Оборванная нить

Она не любила, когда к ней прикасались. Не просто не любила — не позволяла. Её звали Акито. Странное имя для девчонки, сказали бы. Но ей подходило. Она была похожа на осень, только без листьев — только холод, напряжение и тихая злость в глазах. В коридорах школы её обходили стороной. Не потому что боялись — потому что не понимали, а незнание всегда вызывает опасение. Да и те, кто пробовал прижаться, похлопать, обнять "по-дружески", потом почему-то долго смотрели в пол. Её не били. Не домогались. Она не делилась травмами и не писала дневников. Просто где-то глубоко внутри тела у неё была точка, до которой дотрагиваться нельзя. Никогда. Ни при каких условиях. Даже ветер, когда задирал край её рубашки, вызывал короткое раздражение — как будто он позволил себе лишнее. Она не была жертвой. Она была как дикая собака — чтобы верить, в чужое тепло. Однажды учитель положил ей руку на плечо, и спросил: "Ты в порядке, Акито?" Она подняла глаза. И даже не шевельнулась. Но он тут же убрал руку, будто обжёгся. Хотя она и пальцем не дёрнулась. Сила в ней была не в крике — в тишине, наполненной угрозой. Иногда вечером, когда никого не было, она всё же позволяла себе прикосновение — своё. Тыльной стороной ладони к собственному горлу. Как будто проверяла — живёт ли ещё. Акито сидела на лавке у школы, взгляд уткнулся в телефон. День был тихий, обычный — пока не подошли трое парней. Незнакомые лица. Один из них, высокий, с растрёпанными волосами, наклонился к ней: — Слушай, а пойдём с нами? Погуляем, будет весело. — Нет, спасибо, — отрезала она, даже не поднимая глаз. — Да ладно тебе, — вмешался второй, улыбчивый, дружелюбный. — У нас ребята нормальные, мы просто по центру пройдёмся. — Я сказала нет,— она повторила чуть жёстче. Парни переглянулись, и вдруг тот, первый, закинул ей за голову руку, потянул ближе, словно по-братски. Его голос стал мягким, уговаривающим: — Ну давай, это будет прикольно. Я заплачу, мы подружимся… Внутри у Акито что-то дрогнуло. Она вздрогнула, опустила взгляд. В животе сжался холодный комок, а в груди стало тесно. Сердце билось не в такт. Тревога нарастала. — Нет. Спасибо, — тихо повторила она, выскользнула из-под его руки и быстро пошла прочь. Парни переглянулись в недоумении. — Эй, — окликнул её тот же, первый. — Ты куда? Мы ещё не договорили! Он догнал её и положил ладонь на её плечо. В тот миг что-то сорвалось. В глазах Акито мелькнуло резкое, почти звериное движение — она развернулась и трижды ударила его: так чётко, как будто тело само знало, куда бить. Парень отшатнулся, пошатнулся. Его друзья подбежали. — Ты что, сумасшедшая?! — выкрикнул один из них. — Зачем ты это сделала?! Она уже дышала так, будто бежала всю дорогу. Лёгкие горели. Когда второй схватил её за руку, что-то внутри взорвалось. — Не трожь меня! — крик сорвался хрипом, и она ударила снова. И снова. И снова. Через несколько секунд все трое лежали на земле. Кровь на лицах. Без сознания. А она стояла над ними, и в её глазах застыл взгляд — как у того, кто только что увидел собственное преступление. Перед ней встала картина. Она — маленькая девочка. Половина лица и одежда залиты кровью. В руках — тяжёлый, окровавленный нож. Чьё-то тело на полу. Чьи-то крики. И запах железа. Картина захлопнулась, как дверь, и Акито рванула с места. Она бежала, не разбирая дороги. Только бы не видеть. Только бы не помнить. Она неслась по улице, не замечая ни лиц, ни машин, ни шума вокруг. Только удары сердца в висках. Только хриплое дыхание. Только липкая кровь на ладонях — чужая, но сейчас это уже не имело значения. Внутри было ощущение, что за ней гонится не кто-то снаружи, а она сама — та, маленькая, с ножом в руках. > "Ты уже это делала…" — шептало внутри. "Это не первый раз…" Поворот за поворотом. Она оказалась в узком переулке, стены давили, как клетки. В груди всё сжалось, она опустилась на корточки, вцепилась пальцами в волосы. Сердце не слушалось. Воздуха не хватало. Она посмотрела на руки — на коже засохшие капли крови. Сейчас. Здесь. Не тогда. Не в детстве. Но тело не верило. Шаги приближались. С каждым звуком дыхание Акито становилось тяжелее, громче, сбивчивее. Она понимала: решение нужно принять сейчас. Резко поднявшись, начала шарить взглядом по комнате. В углу, под слоем пыли, лежала короткая железная палка. Толстая, тяжёлая… и с одного конца — рваный острый край. Акито схватила её. Ладони сразу стали липкими от пота. В проёме уже колыхалась тень. — Эй… кто тут? — голос был мужской, осторожный, но уверенный. Она почувствовала, как сердце забилось в горле. Не дожидаясь, пока он войдёт, Акито схватила камень с пола и метнула в сторону тени. Глухой удар о стену. Потом — второй камень, уже прямо в него. — Эй! Прекрати! — он явно не понимал, что происходит. — Хватит! Я не бомж, который тут живёт! Стоп, всё! Достаточно! Ты меня слышишь?! Его голос был громким, резким. Акито замерла. Камень выпал из её руки. Крик сработал на неё, как плеть на дикое животное: не прибавил злости, а, наоборот, будто выдернул из ярости. Она вздрогнула, в глазах вспыхнул страх. В ушах застыл этот крик, и она уже не могла пошевелиться. Будто кто-то невидимый держал её на цепи. — Ой, ну не надо же было в меня камнями кидаться, — продолжил он уже тише, пытаясь придать голосу шутливость. — Чуть не убила. Он струсил с плеча пыль, сделал шаг вперёд. — Прости. Я тебя напугал? Ну ладно… Давай познакомимся. Меня зовут Кацу. А тебя? — он протянул руку. Акито сидела на полу. Сначала посмотрела на него, потом — на протянутую ладонь. Медленно отодвинулась назад. Кацу сделал шаг к ней. Она снова отодвинулась. Он выпрямился, оглядел комнату. Его взгляд упал на железную палку, которую она держала в руках до этого. Он поднял её и подошёл ближе. Акито напряглась, мышцы каменели. Кацу присел на корточки, перевернул палку тупым концом к ней и протянул: — Давай ещё раз попробуем. Меня зовут Кацу. Она остолбенела, не понимая, что он делает. Но, не отводя взгляда, взялась за кончик палки. — Акито… — тихо произнесла она. — Ну, приятно познакомиться, Акито, — он бросил палку в сторону и сел рядом. — У тебя что-то болит? Если нужно, помогу. — Нет, спасибо, — коротко ответила она. — Ну ладно… А что ты тут делаешь? — он говорил спокойно, без давления. — У меня тот же вопрос, — отрезала она. — Я сюда почти каждый день прихожу, — он пожал плечами. Она промолчала. — Прости… — тихо сказал она. — Ой, да ничего.Так что ты тут делаешь? Минуты две она молчала, будто пыталась понять, зачем он всё ещё здесь и почему не пытается дотронуться. — Просто так, — наконец ответила она. Кацу кивнул, но в его взгляде было что-то, что Акито не смогла прочитать.