missing out

      Понедельник. Наиужаснейший день недели. Нэнси приходиться покинуть свою теплую, уютную кровать после третьего будильника подряд, который звенел раздражительней обычного, словно нарочно издеваясь над её усталостью. Сейчас ранее утро, за окном середина осени. Казалось, совсем недавно солнце пробивалось теплыми лучами внутрь квартиры и освещало всё вокруг, теперь же холодные ночи пробирали до самых костей.       Предварительно приняв душ и почистив зубы, Уиллер, уселась на стул посреди кухни. В квартире было так непривычно тихо, ни надоедливого брата с его дружками, ни истерик сестры, только спокойствие, в котором слышалось тиканье часов. Но даже спустя два месяца, Нэнси всё ещё не успела окончательно привыкнуть к этой опустевшей тишине.       На столе перед ней лежала стопка свежих газет. Она читала статьи одну за другой, но каждая казалась точной копией предыдущей, даже если тема была совершенно другой. Всё одно и то же: мелкое хулиганство в центре города, ограбление какого-нибудь магазина, подготовка к очередным праздникам. Будто в их городе больше ничего и не происходило. Эта повторяемость бесила её своей предсказуемостью, но в какой-то странной степени и успокаивала — словно стабильность, напоминая, что мир вокруг всё ещё держится в равновесии.       Нэнси откинулась на спинку стула и уставилась в окно, за ним лениво кружили листья, идущие к земле. Как будто её собственная жизнь ничем не отличалась от этих заголовков — такая же монотонная, застывшая в рутине и до жути предсказуемая.

***

      Когда Нэнси вошла в здание редакции, в нос ударил знакомый запах чернил. Когда-то он казался ей вдохновляющим, напоминая о значимости каждого слова написанного здесь, но со временем он стал таким противным, что почти невыносим. Всё выглядело как всегда: гул от нескончаемых переговоров, спешка, звон телефонов. Сотни голосов сливались в бесконечную какофонию, создавая ощущение, что редакция жила своей собственной жизнью. — Уиллер, — кто-то её окликнул и Нэнси сразу узнала этот цинический голос.       Подходя ближе она одарила мужчину наигранной улыбкой, спустя столько месяцев работы здесь, этот жест стал не более чем формальностью, но мужчина даже не удостоил её взглядом. — Опаздываешь, — продолжил он, — будь хорошей девочкой, и принеси-ка мне кофе. — Конечно, — процедила она сквозь зубы.       Уиллер так бесило это высокомерие от сотрудников, её полгода уже как повысили, но кого это волнует? Для всех она была и будет оставаться: принеси, подай. Благо, недавно внутрь здания поставили автомат с кофе, теперь ей не приходилось каждый раз ходить в кафе за углом, выслушивая собственные мысли о том, как ей это всё надоело, но почему-то она до сих пор здесь.       Эти пару минут, пока она ждала злосчастный стаканчик кофе казались вечностью. Тем временем в голове Нэнси крутилась одна и та же мысль: Я должна что-то написать.       Что-то, что поставит всех на место, и этой унизительной работой, которую она делает сейчас, займется кто-то другой. Нэнси слышала разговоры, кто-то говорил о новенькой, пришла только сегодня, но уже успела поставить всю редакцию на уши. — Она такая одарённая, — говорил один из мужчин. — Точно принесет нам денюжки, — поддерживал другой.       Нэнси пыталась делать вид, что она не слушает, будто не слышит как после мнения о новенькой, все начали обсуждать её. Уиллер так крепко сжала стакан, что в моменте забоялась, что раздавить его.       Сделав всего шаг от автомата, она внезапно с кем-то столкнулась. Кофе выплеснулся и оказался на полу. — О боже, извините, я не хотела… — спешно заговорила Нэнси, ноги предательски ели заметно задрожали и она отступила на полшага. — Все хорошо, — послышался на удивление спокойный ответ.       Тогда же Нэнси подняла свой взгляд и невольно задержала его, осматривая собеседницу напротив. Перед ней стояла высокая девушка с нежно-голубыми глазами и легкий улыбкой. Светлые, медового оттенка волосы с небрежной укладкой не касались даже плеч. Неужели это та самая новенькая? Стоит здесь, прямо перед ней, и о боже, как же Нэнси было стыдно. Но по какой-то причине она верила её словам, будто это была не формальность, а искренность.       Сотрудники сидящие поблизости, сразу обратили внимание на произошедшее. — Смотрите как Уиллер подаёт первое впечатление. — Она как всегда.       В офисе началось обсуждение, ещё более бурное чем ранее. — Идиоты, — произнесла себе под нос Нэнси, настолько тихо, что и сама расслышать не могла, но новенькая ещё больше ухмыльнулась. В этот момент из-за спины Нэнси послышался громкий хлопок ладоней, данный жест был свойственный лишь одному человеку, после него все вернулись к своей работе. — Уиллер, полагаю, ты уже знакома с Робин Бакли, — раздался уверенный голос мистера Бауэра, главного редактора, — с сегодняшнего дня твоей напарницей. — Напарницей? — переспросила Нэнси с удивлением приподняв брови. — В последнее время ты не справляешься, а у мисс Бакли имеется отличный опыт, — воодушевляющее говорил мистер Бауэр с воодушевлением так, словно представлял звезду мирового масштаба, — Тебе выпала отличная возможность, но учти, она может стать последней, — Нэнси заметно зажалась, выбора у неё всё равно не было, — У нас есть шикарная идея для статьи, и если всё получится — ты можешь забыть об увольнении. — Что за статья? — сухо поинтересовалась Нэнси и мужчина протянул папку, напоминающую досье. — Майя Хоук, — начал он, — сейчас она на пике популярности, но после обвинений бесследно исчезла. Люди хотят знать всё: настоящее имя, подробности личной жизни, прошлое… всё, что возможно узнать. — Хотите сказать, она настолько популярная, что никто даже имени её настоящего не знает? — скептически спросила Уиллер. В голосе ощущалось раздражение. Ей казалось абсурдным то, что люди восхищаются кем-то, не зная совершенно ничего. — Честно, мне без разницы кто она такая и что в ней нашли люди. Мне главное то, что она может дать нам, а именно — прибыль.       Ну конечно, а что можно было ожидать от Бауэра? Типичный скупердяй, ничего особенного. — Удачи, — бросил он напоследок оставляя девушек одних. — Ну что? Напарница, — будто специально выделяя произнесла Робин, — Что будем делать? — она вся сияла от предвкушения, будто давно мечтая работать с Нэнси. И это малость пугало. — Для начала проясню две вещи, — равнодушно начала Уиллер, — Первое: мы не напарницы, а вынуждены работать вместе, по крайней мере я — точно. Второе: не знаю что ты наплела Бауэру и остальным, но только посмей помешать мне, — Бакли воодушевленно кивала на каждое её заявление, вслушивалась в каждое слово.       Последний шанс. У Нэнси оставался последний шанс. И она не даст кому-то всё испортить, не сейчас, не снова. Она тяжело выдохнула, ей всё ещё нужно отнести это гребаное кофе.

***

      Спустя всего несколько часов они обе стояли на пороге домика на окраине города. Мокрые листья намертво прилипли к асфальту на подобии ковра, а от утреннего дождя под ногами стояли лужи, кое-где настолько огромные, что их приходилось обходить. Воздух был невыносимо тяжелый, вмещая в себе запах сырости и земли. — Миленькое местечко, — бросила Робин осматриваясь вокруг. В голосе слышалась легкость, будто она намеренно хотела разрядить обстановку.       Нэнси промолчала. Она аккуратно протянула руку и всего в сантиметре от двери замерла, словно идя через себя, но тут же продолжила. Три негромких стука и дверь резко распахнулась. На пороге оказалась девушка лет двадцати, особенно бросались в глаза её взъерошенные рыжие волосы собранные в хвост, веснушки по всему лицу и напуганный взгляд. Будто она не ожидала их увидеть. Это точно была она — Макс Мейфилд. — Здравствуйте, я Нэнси, а это Робин. Мы из «Вестника», — объяснила Нэнси, — Мы с вами говорили по телефону насчет того, чтобы задать вам несколько вопросов лично. — Ах да, — сообразила девушка, — проходите, — она нехотя отошла, давая им возможность войти.       Внутри дом оказался куда уютнее, чем выглядел снаружи. Пахло несвежим чаем, смешанным с ароматом старых, запылившихся книг. На одном из столов покоились стопки писем, некоторые были небрежно разорваны и открыты, другие же хаотично разбросаны. — Я не против рассказать вам всё…— на секунду Макс замолчала, — Но я не хочу, чтобы моё имя было в газете. — Мы это учтём, — кивнула Нэнси.       Девушка взяла в руки горячий кофе, её взгляд начал дрожать и она начала: — Я долгое время работала в этом месте. Ничего особенного, простая уборщица. Тогда время было позднее, где-то за одиннадцать, я работаю ночными сменами, поэтому для меня это не странность, — она сделала глоток, — я никогда не была фанаткой Майи, даже никогда представить себе не могла, что когда-то увижу её. В тот день на этом стадионе у неё был концерт, но я не думала, что кто-то мог остаться. Я ошибалась. Мы пересеклись случайно, как будто там не было ничего такого, хотя кто знает как далеко это могло зайти если бы не её телохранитель.       Всё это время Нэнси что-то записывала в блокнот, время от времени поднимая свой взгляд. Кивала, и продолжала писать дальше, изредка что-то спрашивала или уточняла. Робин просто слушала, внимательно, как будто запоминая каждое слово. — Что по вашему могло произойти дальше? — выпалила Бакли совершенно не стесняясь. — Я…— Макс такого явно не ожидала. Вопрос застал её врасплох и не сумев подобрать слов, её слегка приоткрытый рот застыл, в немом шоке. Но Робин выглядела серьезно, намеренная услышать честный ответ. —Робин, — виновато протянула Уиллер, — Извините, она не хотела, — Нэнси сильнее сжала ручку и прикусила губу, словно чувствовала полную вину за сказанное «напарницей». — Ничего страшного, — Макс опустила взгляд. Её это задело. — Мне правда инте…— ей не дали закончить. И, о боги, взгляд Нэнси в этот момент… Она готова была убить. И Робин заткнулась. Как же Нэнси была зла, из последних сил сдерживаясь, чтобы не закричать. После секундной паузы Уиллер все-таки решилась: — Вы знаете имя телохранителя? — он вполне может стать следующей зацепкой. И, собственно, подтвердить слова Макс и рассказать свою версию. — К-конечно, — запнулась она, — Дэвид Харбор.       Воцарилась тишина. Нэнси доделала последние пометки, стараясь выглядеть непоколебимо и одновременно сочувственно. И это у неё получалось отменно, чего не скажешь о Бакли. Неужели она не может хотя бы иногда симулировать сожаление? — После вы никак не контактировали? — это был последний вопрос, который волновал Нэнси, больше им тут делать нечего. — Нет. Больше нет.       Несмотря на настойчивые уговоры Макс, чтобы девушки остались немного подольше, они отказались. Точнее отказала Нэнси, тем самым решив за обеих. Они проторчали здесь почти час, на улице помалу начинало смеркаться. Прохладный воздух сразу же ударил в лицо. — Что за хуйня, Бакли? — выдала Нэнси, как только они отошли на достаточное расстояние от дома. На улице стало ощутимо прохладней и единственное, чего желала Уиллер, так это оказаться дома. — Я хотела помочь, между прочим, — возразила Робин и Нэнси фыркнула, услышав это, — Честно, мне показалось, будто она тебя боялась. Строишь из себя строгую журналистку с милым личиком, — Бакли улыбнулась. Это выводило. — Прошу прощения? Это был допрос, а не свидание. Я не должна казаться милой, — Уиллер открыла дверь машины и уселась за водительское сиденье, словно больше не желая продолжать диалог. — Да ладно тебе, — Робин села рядом за пассажирское и пристегнулась, — Ты что ли не заметила то, как она на меня пялилась? — О Боже… — простонала Нэнси закатив глаза, — Ты всегда такая? — Какая? Очаровательная? — и Робин ухмыльнулась так, как она делает всегда. Нэнси хотела биться головой об стену, но лишь бы не разделять компанию с ней. Самой несносной, раздражающей и прямолинейной девушкой на свете — Робин Бакли. — Невыносимая, — исправила Нэнси.       Предварительно пристегнувшись, Нэнси надавила на газ, решив, что лучше доехать до редакции в тишине. В салоне негромко играла музыка, хоть что-то расслабляющее за день. На самом деле поведение Макс казалось странным, но оставалось в пределах нормы. Она ведь такое пережила… Внезапно молчание нарушила Робин. — Знаешь, она ощутимо избегала конкретики, — Нэнси по-прежнему была сосредоточена лишь на дороге, а наводка Робин для неё была не более чем без основанным предложением, у них слишком мало зацепок чтобы думать об этом. — И что? Некоторые люди это делают во избежание триггеров. — Или если хотят что-то скрыть, — выдвинула Бакли. — Ты тычешь пальцем в небо. — Возможно, — всю оставшуюся поезду Робин тупо пялилась в окно, даже не обращала внимание на Уиллер. Оно и к лучшему.       Если честно, Нэнси хотелось бы обсудить всё услышанное, поделиться предположениями, обсудить, но что-то заставляло её не доверять этой блондинке. Что-то на подсознательном уровне, что не могла контролировать Нэнси. И она молчала. Только думала.

***

      После того как она с Робин приехала, ей пришлось проторчать на работе ещё пару часов. Обычно её обязанности сводились к рутинному редактированию уже написанных статей, исправить грамматику, убрать лишнюю воду, изредка добавить пару строк. Не большее.       Сегодня же всё было иначе. Сегодня её работа этим не ограничилась. Она уселась за стол, разложила перед собой папку, выданную мистером Бауэром, и детально изучила каждую страницу. Сначала бегло, затем медленнее. Потом вернулась к началу, перечитывая всё заново, слово за словом. Документы пахли типографской бумагой вперемешку с дешёвыми чернилами, и этот запах только усиливал головную боль.       Каждый абзац казался ей одинаковым, пустым, будто нарочно переписан десятки раз. И всё же что-то в этом деле настойчиво тянуло её дальше, заставляло копаться, выискивать детали, которые могли ускользнуть от глаз других. Почему именно я?       Этот вопрос всё время звучал в голове. Почему Бауэр решил поручить это дело ей, а не кому-то более опытному? Это вызывало у неё смешанные чувства. Благодарность и отчаяние. Возможно, он специально поставил перед ней слишком сложную задачу, чтобы она точно не выполнила её. Но Нэнси сделает всё, чтобы доказать обратное.

***

      Семь вечера. Время, когда нога Уиллер наконец ступила домой. Опустошенная и морально убитая, она, сняв с себя уличную одежду, ввалилась в спальню и упала на кровать. Сегодняшний день казался бесконечным, и Нэнси понимала, это всего-лишь начало. Это её интриговало и одновременно пугало.