Первые Ангелы Смерти

      Смерть. Сколько боли, страха и несправедливости таиться в этом слове. Сколько сломанных судеб, историй и незаконченных дел. Смерть для Гарри Поттера никогда не была желанной. Он всегда, сколько себя помнил, отчаянно желал жить и боролся изо всех сил, чтобы этой самой смерти избежать. Но в этот раз бежать было нельзя — нужно было принять ее, чтобы избавить мир от чудовища, расколовшего свою душу и оставившего ее частичку в нем ещё тогда, в Хэллоуин 1981 года.       Гарри был мертв. Стоило бы это принять, а не терзаться сожалениями, но он не мог не размышлять о том, что было бы, если бы он поступил иначе. Что если бы он просто сбежал на другой край земли? Его бы никто не нашёл, магия даёт достаточно широкий спектр возможностей для этого. Он мог бы сфальсифицировать свою смерть, а сам уехать в другую страну, туда, где его никто не достанет. Или он мог ещё на первом курсе присоединиться к Волдеморту, когда он у зеркала предложил ему это. Или он мог позволить себе умереть ещё в тайной комнате, от яда василиска. Или просто запереться на Гриммо, и всю жизнь провести в затворничестве. Или тогда, у озера, позволить дементорам выпить его душу. Или позволить дракону испепелить его. Или встать перед Седриком на кладбище. Или, или, и ещё очень много или — он мог умереть столько раз, сколько и не сосчитать. И каждый раз ему удавалось обмануть смерть, он обладал таким талантом с самого младенчества. Он был профессиональным обманщиком, из раза в раз отбирающий у смерти жизни.       Если бы у него была аниформа, то ей был бы кот — обычный, черный бродяга, который, по некоторым суевериям, приносит неудачи. Котом, у которого девять жизней, который из раза в раз выкручивается, из, казалось бы, самых безнадёжных ситуаций. Гарри не знал, сколько он потратил жизней, но он точно знал, что уже привысил свой лимит, и теперь пришла пора выплачивать долги, ведь от смерти убежать невозможно. В истории было много жаждущих бессмертия, вечной жизни, но даже в магическом мире это было невозможным. У каждого способа был свой нюанс — философский камень даровал своему владельцу долголетие, но никак не молодость и защиту от шального проклятия; крестражи даровали своему обладателю имитацию бессмертия, но платой за это была душа и жалкое существование недочеловека; магия и множество зелий могли продлить жизнь, но не могли спасти от смертельных заболеваний и темных проклятий. Не существовало абсолютного способа, уникальной формулы бессмертия, к которому, так или иначе, каждый маг пытался приблизиться. Все были смертны, все без исключений, ведь смерть, рано или поздно берёт своё.       Саморефлексировать уже не было смысла. Как и искать другой выход. Его история уже закончена. Гарри медленно открыл глаза, и уставился на абсолютно белое пространство. «Только не снова» — подумал он. Неужели то чудовище с белесыми глазами будет преследовать его даже после смерти? Неужели те ведения будут его мучить даже здесь? Неужели он все таки что-то сделал не так, раз оказался, как говорил тот подросток? Тюрьма Времени? Какие законы мироздания Гарри успел нарушить? Избежал смерти множество раз? Это считается за преступление?       Он медленно повернул голову в сторону. «Нет, видимо не тюрьма» — удивлённо подумал Гарри. Недалеко от него стояла скамейка, под которой, судя по звукам, лежал свёрток с ребенком. Отведя от него взгляд, Гарри только сейчас осознал, что на нём нет одежды. А ещё на нем не было очков, но он все прекрасно видел. Хотя, чего удивительного, он ведь мёртв. Мысли плавно перетекли в прежнее унылое состояние.       Спустя ещё полтора часа, после очередного пласта удушающе тяжёлых мыслей, «Или, возможно, тут время и вовсе не течёт» — Гарри все же встал. Стоило ему подумать о том, что было бы не плохо найти свою одежду, как она тут же вернулась на его тело. Вот только к его удивлению, это была не привычная уже за время его скитаний куртка, а черный тулуп того самого существа, что мучало его своим присутствием с самого первого курса. Гарри с недоумением оглядел свои руки, обтянутые в перчатки, словно сотканные из тьмы. Ему это совершенно не нравилось. Это игра? То существо просто играет с ним? Что ему нужно? Для чего все это? Насмешка? Издевательство? Злорадство? Столько вопросов, и ни одного ответа. Да и кто ему ответит, в самом деле, белизна этого пространства? Ребенок под скамейкой? Может Дамблдор выпрыгнет, как чёрт из табакерки? Или то существо снова воплотиться за его спиной? Или он снова столкнется с тем заключенным, чьего имени уже не помнит?       Все это изрядно надоедало. Гарри верил, что хотя бы уже после смерти его не будут мучить загадками, и дадут наконец ответы на все его вопросы — не важно кто, хоть сама Смерть, ему и так уже было все равно, он ведь мёртв, но нет же. Даже после смерти его продолжают издевательски завлекать вопросами без ответов, играют с ним как с котом с помощью лазерной указки, которую он априори не сможет поймать.       Он посмотрел на абсолютно белое пространство и двинулся вперёд, подальше от лавки и все ещё хнычущего ребенка, вызывающего глубоко внутри него отвращение. Место напоминало вокзал Кингс-Кросс, только без людей и поездов... Так выглядит его смерть? По правде, Гарри был слегка разочарован. Он ожидал встретить родителей, близких друзей и знакомых, а не вот это вот все. Уныние и тоска — только так он мог охарактеризовать свое последующее существование здесь. Если, конечно, это вообще можно назвать существованием. Вечно бродить по белому пространству, без возможности найти выход. Все таки он точно как-то напортачил в своей жизни, или то существо оказалось достаточно злопамятным и могущественным, чтобы достать его даже после смерти.       Почему-то с каждым шагом тревожные мысли будто замедлялись, затихали, прекращая тревожить уставший от постоянного стресса разум. Гарри остановился. Скамейку уже не было видно, он ушёл достаточно далеко, и скорее всего уже не найдет пути назад к своему единственному ориентиру. Единственному проблеску жизни в этом бесконечно белом пространстве, в котором и с ума сойти недолго. И все же... Гарри медленно опустился, сел на пол, скрестив ноги. Он что-то упускал. Сознание не успело зацепиться за быстро проскользнувшую мысль. Гарри подумал о зеркале. Именно с него все и началось. Зеркало Еиналеж. Почему вместо заветного желания, которое, оно по идее должно было ему показать, он увидел то странное существо? Но потом, во время столкновения с Квирреллом, зеркало повело себя так, как и задумывалось — отдало камень тому, кто не желал его использовать, и Гарри, сколько бы не опасался, тогда так и не увидел того существа, которого панически боялся. Зато после ему не нужно было даже смотреть в то проклятое зеркало, существо само приходило к нему.       Почему-то Гарри начал ощущать холод. Его уши начали замерзать. Он накинул на голову капюшон, надеясь, что хоть немного сможет согреться. На мгновение прикрыв глаза, он замер, почувствовав странное копошение глубоко внутри. По глазам резануло словно кинжалом. Гарри закричал, и в панике распахнул глаза. Что-то сверкнуло. Он поднес ладони к лицу, проморгался, и увидел, что на них падает яркий белый свет. Перед глазами мерещилась кровь, которой не было. «Что происходит?!» — Испуганно подумал он. «Почему со мной снова что-то происходит?!» — Гарри начал в панике тереть глаза, которыми он все ещё чувствовал фантомную боль. Его начало подташнивать. Голова кружилась, в ней нарастал сводящий с ума гул, хотелось просто оторвать ее, чтобы не чувствовать появившейся боли. Гарри упал на пол и свернулся калачиком, сжимая руками голову. Казалось, ещё немного и он потеряет сознание от болевого шока.

***

      Альбус Дамблдор с нарочитым спокойствием брел в ту сторону, где ощущал присутствие не до конца умершего человека. Он уже знал, кого встретит. Он уже знал, что скажет ему. Хоть внешне и казалось, что Альбус безмятежен, внутри него была удрученность, а ещё глубже металась тревога. Он боялся момента раскрытия всех карт — его гложила совесть. Он боялся представить, что чувствовал Гарри, когда увидел воспоминания Северуса. И он боялся смотреть ему в глаза. Но в то же время он понимал, что должен помочь ему. Должен объяснить, наконец-то рассказать ему все без утаивания, и помочь в принятии будущего решения.       Он чувствовал, что наконец дошёл. Он видел его — Гарри заметно вырос, на нем не было очков, была потрёпанная и разорванная, вся в крови и грязи истасканная одежда, он стоял рядом со скамейкой, задумчиво рассматривая свёрток с крестражем. Альбус незаметно подошёл к погруженному в себя юноше, натянул на лицо улыбку и произнес:       — Ты не можешь ему помочь.       Гарри Поттер медленно повернулся к нему. Его взгляд был отсутствующим, в нем не было ни проблеска эмоций. Словно из него вытянул душу дементор. Абсолютное безразличие в его глазах заставило бывшего директора Хогвартса вздрогнуть.       — Профессор. — Тихо, утвердительно произнес Гарри. — Как вы думаете, где мы?       — Понятия не имею, мой мальчик. Это, как говорится, вопрос к тебе. — Осторожно ответил Альбус.       Он слишком долго готовился к этому разговору. С трудом встретившись с глазами Гарри, он продолжил:       — Мне нужно многое тебе рассказать и объяснить. Я задолжал тебе ответы.       — Дары Смерти, — всё с тем же отсутствующим видом прервал Гарри Поттер, и его губы искривила жутковатая улыбка. Альбус застыл. Его наиграно жизнерадостное выражение тут же исчезло с лица.       — Д-да? — Обеспокоенно спросил он, его взгляд заметался. Что-то было не так. Альбус пытался подавить плохое предчувствие, но не получалось. Что-то было очень не так.       — Три брата из сказки, победившие саму смерть, — насмешливо отозвался Гарри, лукаво смотря на Альбуса. — Предметы, созданные самой смертью, наделённые неведомой никому доселе магической силой. Великое искушение для глупцов, желающих вкусить такое заветное бессмертие... Вы с Геллертом Гриндевальдом сошлись на фоне общей одержимости абсолютным всемогущием. Вы искали их, забыв о своей семье, эгоистично бросив свою больную сестру. — Альбус в ужасе отшатнулся, а Гарри лишь жестоко рассмеялся. — Вам так неприятно слышать правду? — Наиграно удивлённо поинтересовался Гарри Поттер. Дамблдор молчал, не в силах ответить. Вина, которую он испытывал, захлестнула его полностью.       — Что-ж, опустим все это. — Вдруг полностью переменился в лице Гарри, вернув то пугающее равнодушие. Альбус с трудом сосредоточился на его лице, пытаясь абстрагироваться от нахлынувших чувств.       — Вам наверняка интересно узнать, что такое дары на самом деле, — не успел Альбус ответить, как Гарри жестом остановил его порыв, — и что на самом деле произошло тогда с тремя братьями? Это поистине захватывающая история о трёх наивных глупцах, возомнивших из себя невесть что.       Гарри стал ходить из стороны в сторону, сцепив руки за спиной. На мгновение Альбусу показалось, что его глаза стали ослепительно белыми, такого же цвета, как и пространство, в котором они находились, но лишь на мгновение.       — Думаю, вам будет интересно послушать эту историю. Впрочем, у вас нет другого выбора — у нас есть все время мира, — в его взгляде пронеслось странное выражение, которое Альбус не смог идентифицировать, — и поверьте, мы с вами успеем охватить все интересующие нас моменты. Считайте это моей маленькой прихотью, небольшим катарсисом. Все же, каждому человеку свойственно желание, чтобы его выслушали.       — Сказка, — продолжил Гарри, не глядя на Альбуса, — всегда удобна. Её легко вплести в культуру. В учебники, в байки старушек, в украшения на ярмарках. Знаешь, что самое парадоксальное, профессор? — Перешёл он внезапно на ты. — Иногда в самой правдивой сказке больше лжи, чем в самой бессовестной лжи.       Он замолчал, глядя куда-то в белесую пустоту, и его голос потемнел:       — Три брата. Трое смертных. Три избранника.       — Избранника кем? — выдавил из себя Альбус, голосом чуть слышным, будто боялся нарушить тишину этого места.       — Мной.       Дамблдор вздрогнул. Гарри медленно поднял на него взгляд. Глаза его уже не были зелёными — их заменили белые огни, в которых чувствовалась древность.       — Это я выбрал их. Я, Смотрящий. Я — Время. Я — Смерть. Страж мультивселенной. Судья тех, кто играет с вечностью. Они были моими ангелами. Ангелами смерти.       Когда-то, давным-давно, во времени, что не укладывается в человеческое восприятие, братья Певереллы не были просто волшебниками. Они были велики. Умны, талантливы, амбициозны. Каждый из них носил в себе черту, нужную для баланса — мудрость, силу и умение различать правду.       Они спасли один из миров, разрываемый на части — вмешались в течение событий, спасли множество жизней. Это нарушало естественный ход, но я увидел в них потенциал. Они были теми, кто мог бы стать рукой правосудия Времени, как Джодах стал моей правой рукой когда-то в другой временной линии.       Я дал им силу. Они стали ангелами смерти, как и Джодах, и выполняли приказы безукоризненно, до тех пор, пока не познали вкус власти.       — Они не просто пользовались дарованной им силой, — продолжал Гарри, глядя в пустоту. — Они начали её использовать... Не по назначению. Они стали вершить судьбы по своему вкусу. Стирали неугодные им миры. Модифицировали время на локальных участках, возвращая жизнь любимым... Или убирали тех, кто по их мнению недостоин жизни. Они разрывали мой плащ снова и снова.       — Это звучит совсем как... — прошептал Дамблдор, так и не закончив, но было понятно и без слов, что именно он имел ввиду.       — Все падшие начинают с идеалов, — просто сказал Гарри. — Но идеалы не дают права переписывать чужие судьбы.       — В какой-то момент я понял, что они перестали быть хранителями. Они стали игроками. Они разорвали естественный ход времени, что связывал время одного из ключевых миров, и тот мир исчез — стёртся из реальности, как вырванная страница из книги. Миллиарды душ — и все они погибли. Это был окончательный приговор, и я лишил их сил. Но не смог сразу уничтожить — они были частью Времени, они были связаны со мной настолько крепко, что разорвать эту связь попросту невозможно без последствий. И они бежали. И в последней попытке... — Гарри на мгновение замолчал, глядя в бесконечность, — Они вложили остатки своей украденной силы в три объекта. И скрыли их от меня.       Плащ, жезл и камень.       Дар Неприкосновенности. Дар Абсолютной Силы. Дар Связи с мёртвыми.       — Вы назвали их Дарами Смерти, потому что не поняли сути. Это были... осколки бунта. Последние проявления их воли.       — Но почему ты не уничтожил их? — выдохнул Альбус.       — Потому что даже у Смотрящего есть ограничения. Я могу судить, могу заточать, могу направлять, но я не могу уничтожить суть. Только время может стереть след, и только, если тот не продолжает влиять на ход событий. Но дары... Они продолжали жить в желаниях людей. Пока кто-то жаждет силы, они существуют. Пока кто-то боится смерти — они реальны. И ты, Альбус, и Геллерт... вы были их жалким отголоском. Их эхо. Всего лишь ещё одна человеческая попытка обмануть свою природу. Вы стали новыми воплощениями их воли в попытке продолжить то, что было начато задолго до вашего рождения.       Гарри замолчал. Дамблдор стоял, побелев, как сам воздух вокруг них.       — Почему ты рассказываешь мне это, Гарри?       — Потому что теперь я вспомнил кто я. Что я. И почему я не мог умереть все эти годы. Смерть обходила меня, потому что я был ей. Я не был готов... до этой самой ночи. Мне нужен был тот, кому я мог бы выговориться, ведь несмотря на все это, я все ещё человек.       — И что теперь? — прошептал Альбус.       Гарри повернулся к нему, и на его лице мелькнуло выражение чего-то неизбежного.       — Теперь я Смотрящий. Не просто мальчик, который выжил. Не просто призрак с крестражем. Я — тот, кто восстановит баланс. Я вижу то, что скрыто. Я помню, что было забыто. И я знаю что братья Певереллы вернулись.       — Чего?! — Альбус с шоком воскликнул. — Но ты сказал...       — Они не вернулись в прежнем виде. Они не люди, они лишь аномалии во времени. Блуждающие в мультивселенной, ищущие способ вернуть утраченное. И я чувствую их приближение. Один из них уже пробился. Он носит маску.       Гарри обернулся в пустоту, где раньше была скамейка. Она исчезла. Вместо неё — разлом в пространстве, чернеющий вихрь.       — Мне пора. А тебе стоит принять случившееся, Альбус Дамблдор. Ты уже мертв, и исправить ошибки, совершенные в жизни, к которым тебя подталкивала сущность Кадмуса ты не в силах. Это не в твоей власти. Прими свою смерть, и наслаждайся ближайшей вечностью. Не терзайся свершенным, это деструктивно для твоего разума.       Он шагнул вперёд — и исчез в тьме.       А белое пространство начало разрушаться.