Это ведь какое никакое повышение, карьерный рост, удовлетворение его амбиций. Словно подслушав его мысли, Питер проговорил: — Ты очень расстроился из-за работы? — Да. — Ты реально хотел работать в этой компании? Йен задумался. Да, хотел. В общем-то хотел. Но в первую очередь хотел доказать себе, что способен на что-то большее, чем просто быть офисным клерком. — Я просто хотел быть кем-то, — наконец произнес он. — Кем-то значимым. — Ты значим для меня, — признался Питер. — И раз ты хочешь быть кем-то, то как тебе мысль быть моим мужем? — Что? — Йен отпрянул от него, уставился в недоумении. — Выходи за меня замуж, — улыбнулся Питер. Он нырнул в свою тумбочку, достал коробочку, раскрыл ее перед Йеном. Тот, явно не веря всему происходящему, заглянул внутрь. На бархатной подушечке лежало кольцо с крупным красивым камнем. — О-ох! — выдохнул Йен в восхищении. — Знаю, что не очень романтично, но, — Питер достал кольцо, взял руку Йена в свои и, глядя ему в глаза, повторил: — Ты будешь моим мужем? Йен машинально кивнул, а потом следил, как кольцо скользило по его пальцу, пока не оказалось на своем законном месте. Йен поднял руку, разглядывая свое новое украшение. Камень очень красиво сверкал и переливался в свете прикроватной лампы. — Если хочешь, можем сделать все красиво. Ну, там, ресторан, свечи, музыка. Я встану на одно колено и при всех позову тебя замуж. А ты согласишься, — отвлек Питер Йена от любования кольцом. — Нет, — Йен сглотнул, перевел взгляд на него. — Не надо красиво. Вот так идеально. Очень в нашем стиле. — Так ты согласен? — Питер протянул руку. — Согласен! — твердо отозвался Йен и вложил свою ладонь в ладонь Питера, сжал и добавил: — При одном условии — ты больше никогда не будешь шутить надо мной. — Обещаю, — серьезно проговорил Питер. Йен прочитал в его глазах решительность и твердость данному слову и выдохнул с облегчением. Помолвку они скрепили страстным сексом, отчего Питер тоже стал немного блестящим — он очень увлекся волосами Йена и все сжимал и сжимал его пряди в кулаке.

***

Йен, как и большинство омег, с самого детства мечтал о большой, роскошной свадьбе. С белым костюмом, голубями, тортом, кучей гостей, танцами, угощениями и весельем. И все у него, наконец-то, сбылось. Они с Питером заложили полгода на подготовку, за которые Йен, скооперировавшийся с Руби, своим папой и братом Питера Лейном, сделал себе свадьбу мечты. Он подобрал идеальный костюм — молочно белый, с жакетом строгих линий без воротника, слегка расклешенными брюками и кружевным топом вместо рубашки. Нашел загородный отель с красивой террасой, утвердил декор и украшения — цветы, бусины и блестящая стена для красивых фотографий. Долго и придирчиво искал фотографа и стилиста по волосам. Экспериментировал с прической и макияжем и, наконец, остался доволен результатом. Все эти полгода Йен просто парил на крыльях. По крайней мере он так себя ощущал. Окрыленным, влюбленным и счастливым. Во многом благодаря тому, что Питер вел себя образцово-показательно. Ни одной тупой шутки в сторону Йена, ни одного подкола! Всегда бы так! Йен готов был каждый день Питеру в любви признаваться за это. И признавался. В общем, идиллия. И вот наступил этот долгожданный и знаменательный день. Йен не волновался. Он был уверен во всем. И в себе, и в гостях, и в стилисте с фотографом. И в Питере. — Так, все готово! — Руби ворвался в комнату Йена, где тот прихорашивался. — Ну-ка, подожди! Он аккуратно поправил прядку волос, что по его мнению упала не туда, и отступил, любуясь другом. — Ты такой красивый! У меня просто слов нет! — Я знаю, — промурлыкал Йен, крутясь перед зеркалом. Он знал, конечно он знал, что красив. Он этого и добивался. — Твой Питер точно уронит челюсть, как только тебя увидит, — Руби уверенно покивал, но спросил вдруг: — Ты точно в нем уверен? — Что за вопрос? — Йен нахмурился и посмотрел на друга через зеркало. — Просто, — Руби дернул плечом, — его шуточки… — Это в прошлом, — отрезал Йен, резко разворачиваясь. — Он изменился. И я не хочу об этом говорить! — Все-все! Успокойся! — Руби вскинул руки, будто сдавался. — Я ничего такого не имел в виду! — Ну вы где там?! — следующим в комнату влетел Лейн. — Уже все на местах! Йен, твой отец там волнуется под дверью! — Я готов, — Йен встряхнул руками. — Идите. Я следом. — Давай! — Руби и Лейн по очереди поцеловали его в щеки и убежали, а вместо них в комнату зашел отец Йена. Он застыл на пороге, пораженный и восхищенный. Приложил руку к груди и проговорил срывающимся голосом: — Ох, сын! Какой же ты красивый! — Спасибо, пап! — Йен протянул руки, и отец взял его ладони в свои, аккуратно сжал. — И так быстро вырос, — вздохнул отец. — Подумать только! Еще недавно я держал тебя на руках, а ты агукал и пускал пузыри носом. — Пап! — простонал Йен. — Да-да, извини, — отец отвернулся и быстро смахнул из глаз слёзы. — Все хорошо, — Йен приобнял его и отстранился, ободряюще улыбаясь. — Ну что, готов сбагрить меня мужу? — Я готов сопроводить тебя к алтарю и вручить твою руку твоему будущему мужу, чтобы он заботился о тебе и оберегал так же, как я, — торжественно проговорил отец, и теперь уже Йен вынужден быть утирать слезы. — Ну все, идем. Перед входом в зал для церемонии Йен все же остановился. У него внезапно вспотели руки, по телу пробежал холодок. — Все хорошо? — уточнил отец. — Все прекрасно, — улыбнулся ему Йен. — Идем. Двери распахнулись, заиграла музыка, и Йен с отцом вошли. В их сторону обернулись все, по рядам зрителей прокатился вздох восхищения. Тут же послышались щелчки фотоаппарата, да и зрители тоже снимали торжественную проходку жениха на свои телефоны. Йен же не обращал ни на кого внимания. Он смотрел ровно вперед, туда, где в конце красной ковровой дорожки, рядом с брачным регистратором стоял Питер, невероятно красивый в черном смокинге. Питер смотрел на него, и Йен видел в его глазах слёзы. Вот они наконец дошли, отец передал руку Йена Питеру, сурово ему кивнул и сел на свое место рядом с папой Йена. — Господи! — прошептал Питер, любуясь женихом. — Какой же красивый! Йен скромно улыбнулся — такого эффекта он и добивался. Церемония шла ровно, регистратор зачитал клятвы, женихи по очереди сказали «да» и под аплодисменты зрителей обменялись кольцами. — Целуй же меня! — воскликнул Йен. Питер рассмеялся, шагнул к нему ближе и поцеловал невероятно сладко и крепко. А потом был банкет, и поздравления родных и друзей, и подарки, и много поцелуев, и свадебный танец. Питер бережно держал Йена под спину и смотрел в глаза, и для них весь мир пропал в этот момент. Настолько они были друг в друге. Им осталось лишь одно — разрезать торт — прежде чем они планировали сбежать со своей свадьбы и провести незабываемую ночь в номере для новобрачных. С тортом Йен тоже размахнулся — заказал высокий, в несколько ярусов, с богатым декором и множеством начинок и прослоек. Целое произведение искусства. Гости отвлеклись от своих тарелок, потянулись ближе к столу молодоженов, чтобы побыстрее забрать себе кусочек, и скандировали: «Режь! Режь! Режь!». Йен с Питером взялись за нож и вместе сделали первый разрез под аплодисменты и радостные крики, а потом случилось непоправимое. Йен не успел ничего понять, как Питер схватил его за затылок и опустил лицом в торт. Всё вокруг замерло. Йен вынырнул из торта, как из воды: задыхаясь и отплевываясь. Крем размазался по его лицу, испортил макияж, попал в волосы и даже на жакет. Но самое ужасное было в том, что Питер смеялся. Веселился, как в последний раз. — Бум! — взревел Питер и вскинул вверх руки. — Да! Вот так! Он расхохотался, явно довольный собой. На его лице Йен сквозь пелену из крема смог разглядеть торжество. — Урод! — выкрикнул Йен и ломанулся из зала, не разбирая дороги. Ему вслед что-то кричали, кто-то побежал за ним, но Йен просто летел вперед. Слезы обиды смешивались со сладким кремом и текли у него по лицу. Его идеальная свадьба была испорчена.

***

Йен сидел в комнате, откуда ушел несколько часов назад радостный к своему будущему мужу, который снова повел себя, как скотина. Вместе с Йеном были Руби и Лейн, предпочевший встать на сторону Йена, а не своего брата. Основные страсти уже поулеглись, правда, Йен все равно чувствовал себя разбитым. Его испорченный жакет валялся на полу, топ он сменил на футболку, волосы помыл, но до сих пор ощущал липкую сладость сливочного, обалденно вкусного (Йен пробовал — заказывал у кондитера порцию пирожных, чтобы определиться с начинкой и декором) крема. В дверь постучали. Руби подскочил со своего места и открыл. На пороге стоял отец Йена. — Я войду? — уточнил он. — Конечно, мистер Ларсон, — Руби отступил, чтобы его впустить, кивнул Лейну, и они оба вышли из комнаты. — Ну как ты? — отец приблизился к Йену, присел перед ним на корточки. — Так себе, — не стал скрывать Йен. Он ужасно выглядел — нос распух от рыданий, глаза были красные и до сих пор на мокром месте, волосы растрепаны. От былого лоска и красоты не осталось и следа. — Мы с папой выпроводили гостей, — заметил отец, легко касаясь коленки Йена. — Спасибо, — тихо выдохнул Йен. У него самого сил ни на что не осталось. — И муженька твоего тоже отослал, пока не набил ему рожу, — в голосе отца скрипнул металл. Йен зажмурился, и слезы снова потекли у него по лицу. — Ш-ш-ш, сынок, — отец качнулся вперед, обнял Йена, прижал к груди, позволяя выплакаться. — Все хорошо. Я рядом. — Как же так, отец? — всхлипнул Йен. — Почему? Я же просил его! — Ш-ш-ш, — повторил отец, укачивая его, как ребенка. — Все будет хорошо. Только вот Йену так не казалось. Его тогда догнали: и Питер, и Руби, и его родители, и родители Питера, и Лейн, и друзья Питера. Да, знатный получился скандал. Йен кричал и плакал, Питер сначала оправдывался, потом тоже перешел на крик. Вмешались старшие, причем все единогласно поддержали Йена и признали, что Питер переборщил. — Это просто шутка! — кричал он. — Смешная! Чего вы взъелись на меня?! — Ты испортил свадьбу! — Йен бился в руках папы и Руби, отец, угрожающе стискивавший кулаки, стоял рядом, недобро глядя на зятя. — Да это ты сейчас все портишь! У тебя просто нет чувства юмора! — Ты знал! Ты знал, как много для меня значит эта свадьба, и все равно все испортил! Как тогда с работой! Я для тебя просто объект насмешек! — Не преувеличивай, — фыркнул в ответ на обвинения Питер. — Тебе просто нужно научиться смеяться над собой. Ведь это была лишь шутка. — Шутка, когда всем смешно, а не только тебе, — топнул Йен ногой. — Ты постоянно это делал. Постоянно унижал меня и высмеивал. — Относись к людям проще, малыш. Йен зажмурился и сглотнул. Ему стало горько. А еще он понял, что Питер будет продолжать, и его шутки с каждым разом будут становиться все злее. — Как я ошибался, — потерянно выдохнул он. — Ты не изменился. Остался все таким же мудаком, как был в школе. Я не хочу быть твоим мужем. Я не хочу быть объектом твоих насмешек. Йен выбрался из хватки папы и Руби, сдернул кольцо, которое Питер надел ему на палец несколько часов назад, и бросил мужу под ноги. Второй раз за вечер все замерли, ошарашенно глядя на бледного, как полотно Йена, и на внезапно растерявшего весь пыл Питера. — Йен?.. — неуверенно протянул Питер. — Все кончено, — Йен дернул подбородком. — Свадьба отменяется. Эти воспоминания пролетели в голове Йена, пока отец успокаивающе его поглаживал. — Я поступил неправильно? — тихо спросил он. — Что? — удивился его отец. — Нет! Это Питер неправ. — Я ведь мог предвидеть это. Мог понять, что Питер не изменится… — Как ты мог это предвидеть? Ты же не экстрасенс. — Но эти полгода, что длилась подготовка, Питер вел себя безупречно, — словно не слыша отца, продолжил Йен. — Он не шутил надо мной, помогал во всем и безропотно оплачивал все чеки, что я приносил. Он знал, как важна для меня эта свадьба, знал, что я с детства мечтал о таком торжестве. Знал и все равно все испортил. Пап! — Йен вскинул голову, посмотрел на отца с мольбой. — Почему так? — Потому что он говнюк, — резко отозвался отец. — Я помню, как учителя на него жаловались, когда вы учились в школе, и помню, что ты рассказывал про его проделки. Уже тогда можно было понять, что его «шалости» доставляли ему несказанное удовольствие. — Но я-то этого не понял! — в отчаянии воскликнул Йен, снова заливаясь слезами. — Понял, — успокоил отец. — И хорошо, что так рано. А мог бы увязнуть с Питером в несчастливом браке. Это гораздо хуже. — Вы столько денег потратили, и все впустую, — прошептал Йен. — Деньги — это последнее, о чем тебе нужно думать, — заметил отец. — Сейчас тебе нужно сохранять спокойствие и твердость и довести дело до конца. — О-ох, — выдохнул Йен и прижал ладонь ко рту. А ведь отец прав. Сможет ли Йен быть твердым? Сможет ли сопротивляться обаянию Питера? Сможет ли не поддаться на его чары и выдержать процедуру развода?

***

Это было трудно. И физически, и морально. Питер давил на жалость, умолял, соблазнял, заигрывал. Но Йен был тверд. Он не собирался терпеть насмешки. Он понимал, что Питер не изменится, не оставит свои шутки. Казалось бы, можно перетерпеть, ведь этот недостаток с лихвой перекрывался достоинствами Питера, но что-то Йена останавливало, мешало плюнуть на все и поддаться-таки на уговоры пока еще мужа. Йену повезло, что с ним рядом всегда были родители и Руби. Иногда звонил Лейн, чтобы поддержать. Даже родители Питера связывались с Йеном. Они очень тактично попросили не рубить с плеча и дать их сыну еще один шанс. — Я давал этот шанс. Прежде чем согласиться стать мужем Питера, я попросил его больше не шутить надо мной, но он выбрал самый главный день в моей жизни и испортил его. Где гарантии, что он не поступит так, когда, скажем, я буду рожать? На это родителям Питера ответить было нечего. Они с Питером встретились все же один раз в кафе. За соседним столиком заседали Руби с Лейном для подстраховки. Питер смотрел на Йена глазами побитой собаки и грустно улыбался. — Ну как ты? — Сам как думаешь, — дернул Йен плечом. — Я также. Они помолчали. Разговор, однозначно, не клеился. — Извини, — наконец выговорил Питер. — Я такой дурак. Йен фыркнул, посмотрел на него: — Ты опять? — Нет. Мне реально жаль, что все так получилось. Йен! — Питер протянул руки, чтобы схватить ладонь Йена, но тот быстро ее отдернул. — Черт! Йен! Зачем мы все разрушаем? Мы ведь любим друг друга! — Да, — Йен кивнул. — Любим. Но жить спокойно не сможем. Ты так и будешь всегда подшучивать надо мной. Это выше тебя. — Нет, Йен! Я смогу! — Питер вновь потянулся к Йену. — Не сможешь, Питер! — Йен тоже подался вперед. — Ты держался полгода, это да. Но выбрал самый неудачный момент для своей шутки. Ты знал, что свадьба, идеальная свадьба, само торжество очень важно для меня. Знал и все равно не сдержался. Я хочу, чтобы мой альфа был опорой и поддержкой. Но ты можешь в любой момент подвести. И твои шутки бывают очень злыми. — Йен, Йен, — Питер покачал головой. — Ты же ведь так ничего и не понял. — Видимо не понял, Питер, — Йен покачал головой. — И не пойму. Извини. Желаю встретить тебе такого омегу, что поймет и примет тебя таким, какой ты есть. Он поднялся и быстро вышел из кафе. Руби последовал за ним, Лейн остался с братом.

***

После развода прошло полгода. Йен более-менее оправился, пришел в себя и готов был двигаться дальше. И даже переехал в Нью-Йорк, решив пока сосредоточиться на карьере, а в Большом Яблоке для этого было больше возможностей. Йен перетаскал все свои вещи в квартиру, остановился посреди комнаты, чтобы выдохнуть и осмотреться. Квартирка у него была небольшая, но уютная, с необходимым минимумом мебели и техники. Прекрасное место для старта. Йен покивал себе головой и улыбнулся. Вдруг в дверь постучали. В коридоре обнаружился высокий и очень симпатичный альфа. — Хэй, привет, сосед! — взмахнул он рукой. — Я Стэн. Живу напротив. — Привет, Стэн! — улыбнулся Йен, предчувствуя приятное знакомство и соседство. — А я думаю, кто это тут шумит. А это ты вещи таскаешь. — Да, переезд дело хлопотное, — кивнул Йен. — Ну вообще здорово, что теперь в нашем доме будет жить такой красивый омега, — Стэн подмигнул, Йен заулыбался. Ему тоже понравился его сосед. — Ой! — вдруг воскликнул Стэн. — Что это у тебя там?! — Где? — Йен резко обернулся, но ничего за спиной у себя не заметил, а когда повернулся, Стэн дернулся в его сторону и довольно громко крикнул: — Бу! — О, господи! — Йен отшатнулся. — Шутка! — рассмеялся Стэн. — Понятно, — Йен скривился и без лишних разговоров захлопнул дверь перед его носом. — Не хватало мне очередного шутника. Бормоча под нос и передергивая плечами, Йен подошел к окну и выглянул на улицу. Увидел соседний дом, едущие по улице машины, людей и высокое голубое небо. Да, он со всем справится. И будет счастлив. Это его новая жизнь. В новом городе, в новой квартире, с новой работой. И больше никаких шутников! И это не шутка.