Искренность не идеальна

— Я думаю ты мне нравишься, так что прочитай пожалуйста. — Стоящая напротив девушка протянула конверт с письмом. — Прости, я не возьму его. — Парень миловидно улыбнулся и продолжил, — Видишь ли, я недавно только недавно вышел из отношений и пока даже не рассматриваю новые. Так что прости, но я пошёл. Чонгук даже глазом моргнуть не успел, как девушка тут же убежала. — Ну вот черт, я же старался не обидеть её. — Ты жесток. Которая это по счету? — Рядом стоял лучший друг Чона. Они идут комплектом, неразделимы, а поэтому все уже привыкли и в такие моменты даже не обращают внимание на его присутствие. — Ха, я уже не считаю. Скоро буду ходить с табличкой «не в поиске отношений». Мы с До Хи расстались только месяц назад, а все так и метятся на её место. — Помоги найти мне девушку. Чонгук резко остановился, приблизился к лицу друга и прищурил глаза. — Ты заболел, Тэхен? Тэ медленно отстранился назад, метая взгляд по сторонам. — Нет, просто, у тебя уже такой опыт в отношениях, а я так и сижу один. Как-то не честно даже. А люди что думают? — Парень отошёл и стоя спиной к собеседнику продолжил. — Время быстро идёт, не успею обернуться, как у тебя уже будет семья, дети, а я все также один. У тебя уже не будет так много времени на меня, а у меня так и не будет никого помимо тебя. Хах, умереть в одиночестве. Звучит грустно. — Эй эй, ты не депресуй так, братан. Кто сказал, что у меня будет мало времени на тебя? Для тебя время всегда найдётся. — Чон подошёл и развернул парня. — Но раз уж ты захотел попробовать, то я, как хороший друг, должен тебя правильно наставить хаха. — Он схватил Тэ за плечи и направил в сторону студентов. — Выбирай. Тэхен долго рассматривал студентов, но никто не приглянулся, пока он не обернулся назад. Красивая, высокая и… почему-то уж очень напоминает лучшего друга. Тэхен долго рассматривал ее, пока на нем не повис друг. Следуя взгляду Тэхена, с внезапным интересом, Чонгук продолжил, — Она понравилась тебе? Ого, не думал, что у тебя такой вкус в девушках. Строгая, сосредоточенная… Интересно. Тэхен немного вздрогнул от внезапной тяжести друга на плечах. — Нет, она просто… очень похожа на… — Он запнулся, не решаясь закончить мысль «на тебя». — Вообще, ладно, давай попробуем. Но как? Просто подойти? Снимая руку с плеч Тэхена, но оставаясь рядом, с уверенной ухмылкой. — Ха, оставь это профессионалу. Смотри и учись, ученик. — Он сделал шаг вперед, подстроившись под направление движения девушки и ее подруги. Девушка, которую заметил Тэхен, шла рядом с яркой, улыбчивой девушкой. Лину что-то оживленно рассказывала, размахивая руками, а Хана слушала внимательно, с легкой, едва заметной улыбкой на губах и спокойным, аналитичным взглядом. — Привет, — легко встроившись в их траекторию, обращаясь к Лину с обаятельной, открытой улыбкой. — извините, что прерываю, но у меня тут друг глаз положил на вашу подругу. — Он кивнул в сторону Ханы, которая слегка приподняла бровь, но не выглядела раздраженной, скорее заинтригованной такой прямотой. — А я, как верный оруженосец, должен помочь ему завязать разговор. Чонгук, кстати. А это Тэхен. — Он отступил на полшага, давая Тэхену пространство. Тэхен покраснев до корней волос, но собравшись, сделал небольшой поклон. — Эм… Да. Привет. Я Тэхен. Очень приятно. Лину всплеснула руками, ее глаза загорелись азартом. — Ооо! Какая встреча! Я Лину! А это Хана! — Она подтолкнула слегка Хану вперед, к удивлению последней. — Ну что, Хана, твое время пришло, знакомься! Хана спокойно, с достоинством, глядя сначала на Чонгука, потом на Тэхена, все же заговорила. Ее голос был ровным и приятным. — Здравствуйте. Хана. Приятно. — Ее взгляд задержался на Чоне на долю секунды дольше, оценивая его уверенность, затем перешел на смущенного Тэхена. — Мы как раз обсуждали, что кампус сегодня особенно прекрасен для новых знакомств. Тэхен тут скромничает, но он отличный парень. Учится на спортивном менеджменте, знает толк в командной игре. — Он подмигнул Тэхену, пытаясь его расшевелить. Тэхен, поймав подмигивание, попытался взять себя в руки. — Ага… Да, люблю спорт. Футбол, в основном. А вы… на каком факультете? Лину была полна энтузиазма. — Мы на дизайне! Я — графический, а Хана — промышленный! Она у нас гений конструкций и эргономики! Практически инженер! Хана слегка покачала головой, но улыбка стала чуть заметнее. — Лину преувеличивает. Просто интересуюсь тем, как вещи работают для людей. А ты, Чонгук? Ты тоже «верный оруженосец» спортивного менеджмента? — В ее вопросе прозвучал легкий, едва уловимый вызов, интерес к его личности. — О, нет, я вольная птица! Юриспруденция. Буду защищать невинных и громить коррупционеров. Или наоборот, посмотрим, где платят больше. — Он рассмеялся, его самоуверенность играла. — Но сегодня моя миссия — помочь другу не растеряться перед такой… впечатляющей девушкой. Тэхен продолжил, чувствуя себя немного третьим колесом, но подталкиваемый локтем Чонгука. — Да… Мне действительно было бы интересно… поговорить. Может, как-нибудь… выпить кофе? Или… — Он растерялся. Лину снова вступила, подталкивая Хану. — Да конечно! Хана, это же отличная идея! Ты же хотела попробовать тот новый кофе в кафе у библиотеки? Идеальное место! Хана взглянула на подругу с выражением, которое можно было прочитать как «Ты опять за свое», но сопротивляться напору Лину было бесполезно. Она повернулась к Тэхену, ее взгляд был вежливым, но пока без особого личного интереса. — Кофе… Да, почему бы и нет. Допустим, завтра? После лекций? Скажем, в четыре? Тэхен почти подпрыгнул от неожиданного согласия. — Да! Точно! Четыре — отлично! Я буду… эм… ждать там. Чонгук довольный, как слон, похлопал Тэхена по спине. — Вот видишь? Все просто! Отлично договорились. Завтра, четыре, кафе у библиотеки. Тэхен будет сиять от нетерпения. — Он бросил Хане и Лину свою самую ослепительную улыбку). Рад был познакомиться, девчонки. Удачи с проектами по дизайну! Лину весело помахала и развернулась. Она уже тащила Хану за собой. Хана кивнула на прощание, ее взгляд еще раз скользнул по Чону, прежде чем она повернулась. — До завтра, Тэхен. Девушки скрылись за углом здания. Тэ выдохнул, как будто пробежал марафон, и обернулся к Чону. — Чонгук! Ты видел? Она согласилась! Прикинь, я иду на свидание. — Широко улыбаясь, с облегчением и восторгом. Чонгук, смеясь, обнял друга за шею и начал вести его в сторону их корпусов. — Конечно, согласилась! Кто устоит перед моим талантом свахи и твоей… эм… очаровательной неуклюжестью? Ты был мил, как щенок. Девчонки это любят. Иногда. Высвободившись из захвата, но все еще сияя он спросил, - «Щенок»? Спасибо, конечно. Но она… она серьезная какая-то. Не похожа на того, кто мне подойдет. Чонгук пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень задумчивости. - Ну, она сложная. Умная, независимая. С ней придется постараться, братан. Не разлей водой, как с тобой. Но ничего, я буду рядом, подскажу. - Он хлопнул Тэхена по плечу. - Ладно, герой любовного фронта, беги на лекцию, а то опоздаешь. Я тебя после у выхода с твоего корпуса ждать буду. Тэхен лишь кивнул, энтузиазм немного сменился легким мандражем. - Да… Ладно. До встречи! И… спасибо, Чонгук. Серьезно. Они разошлись в разные стороны. Чонгук шел к своему факультету, его обычная самоуверенная ухмылка слегка потускнела. В голове крутилась мысль: "Похожа на меня… Странно. И этот взгляд… Интересная девчонка. Надо будет присмотреть за ней для Тэхена получше." Он отмахнулся от этих мыслей, ускорив шаг.

***

Тэхен вышел из своего корпуса, морщась от яркого послеполуденного солнца. Он уже ждал Чонгука, переминаясь с ноги на ногу, мысленно прокручивая завтрашнее свидание. Друг подошел сзади и легонько ткнул его в бок. - Эй, мечтатель! Как лекция? Не уснул? Тэхен вздрогнул от неожиданности. - А! Ты… Нормально. Хотя голова сейчас больше Ханой забита. Чон, а что я вообще буду с ней говорить? Она же такая слишком… умная. Про промышленный дизайн? Я в этом ноль! Чонгук закинул руку на плечи Тэхена, направляя его к выходу с кампуса. - Успокойся, паникер. Говори о том, что интересно тебе. Спроси, что интересно ей. Слушай. И главное — будь собой. Ну, почти собой. Чуть менее дурашливым. И не смей про футбол больше десяти минут подряд. - Он засмеялся. - Пойдем домой? У меня родители опять уехали до выходных. Тоска смертная в пустой квартире. - Да, пойдем. А то я уже голодный как волк. И… спасибо. Без тебя я бы, наверное, сбежал завтра, хах. Чонгук задрал подбородок, изображая важность. - Пожалуйста! Это моя святая обязанность — вытаскивать лучшего друга из скорлупы одиночества. Хотя… - его тон стал чуть серьезнее - …ты уверен, что тебе это надо? Мы же отлично вдвоем справляемся. Тэхен помолчал, глядя под ноги. - Я… я не знаю. Мне просто кажется, что так… надо. Что все через это проходят. А то правда, как-то не по-взрослому. Они шли по знакомым улицам, болтая о пустяках — о строгом преподавателе Чонгука, о смешном случае на лекции Тэхена, о новой игре. Но подспудное волнение перед завтрашним днем витало в воздухе. Чон чувствовал это и старался разряжать обстановку своими обычными подколками и историями.

***

Квартира была просторной, но немного безличной — следы редкого присутствия взрослых. Зато в комнате Чогука царил творческий хаос: плакаты с играми и фильмами, гитара в углу, стол, заваленный ноутбуком, книгами и пустыми чашками от кофе. Скинув куртку и ботинки, Чонгук направился к кухне. - Бутерброды с ветчиной и сыром? Или гоняем в магазин за раменом? Тэхен, сделав то же самое, с облегчением плюхнулся на диван в гостиной. - Бутерброды сойдут. Сил идти никуда нет. Через несколько минут друг вернулся с тарелкой бутербродов и двумя банками колы. - Держи, герой. Подкрепись перед завтрашним боем. Тэхен с благодарностью взял бутерброд. - Ты как всегда спасаешь. Они ели, обсуждая Хану. Чон давал советы, иногда довольно абсурдные «Представь, что она — сложный игровой босс, и ты должен найти ее слабое место!», что заставляло Тэ смеяться и немного отпускать напряжение. Потом переключились на игру — устроили баттл в гоночном симуляторе на приставке, подключенной к большому телевизору в гостиной. - Дааа! Обгоняю! Ты где, улитка? В песочнице застрял? - Яростно нажимая на кнопки геймпада. - Заткнись! Я тебя на вираже возьму! Вот! Ага! Попался! Чонгук завыл в фальшивом отчаянии, когда его машину вынесло в барьер. - Нечестно! У тебя контроллер с читерским ускорением! Они возились, кричали от восторга и дразнили друг друга, как в детстве. Напряжение дня постепенно улетучивалось, заменяясь привычной, теплой атмосферой их дружбы. Время летело незаметно. Стало поздно. Чон зевнул во весь рот, потягиваясь. - Ладно, капитан любви, пора баиньки. Диван твой. Или… - Он оглянулся на свою комнату - …хочешь, со мной? Матрас широкий, но гарантий на присутствие одеяла не даю. А то тут в гостиной как-то… пустовато. Тэхен устало улыбнулся. - Да, пожалуй. Но лучше дай мне второе одеяло раз не умеешь себя во сне контролировать. Они почистили зубы, переоделись в то, что было под рукой у Чона (футболки и спортивные штаны). Погасили свет в комнате, оставив только тусклый ночник. Улеглись на широкий матрас, каждый на свою сторону, но близко — как делали это сотни раз за годы дружбы во время ночевок. В темноте наступила тишина, нарушаемая только их дыханием и далекими звуками города за окном. Волнение перед свиданием снова накрыло. - Чонгук? - Ммм? - Его друг уже засыпал, но все же ответил. - А вдруг завтра я облажаюсь? Совсем? Она же сразу поймет, что я… неопытный. И не такой умный, как она. Чонгук повернулся на бок, лицом к Тэхену, в темноте были видны лишь смутные очертания. - Слушай сюда, балда. Во-первых, «неопытный» — это не приговор, это повод учиться. Во-вторых, она не богиня, а человек. У нее тоже есть свои тараканы, поверь. А в-третьих… - он помолчал секунду, - …ты — потрясающий друг. Веселый, надежный, настоящий. И если она этого не разглядит с первого раза — ну и фиг с ней. Ее потеря. - Его голос звучал необычно серьезно и тепло. Тэ почувствовал, как тепло разливается у него внутри от этих слов. - Спасибо, брат. Я… я не знаю, что бы без тебя делал. Парень легко ткнул его в плечо. - Скучал бы и играл в одиночные игры. А так — живешь припеваючи. Теперь спи. Завтра важный день. И помни — я на подстраховке. Можешь звонить в любой момент паники. Тэ улыбнулся в темноте. - Спасибо. Спокойной ночи, Чон. - Споки, Тэ. Тэхен закрыл глаза. Мысли о Хане смешались с усталостью и теплом, исходящим от друга рядом. Его слова успокоили его, но где-то в глубине души остался легкий, непонятный осадок. "Ее потеря…". Почему-то эта фраза отозвалась внутри особенно сильно. Он слышал, как дыхание друга рядом стало ровным и глубоким. Постепенно, убаюканный этой близостью и знакомым ритмом дыхания лучшего друга, Тэхен тоже погрузился в сон. Чонгук же лежал с открытыми глазами еще несколько минут, глядя в потолок, едва различимый в полумраке. Образ Ханы — спокойной, умной, немного загадочной и… неуловимо знакомой — всплывал перед ним. И странное чувство — не ревности, а скорее… беспокойства? — легким холодком пробежало по спине. Он отмахнулся от него. "Все для друга", — подумал он с привычной решимостью, повернулся на другой бок и тоже закрыл глаза, стараясь уснуть. Тишину комнаты нарушало только их синхронное дыхание.

***

Луч солнца, настырный и золотой, пробился сквозь щель в шторах и упал прямо на веко Тэхена. Он заворчал, инстинктивно пытаясь зарыться лицом в подушку, но вместо мягкой ткани уперся в теплую спину Чона. Друг уже ворочался, издавая недовольные звуки, неохотно выныривая из сна. — Эй, вставай, соня королевская! — Тэхен ткнул его в бок, голос хриплый от сна, но уже с искоркой предвкушения. — Не проспи свою миссию поддержки! Чонгук ответил невнятным мычанием, натягивая одеяло на голову, как щит. Но Тэхен был неумолим. Пальцы, быстрые и щекотные, нашли незащищенные ребра. — А-а-а! Изыди, исчадие утра! — Чонгук взвился на кровати, пытаясь поймать атакующие руки. Началось: короткая, веселая и бестолковая возня, подушки летали, как снаряды, смех двух взрослых парней звучал по-детски беззаботно, разгоняя остатки ночной серьезности. — Капитулирую! Белый флаг! — Чонгук выдохнул, отбиваясь последней подушкой, его волосы торчали идиотскими рожками. — Но только при условии немедленного и обильного кофеина! Они вскочили, толкаясь плечами и смеясь, в тесной ванной комнате. Зеркало быстро запотело от их дыхания и брызг воды. Чон, как обычно, ухитрился забрызгать его до состояния размытой абстракции, вызвав возмущенное фырканье Тэхена: «Хоть бы вытер, неряха!» Одевались быстро, под аккомпанемент привычных подколок. Тэ ехидно заметил разные оттенки черного на носках Чонгука. Тот лишь величественно поднял подбородок: «Это не небрежность, о неразвитый эстет, это деконструкция монохрома! Деревенщина!» Настроение витало легкое, почти воздушное, заряженное утренней энергией и азартом предстоящего дня. Выйдя из подъезда, они направились не к привычной автобусной остановке, а к черному, сдержанно-роскошному седану, который ждал чуть в стороне, будто тень. За рулем сидел Мистер Ким, водитель семьи Чона, человек с лицом, высеченным из гранита десятилетиями службы. Его кивок был почти незаметен. — Доброе утро, молодые господа. Опазываете в университет? — голос Мистера Кима был ровным, без эмоций. — Да, спасибо, Мистер Ким, — ответил Чон, стараясь звучать обыденно, но легкое напряжение в его позе выдавало дискомфорт от этого атрибута семейного статуса. Тэхен лишь молча уселся, привычно игнорируя обстановку. Чонгук всегда старался не акцентировать внимание на своем фоне, и Тэхен уважал это. Дорога прошла в тишине, нарушаемой лишь шумом двигателя. Тэ смотрел в окно, его пальцы нервно барабанили по колену. Чонгук заметил это. Опять.

***

Университетская столовая гудела сотнями голосов. Друзья, отыскав свободный столик, устроились с подносами. Но еда явно не шла Тэхену впрок. Он ковырял рис вилкой, взгляд отсутствующий. — …и главное, не начинай говорить о статистике побед «Реала» прошлого сезона, если она спросит о спорте, — Чон пытался шутить, откусывая котлету. — Хотя… если учитывать её поведение на лекциях может, цифры ее и заинтересуют… — Чон, — Тэхен перебил его, голос напряженный. — А что, если я вообще не смогу связать двух слов? Она же такая… собранная. Умная. Я на ее фоне буду выглядеть как… как… — Как Тэхен? — Чонгук поставил стакан с соком со стуком. — Слушай, братан, ты меня извини, но меня уже реально достало твое нытье! — Его голос звучал резче, чем он планировал. В его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с чем-то другим — беспокойством? — Ты классный парень. Просто будь собой. Ну, почти собой. Чуть приглуши свой внутренний ураган минут на пятьдесят. Все будет ок. Тэхен потупился, покусывая губу. На что друг лишь вздохнул, смягчившись. Идея родилась спонтанно, как попытка убить двух зайцев: успокоить друга и… самому убедиться, что все идет гладко. Страховка. — Ладно, смотри что, — Чон наклонился через стол, понизив голос. — Чтобы ты не скулил тут до вечера и не позорил меня… Я пойду с тобой. Ну, не совсем с тобой. Я приглашу Лину. Подругу Ханы. Будет двойное свидание. Так тебе будет спокойнее, да? И я смогу… эм… подстраховать, если что. Тэхен поднял глаза, в них вспыхнула надежда. — Правда? Ты смог бы? — Для тебя, нытика? Придется, — Чон фыркнул, но легкая улыбка тронула его губы. — Лину, та шило-в-попе, вроде ко мне неплохо относится. Думаю, согласится. Договоримся после лекций.

***

После пар они встретились у главного входа. Чонгук уже ждал, перекидываясь шутками с парой однокурсников, но его взгляд постоянно выхватывал из толпы приближающегося Тэхена. И вот они подошли — Хана и Лину. Лину сияла, как новогодняя гирлянда, увидев Чонгука. Хана шла рядом, спокойная и немного отстраненная, но ее взгляд скользнул по Чону с едва заметным интересом. — Приветик! — Лину помахала им обоим. — Готов к кофе? Чон шагнул вперед с фирменной самоуверенной улыбкой. — Привет, красавицы. Слушайте, тут у нас небольшая корректировка планов. Тэ тут немного… волнуется. — Он кивнул на друга, который старался не смотреть на Хану. — А я, как верный оруженосец, не могу бросить его в беде. Поэтому… не против, если мы составим вам компанию? Я приглашаю, конечно. И Лину — ты же не откажешься скрасить мой вечер? Лину всплеснула руками: — Конечно, не откажусь! Это же вдвойне веселее! Правда, Хана? Хана посмотрела на Тэхена, который старался изображать уверенность, потом на Чонгука с его обезоруживающей ухмылкой. В ее глазах мелькнула тень сомнения, но она лишь слегка кивнула: — Если так удобнее… почему бы и нет. Кафе у библиотеки было уютным и не слишком шумным. Они устроились за столиком у окна: Тэхен и Хана друг напротив друга, Чонгук и Лину — по бокам. Чон легко взял на себя роль ведущего, заказав для всех кофе и пару десертов «на пробу». Лину тут же включилась в болтовню, щебетала без умолку, обращаясь в основном к парню напротив. Тот отвечал ей шутками, поддерживал разговор, но его внимание было рассеяно. Взгляд постоянно, почти рефлекторно, возвращался к Тэхену и Хане. Тэхен поначалу был скован. Он слишком старался: поправлял несуществующие складки на рубашке, слишком громко соглашался с незначительными замечаниями Ханы, его шутки звучали немного вымученно. Хана отвечала вежливо, но сдержанно, ее умные глаза изучали его. Чонгук чувствовал, как внутри него закипает что-то похожее на раздражение. "Соберись, болван", — мысленно подбадривал он друга. И вдруг случилось чудо. Лину завела разговор о новом инсталляционном проекте на факультете дизайна. Хана оживилась, ее глаза загорелись. Она начала объяснять концепцию, и тут Тэхен, к своему удивлению, нашел точку соприкосновения: он вспомнил похожий принцип, использованный в дизайне одного нового стадиона. Он осторожно вставил реплику. Хана остановилась, посмотрела на него с искренним удивлением, потом… улыбнулась. Не вежливой улыбкой, а настоящей, заинтересованной. Они заговорили. Тэхен постепенно расслабился, его природное обаяние и самоирония начали пробиваться сквозь скованность. Он уже не пытался угодить, он просто говорил — о спорте, об университете, о глупых случаях. И Хана слушала, задавала вопросы, иногда смеялась — тихо, но искренне. Чонгук наблюдал за этим. Сначала по его лицу пробежала волна облегчения и даже гордости. "Молодец, Тэ, вот так держать!" Но затем, по мере того как их диалог становился живее, а смех Ханы — чаще, в груди Чона защемило странное, холодное чувство. Не ревность… нет. Скорее, тревога. Или предчувствие? Он видел, как Тэхен расцвел, как уверенность наполняла его, и понимал, что источником этой уверенности была… не его поддержка сейчас, а его *присутствие* рядом. Как костыль. И что будет, если костыль убрать? И почему этот успешный диалог друга с девушкой, которая… неуловимо напоминала его самого, вызывал у него не только радость, но и легкий дискомфорт? Лину пыталась привлечь его внимание, трогала за рукав, задавала вопросы. Чонгук автоматически отвечал, шутил, но его мысли были там, напротив. Он ловил обрывки их разговора, следил за выражением лица Ханы. Она смотрела на Тэхена с растущим интересом, и это… настораживало. "Все идет по плану. Отлично же идет. Чего ты нервничаешь?" — пытался он убедить себя. Когда кофе был допит, а десерты съедены, Чон первым нарушил затянувшееся комфортное молчание между Тэхеном и Ханой. — Ну что, команда, — он хлопнул ладонями по столу, заставляя всех вздрогнуть. — Отличный старт! Но все хорошее когда-нибудь кончается. Завтра же выходные, нечего тут киснуть в кафе! Предлагаю продолжить завтра — в парке развлечений! Адреналин, сахарная вата и проверка вестибулярного аппарата на прочность! Кто за? Лину тут же подхватила идею с восторгом. Хана, после секундного раздумья и взгляда на Тэхена, который смотрел на нее с вопросительной надеждой, кивнула: «Звучит… интересно». Тэ засиял. Чон улыбался широко, но в глазах не было прежней беззаботности. Он поймал взгляд Ханы. Она смотрела на него с тихим, оценивающим любопытством. Он быстро отвел глаза.

***

— …и потом она улыбнулась, когда я рассказал про тот случай с футбольным мячом и деканом! Ты видел? — Тэхен расхаживал по гостиной Чона, размахивая руками, его лицо все еще светилось от возбуждения. — Она действительно умная, но не зануда! И этот ее взгляд, когда она слушает… Чон полулежал на диване, щелкая пультом без цели, перебирая каналы. Он слушал, поддакивал: «Ага», «Круто», «Ну я же говорил», но энтузиазм друга его не заражал. Внутри все еще клокотало странное чувство. Он видел этот взгляд Ханы. Видел, как Тэхен ожил только тогда, когда понял, что Чон рядом, как его щит. Видел, как Лину смотрела на него с открытой симпатией, и это оставляло его равнодушным. — Чонгук? — Тэхен остановился перед ним. — Ты как? Выглядишь не очень… Лину тебе не понравилась? Она же классная, веселая. Чонгук оторвался от мелькающего экрана. — Кто? А, Лину? Да норм девчонка. Энерджайзер. Просто… устал немного. И за тебя волновался, дурак. — Он попытался улыбнуться. — Но ты справился. Молоток. Особенно когда перестал изображать из себя эталон галантности и стал собой. Тэ смущенно ухмыльнулся, плюхнулся на диван рядом. — Спасибо, что был там. Без тебя… не знаю. Эти слова почему-то кольнули Чона. — Всегда пожалуйста, — пробормотал он. Чтобы перебить неловкость, он включил какой-то громкий боевик. — Смотри, тут как раз взрывают все подряд. То, что нам надо после такого насыщенного дня. Они устроились поудобнее, плечом к плечу. На экране лились потоки нереалистичной крови, гремели взрывы, но мысли обоих были далеко. Тэ перебирал в голове моменты разговора с Ханой, ее улыбки, ее серьезные, красивые глаза, которые иногда смягчались, прям как у его друга... Он чувствовал прилив надежды и… благодарности к Чону, который был его якорем. Чон смотрел на экран, но не видел его. Перед ним стояли другие картинки: как Тэхен напряженно молчал, пока он, Чонгук, не включился; как лицо Тэхена осветилось облегчением, когда он подсел; как Хана смотрела на Тэ в конце вечера — уже без прежней отстраненности. И это странное, холодное чувство не отпускало. "Все для друга", — снова и снова твердил он себе, как мантру. "Все правильно". Усталость от насыщенного дня и эмоциональной встряски медленно накрывала их. Глаза слипались, голова Тэхена клонилась набок, пока не нашла точку опоры на плече Чона. Тот сначала напрягся, потом расслабился. Он не стал его будить, лишь осторожно поправил подушку за его спиной. Шум боевика превратился в далекий гул. Чон чувствовал тепло друга, его ровное дыхание. Постепенно его собственное дыхание выровнялось, мысли замедлились, утонув в усталости. Последнее, что он осознал перед тем, как провалиться в сон, было легкое движение его руки — она сама собой легла на плечо Тэ, как бы придерживая его. И тогда, на самой грани сознания, тревога ненадолго отступила, уступив место тихому, знакомому умиротворению от этой близости. Экран телевизора мерцал в полутьме, освещая два спящих силуэта на диване, слившихся в неловкой, но естественной позе уставшей дружбы. Завтра будет парк развлечений. А пока — тишина, нарушаемая только синхронным дыханием и бессмысленными диалогами с экрана.

***

Резкий, слишком громкий смех из прихожей ворвался в сон Чону, как ледяная вода. Он дернулся, пытаясь понять, где он, и тут же ощутил тяжесть на своем плече и тепло вдоль всего бока. Друг, мирно посапывавший, привалился к нему всей грудью, голова удобно устроилась в ложбинке между плечом и шеей. Чонгук замер. Шум за дверью гостиной стал отчетливее — это были голоса его родителей, вернувшихся из поездки раньше срока. — …а этот контракт просто кошмар, я говорила, нужно было настаивать… — несся голос матери. — Дорогая, они сами поняли свою ошибку, не стоит… — отвечал отец. Дверь в гостиную распахнулась. Чонгук успел лишь широко открыть глаза, полные паники и недосыпа. Его родители замерли на пороге, их взгляды скользнули по спящему Тэхену, прилипшему к их сыну, по скомканным пледам, по пустым пачкам от чипсов на полу. На их лицах промелькнуло удивление, быстро сменившееся… пониманием? Мать улыбнулась, а отец кашлянул. — О, извини, сынок, — отец первым нашел дар речи, его голос звучал неестественно ровно. — Не хотели… помешать. Просто заглянули сказать, что вернулись. Продолжайте спать. Мы в кабинете. — Он быстро потянул мать за рукав. Мать кивнула, ее взгляд еще раз скользнул по ним с мягкой, смущенной улыбкой. — Да, да, конечно. Спокойного… продолжения сна. — Дверь тихо прикрылась. Чон застыл, как статуя. Тэхен замычал, протирая глаза. — Чо? Кто? — Мои родители. Они тут. И они видели… ну, это.. — Чонгук отодвинулся, указывая на диван и их общий вид. Тэхен сел, - Да они же привыкли уже к такому, че ты? Чонгук и Тэхен вышли с гостиной. Родители переглянулись. Мать улыбнулась той же мягкой, всепонимающей улыбкой. — Не смущайтесь так. — Она положила руку на руку мужа. — Мы не будем мешать. У нас много работы в кабинете. Идите, развлекайтесь, сегодня же выходной. — И они удалились, оставив парней стоять посреди прихожей. — Сдаюсь. Идем собираться в парк. Может, карусели выбьют это из головы. Сборы превратились в спасительный ритуал. Чон, стараясь заглушить неловкость и странное щемящее чувство от утренней сцены, набросился на гардероб с невиданным рвением. — Нет, эта футболка слишком простая! — он выбросил ее на кровать. — Вот эта! С этим принтом! Она подчеркнет твои плечи! — Он сунул вещь в руки ошеломленному Тэхену. — Джинсы — эти, темные, они стройнят! Туфли? Нет, кроссовки, но ТОЛЬКО эти, чистые! — Чонгук суетился вокруг друга, поправлял воротник, закатывал рукава с особым старанием. — Волосы! Дай сюда гель! — Он нанес немного средства и начал взъерошивать Тэхену волосы, стараясь добиться эффекта «стильного беспорядка». — Чонгук, да перестань! — Тэхен отбивался, но смеялся. — Это же просто парк! Мы туда как на свидание идем, а не на показ мод! — Молчи! — Друг приставил палец к его губам, его глаза горели азартом, почти маниакальным. — Ты должен выглядеть… идеально. Ха-ха! Просто чтобы… ну, чтобы Хана ахнула! — Он отступил, оглядывая свое творение. — Да… Отлично. Настоящий сердцеед. Почти как я. — Но его собственная улыбка была немного напряженной. По дороге в парк, в такси их охватило детское возбуждение. Они вспоминали прошлые походы: как Чонгука стошнило на «Центрифуге» в 14 лет, как Тэхен застрял на самом верху «Колеса Обозрения» и панически звонил Чонгуку снизу, как они объелись сахарной ваты и потом не могли есть два дня. Смеялись громко, толкались, забыв на время и про девушек, и про неловкое утро. Радость была чистой, простой — радостью от предвкушения *совместного* приключения, как в старые добрые времена. Сама мысль о том, что они идут на *двойное свидание*, казалась сейчас абсурдной и далекой. Встреча с Ханой и Лину у ворот парка слегка охладила этот пыл. Девушки пришли вовремя, Хана в удобных кроссовках и джинсах, с сумкой через плечо, выглядела собранной и готовой к действию. Лину сияла, увидев Чонгука, и тут же бросилась к нему. Приветствия были вежливыми, но немного формальными после вчерашней вечерней близости парней. И тут начался парадокс. — О, «Падающая звезда»! Поехали! — крикнул Тэхен, увидев знакомый экстремальный аттракцион. — Нет уж, я помню, чем это кончилось! — засмеялся Чонгук, хватая его за руку. — Идем лучше на «Комнату страха»! Там хотя бы не вывернет наизнанку! — Комнату страха? Серьезно? — поморщилась Хана. — Я предпочитаю что-то более… интеллектуальное. Может, лабиринт зеркал? — Да! Зеркала! — подхватила Лину. — Там можно классные селфи делать! Так и пошло. Тэхен и Чонгук, словно магнитом, тянуло к «детским» аттракционам: американским горкам, башням свободного падения, тирам. Хана и Лину предпочитали более спокойные развлечения: колесо обозрения, прогулку на лодочках по искусственной речке, ту самую комнату смеха с кривыми зеркалами. Группа постоянно распадалась и сходилась вновь у касс или ларьков с едой. И каждый раз, когда они встречались, Чонгук ловил себя на странном чувстве. Как только Тэхен видел Хану, его лицо озарялось, и он тут же начинал делиться впечатлениями именно с ней: «Хана, ты не представляешь, как нас там швыряло!», «А на той горке Чон так орал!». Он старался шутить, ловить ее взгляд, быть рядом. И каждый раз парень ощущал, как что-то холодное и неприятное сжимается у него внутри. Это было не просто раздражение — это было чувство… утраты. Как будто его лучший друг, его неразлучный компаньон, вдруг переключался на другую частоту, стоило появиться "ей". И Чон, сам не понимая почему, начинал действовать. Он хватал Тэхена под руку: «Тэ, смотри, там вон тот аттракцион! Пошли скорее, пока очередь маленькая!» или «Забыл сказать, мне срочно нужно в туалет, иди со мной!». Он уводил его подальше, создавал моменты, где они были снова только вдвоем. И в эти моменты Тэхен снова становился "его" Тэхеном — смешным, немного дурашливым, полностью сосредоточенным на их общей авантюре. Чонгук ловил себя на мысли, что ждет этих моментов разлуки с девушками больше, чем самого свидания. Это было неправильно. Это было… странно. Но сопротивляться этому порыву — увести друга, вернуть его в их общий, понятный мир — он не мог. К концу дня, уставшие, но довольные (хотя и по-разному), они собрались у фонтана. Лину щебетала без умолку, показывая селфи. Хана молчала, но выглядела расслабленной. Тэхен улыбался, поглядывая на нее. Рядом с ларьком продавали смешные аксессуары для парка — светящиеся рожки, ушки, короны. Лину вдруг подбежала к ларьку и показала на заячьи ушки с розовыми бантиками. — Ой, какие милые! Интересно они подошли бы мне? Хана, не колеблясь, достала кошелек. — Конечно. — Она купила ушки и с неожиданной нежностью, даже робостью, надела их на голову подруги. — Тебе идет. Лину засияла от счастья, как ребенок, получивший лучший подарок. — Спасибо! Я самая красивая зайка в парке! — Она закружилась, зайчьи ушки смешно болтались. Тэхен наблюдал за этой сценой. На его лице промелькнуло что-то вроде легкой зависти или грусти. Он быстро отвернулся, делая вид, что изучает карту парка. Но Чон заметил этот мгновенный спад настроения. Без раздумий, почти на автомате, он шагнул к ларьку. — Эй, продавец! Дайте-ка сюда вот эти! — Он указал на ушки тигра — рыжие, с белыми кончиками и немного свирепым выражением. Заплатив, он вернулся к Тэхену. — На, носи. — И водрузил ушки ему на голову, немного сдвинув набок. Тэхен широко улыбнулся, его лицо снова осветилось детской радостью. Он потрогал ушки. — Круто! Ха-ха! Спасибо, Чон! — Он толкнул друга в плечо. Чонгук хмыкнул: — Да ладно, просто чтобы не отставать от зайки. — Но внутри что-то дрогнуло. Увидеть, как мгновенно расцвел Тэхен от такого пустяка… Это было важно. Важнее, чем улыбка Ханы. И это осознание снова вызвало ту же тревожную пустоту. Он поймал взгляд Ханы. Она смотрела на него с тем же тихим, аналитичным интересом, что и вчера в кафе. Как будто что-то вычисляла. Он быстро отвел глаза. Прощались у выхода. Договорились встретиться завтра — «куда-нибудь спокойнее, может, в кино?», предложила Хана. Тэхен тут же согласился. Чонгук лишь кивнул, его улыбка была чисто дежурной. Дорога до автобусной остановки прошла под его непрекращающийся восторженный монолог: — …и когда мы падали с той башни, я думал, сердце выпрыгнет! А Хана потом так смеялась, когда я рассказывал! И на лодочках, представляешь? Она так здорово правила! И вообще, она сегодня такая… открытая! Не такая строгая, как вчера! И улыбалась чаще! И глаза у нее, когда она смеется… — Тэхен жестикулировал, его тигриные ушки смешно подпрыгивали. Чонгук шел рядом, руки в карманах, взгляд устремлен куда-то вдаль, на проплывающие огни машин. Он старался не слушать. Каждое слово о Хане, о ее улыбке, о ее глазах, било по нему, как маленький молоточек. Ему не хотелось слышать, как его лучший друг, его человек, восторгается кем-то другим. Это было глупо. Нелепо. Но отключаться не получалось. Он лишь мычал в ответ: «Угу», «Ага», «Круто», — надеясь, что автобус придет быстрее. У остановки Чонгук собрался с духом. — Эй, Тэ… Может, сегодня опять ко мне? Родители… ну, они же заняты. Не против будут. — В его голосе звучала почти мольба, которую он сам не ожидал услышать. Тэхен посмотрел на него, его энтузиазм слегка поугас. Он снял ушки, повертел их в руках. — Спасибо, брат, но… — Он улыбнулся, но это была уже другая улыбка — теплая, но немного отстраненная. — Родители дома. Значит, горячий ужин и мамин расспросы ждут. И… не так уж и тоскливо будет. — Он похлопал Чона по плечу. — Не скучай! Завтра увидимся! Удачи! Автобус подъехал. Тэ прыгнул на подножку, помахал рукой с ушками тигра. — Пока, Чон! Спасибо за день! И за ушки! Чонгук стоял и смотрел, как автобус увозит его лучшего друга, его якорь, его источник вечного хаоса и смеха. В кармане жали ключи от пустой, слишком большой квартиры.

***

Квартира Чона встретила его гулкой тишиной, нарушаемой лишь приглушенными голосами родителей из кабинета. Они были *дома*, но мира за дверью кабинета для него не существовало. Он прошел в свою комнату, сбросил куртку. Тоска, тяжелая и липкая, опустилась на плечи. Он включил компьютер, запустил игру, но картинка на экране не цепляла. Мысли возвращались к Тэхену. К его смеху на аттракционах. К его сияющему лицу в тигриных ушках. К тому, как он оживлялся, рассказывая о Хане. К его теплу на диване прошлой ночью. Чонгук резко встряхнул головой, пытаясь прогнать эти «глупые мысли». "Он же просто друг. Лучший друг. И у него теперь… есть шанс на что-то большее. Я должен радоваться за него. ДОЛЖЕН". Но радости не было. Была только пустота и это щемящее чувство потери чего-то еще не названного. Он повалился на кровать лицом в подушку, стараясь заглушить все мысли, и вскоре погрузился в беспокойный, поверхностный сон. В квартире Кима же встретили запахом жареной курицы и мамиными объятиями. — Ну как, герой? Как свидание? — спросила мама, усаживая его за стол. Тэхен кушал, рассказывая о парке, об аттракционах, о веселье. Но его энтузиазм был уже не таким безудержным. Он ковырял вилкой картошку. — Мам… а у тебя бывало так… что твой друг… ну, вроде бы ведет себя странно? — Странно? Как? — Мама отложила вилку, внимательно глядя на сына. — Ну… — Тэхен смотрел в тарелку. — Вот представь. Есть двое друзей. Очень близких. И один… начал встречаться с девушкой. И вроде все хорошо. Но другой друг… он как будто… не радуется. Или радуется, но как-то не так. И старается все время быть рядом, отвлечь, увести… И когда первый рассказывает о девушке, второй… ну, не слушает. Как будто ему неприятно. — Он поднял глаза. — Почему? Разве друг не должен быть счастлив? Мама помолчала, ее взгляд стал мягким и понимающим. — Сынок, чувства — штука сложная. Иногда то, что кажется нерадостью за друга… может быть чем-то другим. Страхом потерять то, что было. Непониманием новых правил. Или… — она слегка наклонила голову, — …или осознанием, что друг занимает в твоем сердце гораздо больше места, чем ты думал. И это не обязательно плохо. Просто… честно. С самим собой в первую очередь. Тэхен смотрел на маму, ее слова падали в тишину его разума, как камешки в воду, порождая новые, незнакомые круги. Страх потери? Больше места? Он обнял маму перед сном крепче обычного, ища утешения в ее стабильности. Лежа в кровати, он смотрел в потолок, трогал тигриные ушки, лежащие на тумбочке. И думал не о Хане, а о друге. О его натянутой улыбке в автобусе. О его попытках увести его в парке. "Что-то не так…" — прошептал он в темноту, прежде чем сон наконец сморил его. Завтра будет кино. А пока — только тишина и неразрешенные вопросы, витающие в ночном воздухе двух разных домов.

***

Дорога к кинотеатру была непривычно тихой. Тэхен и Чонгук стояли на автобусной остановке, избегая прямых взглядов. Воздух между ними вибрировал от невысказанного – вчерашние мысли, ночные сомнения, мамины слова и гнетущая пустота в квартире Чона создали невидимую стену. – Погода... норм, – пробормотал Чонгук, глядя на облака, будто они содержали ответы на все вопросы. – Ага... – кивнул Тэхен, изучая трещину в асфальте. – Не жарко. Молчание снова поглотило их. Казалось, прошлая ночь разделила их невидимой пропастью. Тэхен собрался с духом, глубоко вдохнул, чтобы нарушить тягостную тишину, но в этот момент перед ними, словно из воздуха, возникли Лину и Хана. – Привет, ребята! Опять неразлучны? – Лину сияла, как солнце, ее голос разбил напряженную тишину. Хана стояла чуть позади, ее взгляд скользнул с Тэхена на Чонгука, задержавшись на последнем на долю секунды дольше. В ее глазах читалась не просто вежливость, а внимательная оценка атмосферы между друзьями. – Привет, – ответил Чонгук, слишком быстро, слишком громко. Его самоуверенность куда-то испарилась. Он ловил себя на том, что не смотрит на Тэхена. – Лину, пойдем, я видел, там продают ту самую сладкую вату с ягодным сиропом, которую ты хотела попробовать! – Он почти схватил слегка ошарашенную Лину за руку и потащил к ларькам у входа в кинотеатр, не оглядываясь. Это был не жест помощи другу. Это был побег. Бегство от собственного дискомфорта, от необходимости видеть, как Тэхен будет улыбаться "ей". Тэхен смотрел им вслед, растерянный. Его план заговорить с другом рухнул в одно мгновение. Он обернулся к Хане, пытаясь собраться. – Эм... Привет, Хана. Пойдем, займем места? – Привет, – ее голос был спокойным, как всегда. Но в нем не было холодности. Было понимание. Она видела, как он смотрел вслед Чонгуку, как напряглись его плечи. – Да, пойдем. Весь фильм прошел для Тэхена в мучительном раздвоении. На экране разворачивался захватывающий сюжет, но его мысли были там, на ряду сзади, где сидели Чон и Лину. Он краем глаза видел, как тот что-то шептал Лину, как она смеялась в ответ. Но Чонгук ни разу не обернулся, не попытался встретиться с ним взглядом, как делал всегда раньше, чтобы поделиться впечатлением от сцены. Каждая шутка на экране, каждый напряженный момент – все оставалось неразделенным. Тэхен пытался комментировать что-то Хане, но его реплики звучали вымученно, а внимание постоянно уплывало. Хана не обижалась. Она просто смотрела фильм, изредка кивая в ответ на его попытки, ее рука иногда лежала на подлокотнике рядом с его рукой – молчаливое предложение поддержки, которое он был слишком взвинчен, чтобы заметить или принять. Она видела его тревогу, его беспокойство за друга, и уважала его, не пытаясь навязываться. Как только финальные титры поползли вверх, Хана встала. – Тэхен, извини, нам с Лину нужно срочно кое-куда заскочить, – сказала она мягко, но твердо, глядя на него. Ее взгляд был ясным и спокойным. Она не стала ждать его растерянного кивка, подошла к ряду сзади, где Чонгук уже поднялся, готовый к быстрому отступлению. – Лину, пошли, торопимся. Спасибо за вечер, ребята. – Она взяла слегка удивленную, но послушную Лину под руку и увела, оставив Чонгука и Тэхена стоять в полутемном зале среди встающих зрителей. Неловкость достигла апогея. Чон избегал взгляда друга, копаясь в карманах куртки. – Ладно... Я... э-э... вызову водителя. До завтра, Тэ. – Он уже доставал телефон. – Постой. – Голос Тэхена прозвучал тише обычного, но с неожиданной твердостью. – Пойдем со мной. Есть одно место... Куда я хочу сходить. Чонгук замер, глядя на экран, где все еще бежали титры. Он хотел отказаться, сбежать в тишину машины, в свою комнату, к своим "глупым мыслям". Но что-то в тоне Тэхена остановило его. Он молча кивнул. Они шли по ночным улицам молча. Фонари отбрасывали длинные тени, городской шум был приглушенным. Тэхен вел знакомой Чону дорогой – к старому мосту через реку, где открывался вид на огни города, отражающиеся в темной воде, и на бескрайнее звездное небо над головой. Это было их место. Место для важных разговоров в детстве и отрочестве. Остановившись у перил, Тэхен долго смотрел на воду. Потом повернулся к Чонгуку. Его лицо в свете луны и далеких огней казалось серьезным и сосредоточенным. – Помнишь, как мы познакомились? – начал он, и голос его звучал неожиданно тепло, растворяя часть ночной прохлады. – Мне шесть. Я сидел на скамейке в парке с этой дурацкой маленькой скрипкой и пытался играть что-то жалобное. А ты... такой важный, в этом своем маленьком костюмчике... подошел и заявил, что покупаешь мой "концерт" на день рождения дедушки. Сунул мне смятую купюру, которую, наверное, стащил у отца. Уголки губ Чонгука дрогнули, тень улыбки мелькнула на его лице. Он кивнул, глядя куда-то в сторону. – А я сказал тебе... – Тэхен продолжил, – что не все можно купить. Что если хочешь, чтобы я пришел... нужно просто попросить. – Он сделал паузу. – И ты попросил. По-настоящему. И я пришел. Играл все, что знал. И ты... ты не смеялся. Ты просто сидел и слушал. Весь вечер. Хотя дед твой как оказалось... – Тэхен усмехнулся, – дед твой, больше интересовался виски, чем музыкой. Они оба тихонько рассмеялись, вспоминая абсурдность ситуации. Смех был коротким, но он снял часть напряжения. – Знаешь что? – Чонгук вдруг заговорил, его голос был тихим, почти шепотом, и он смотрел не на Тэхена, а на звезды. – Я наблюдал за тобой несколько дней. Ты всегда играл в этом парке. Один. И мне... мне было так одиноко тогда. Все вокруг были "друзьями" только потому, что у моего отца были деньги. А ты... ты был настоящим. Играл. Не замечая никого. Я очень хотел подойти. Поговорить. Но не знал как. Я умел только... покупать внимание. Думал, это единственный способ. – Он наконец посмотрел на Тэхена, и в его глазах, отражавших звезды, светилась глубокая, недетская благодарность. – Спасибо, что научил меня... что дружбу не купишь. Что ее нужно заслужить. Искренностью. Как ты тогда. Просто попросив. Тишина повисла между ними, наполненная значимостью этого признания. Звезды казались ближе, ярче. – Чон... – Тэхен положил руку ему на плечо. – Что происходит? С тобой? Ты... отдаляешься. Скрываешься. Как будто я тебя чем-то обидел. Или... тебе больше не нужен? Чонгук резко вдохнул. Он хотел отмахнуться, пошутить, сказать "да ладно, тебе показалось". Но не смог. Не здесь. Не сейчас. Не после того, что только сказал. – Ты... – он с трудом подбирал слова, глотая комок в горле. – Ты мне слишком дорог, Тэхен. Понимаешь? Слишком близок. Ты... часть меня. И я... – он замолчал, не в силах выговорить слова "боюсь тебя потерять", "ревную", "не понимаю, что со мной". – ...я просто не хочу, чтобы что-то изменилось. Не хочу делить тебя. Не хочу, чтобы ты... ушел. Вдруг эта Хана... или кто-то еще... Он не договорил. Сказанного было достаточно. И слишком много. Тэхен сжал его плечо. – Чонгук, слушай меня. Никто и ничто не заставит меня уйти. Мы прошли через столько дерьма вместе. Помнишь, как в девятом тебя чуть не выгнали за ту историю с краской в кабинете физики? А я взял вину на себя? Или как ты вытащил меня с того жуткого дня рождения, где все надо мной смеялись? Мы – команда. Навсегда. Я не брошу тебя. Никогда. Обещаю. Они смотрели друг другу в глаза в свете луны. Все невысказанное, все страхи и сомнения витали в воздухе, но в этот момент важнее было это обещание. Эта клятва верности, данная под бескрайним звездным куполом. – Обещаешь? – голос Чона был почти неслышным. – Клянусь, – твердо ответил Тэ. – Скрипкой моего деда. Хотя он ее терпеть не мог, ха-ха. Чонгук рассмеялся, и этот смех был уже легче, свободнее от части груза. Они обернулись, оперлись спинами о перила моста и подняли головы к небу. Млечный Путь струился над ними серебристой рекой. Они не говорили больше о Хане, о свиданиях, о странных чувствах. Они просто стояли плечом к плечу, молча созерцая космическую вечность, чувствуя под своими спинами прохладу металла, а в карманах – ключи от своих миров, где все еще было сложно и непонятно. Но здесь и сейчас, под этими звездами, с этим обещанием, связывающим их крепче любых слов о чувствах, им было достаточно. Было мирно. Было цельно. Было *их*. И звезды, холодные и далекие, были свидетелями их немого договора: что бы ни принесло будущее, они пройдут это вместе. Как всегда.

***

Утро в университете встретило их привычным хаосом. Чонгук, с синяками под глазами, но с прежней дерзкой ухмылкой, ловко стащил у Тэхена из рук кофе, отхлебнул и скривился: – Без сахара? Ты что, на диете, или просто вкусовые рецепторы атрофировались от вчерашнего свидания? – Его тон был легким, подкалывающим, почти как раньше. Но в глазах, мельком встретившихся с Тэхеном, была тень натянутости, быстро скрытая под маской бравады. Тэхен вырвал стакан обратно. – Отдай, пират! И не смей судить мой выбор кофе! Может, я просто становлюсь изысканнее, в отличие от некоторых сладкоежек! – Он толкнул Чонгука плечом, и они пошли по коридору, обмениваясь привычными шутками про преподавателей, вчерашнюю игру и дурацкие сны. Казалось, колесо их дружбы катится по накатанной колее. Почти. И тут появились они. Хана, с ее обычной спокойной уверенностью, и Лину, сияющая как всегда. Хана подошла прямо к Тэхену, игнорируя Чонгука вежливым, но ощутимым барьером. – Тэхен, – ее голос был ровным, без намека на вчерашнюю неловкость. – После пар есть время? Хотела прогуляться в парке у реки. Погода располагает. – Ее взгляд скользнул к Чону и Лине. – Вы можете присоединиться, если хотите. Сердце Чона сжалось. Парк у реки. Их парк. Их мост. Место, где вчера звезды были свидетелями его признаний. "Нет." Мысль ударила, как молния. Он не выдержит. Не выдержит видеть их там вдвоем после вчерашнего. Не выдержит эту смесь ревности, страха и того странного тепла, что все еще горело. Он еще не решил. – Ой, извините, девчонки, но у меня семейный ужин! – Чонгук выдал свою самую ослепительную, но совершенно фальшивую улыбку. – Родители вернулись, знаете ли, тоска смертная, но обязанность. – Он поймал вопросительный взгляд Лину и подмигнул ей едва заметно, почти умоляюще. "Сыграй." Лину, всегда чуткая к атмосфере, мгновенно прочитала сигнал. – Ах да! И я... я тоже занята! Клубы! Танцы! Знаете, энергия требует выхода! – Она схватила Хану под руку. – Пойдем, Хана, оставим Тэхена и Чонгука наслаждаться... эм... прогулкой! Удачи! – И почти потащила слегка удивленную, но не сопротивляющуюся Хану прочь. Тэхен смотрел им вслед, потом перевел взгляд на Чонгука. В его глазах промелькнуло легкое разочарование, смешанное с пониманием. Он кивнул. – Ладно... Прогуляемся. Чонгук схватил Тэхена за плечи, развернул к себе. Его улыбка стала жестче, острее. – Вот видишь? Теперь ты сам себе господин, капитан любовных морей. Никаких костылей, никаких подсказок от меня. – Он ткнул пальцем в грудь друга. – Бери все в свои руки. Моя миссия "Спасти Тэхена от одиночества" официально завершена. Справляйся сам. – Он отпустил его, развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь, оставляя Тэхена стоять одного с гулким эхом своих слов и странной пустотой внутри. "Но ведь он соврал про семейный ужин.."

***

Вечер в парке с Ханой стал для Тэ самым долгим в его жизни. Они шли по знакомым тропинкам, мимо их скамейки, мимо места, где когда-то стоял фонтан. Хана говорила о дизайне, о новом проекте, о чем-то еще. Тэхен кивал, пытался вставить реплику, но каждое слово давалось с трудом. Без Чона, без его дурацких комментариев, без его умения разрядить обстановку абсурдной шуткой или нелепым вопросом, все казалось... плоским. Скучным. Бескрасочным. Он ловил себя на том, что смотрит не на умело жестикулирующие руки Ханы, а на тень от деревьев, и думает: "А что сейчас делает Чон? Правда ли он ужинает с семьей? Скучно ли ему? Вспоминает ли вчерашний...?" Он пытался вспомнить восторг от их первых встреч, но вместо этого всплывали только моменты, когда рядом был Чонгук: его смех на каруселях, его гримаса, когда он откусил слишком кислое яблоко на пикнике, его сосредоточенное лицо, когда он помогал Тэхену подобрать слова для Ханы. *Все было весело только с ним.* Осознание ударило с пугающей ясностью. Не Хана была источником радости на тех свиданиях. Им был Чонгук. Его присутствие, его энергия, его "дружба". – ...так что я думаю, принцип модульности здесь ключевой, – говорила Хана, остановившись у берега реки, где начиналась их тропинка к мосту. Она повернулась к нему, ожидая реакции. Тэхен вздрогнул. – Да... Ключевой. Слушай, Хана, – он запинался, чувствуя жгучую потребность быть где угодно, только не здесь. – Мне... мне очень жаль, но я должен идти. Внезапно... дела. Срочные. Хана смотрела на него. Не с упреком, а с тем же проницательным, аналитичным взглядом, который Чон ловил на себе не раз. В ее глазах не было обиды. Было... понимание? И вдруг – азарт. Легкий, опасный огонек. Она сделала шаг вперед, сократив дистанцию до минимума. Ее рука легла ему на предплечье. – Уже уходишь? – ее голос стал тише, теплее. Она наклонилась ближе. – А как же... прощальный поцелуй? – Ее взгляд упал на его губы, и она медленно, неотрывно глядя ему в глаза, потянулась к ним. Тэхен отпрянул, как от ожога. Резко, почти грубо. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Не от желания, а от панического *незнания*, что с этим желанием делать. От чуждости этого притяжения. От ослепительной ясности, что он хочет прикосновения... но только не ее. Не сейчас. Не здесь. – Извини! – выпалил он, отступая еще на шаг. – Правда, очень спешу! Спасибо за вечер! Пока! – И он развернулся и почти побежал по тропинке прочь от реки, прочь от Ханы, прочь от собственной растерянности. Он бежал к единственному месту, которое сейчас имело смысл. К Чонгуку. Звонок в дверь квартиры Чона прозвучал как набат. Он открыл, ожидая увидеть кого угодно – курьера, соседа, но только не Тэхена. Тот стоял на пороге, запыхавшийся, с разгоряченным лицом и странным блеском в глазах. – Чонгук... – начал Тэхен, шагнув внутрь. Чон уже поворачивался к гостиной, его спина была напряжена. – Если ты пришел рассказывать, как прошла ваша романтическая прогулка с Ханой, и как она чудесна, можешь даже не начинать, – его голос был резким, как лезвие. – У меня сегодня нет настроения слушать твои... – Он не договорил. Тэхен не стал ничего говорить. Он просто подошел сзади и обнял Чонгука. Крепко. Не как друг – как человек, ищущий опоры. Чонгук замер, все мышцы его тела стали каменными под этим неожиданным прикосновением. Тэхен отпустил его, прошел в гостиную и плюхнулся на диван. Он не смотрел на друга. – Это было... ужасно скучно, – выдохнул он, глядя в пустоту. – Как... как пересматривать учебник по матанализу. Без тебя скучновато там, вот и ушел. Пусто. Чонгук медленно развернулся. Он стоял, глядя на Тэхена, сидящего с поникшими плечами. И сквозь толщу его собственной тревоги, страха и запретных мыслей пробилась тонкая струйка... тепла? Облегчения? Он не смог сдержать слабую, искреннюю улыбку, тронувшую уголки его губ. Не потому что Тэхен страдал. А потому что он *пришел*. Сюда. К нему. С этой правдой. – Ну вот видишь, – Чонгук нашел в себе силы подойти и сесть рядом, сохраняя дистанцию. – Без моего фирменного шарма и харизмы любое свидание – тоска зеленая. Теперь понимаешь, кого теряешь? – Он попытался шутить, но голос дрогнул. Тэхен повернулся к нему. Они заговорили. О чем-то неважном. О дурацком задании, о новом треке любимой группы, о том, как Мистер Ким сегодня чуть не сбил кошку. Слова текли легко, снимая напряжение, возвращая иллюзию нормальности. Чон что-то увлеченно рассказывал, жестикулируя, и вдруг замолчал. Он почувствовал на себе пристальный взгляд. Взгляд Тэхен, который не отрываясь смотрел... на его губы. Время замедлилось. Воздух сгустился. Чонгук видел, как темные глаза друга потеряли фокус, как его собственный взгляд невольно опустился в ответ. Он видел, как Тэхен медленно, почти неосознанно наклонился вперед. Чонгук не отстранился. Не смог. Магнитное притяжение было сильнее страха, сильнее разума. Их губы встретились. Это был не поцелуй вчерашнего вечера, рожденный паникой и абсурдной просьбой. Это было что-то иное. Мягкое. Ищущее. Неуверенное, но... настоящее. Мир сузился до точки соприкосновения. Тепло, электричество, знакомый запах друга, смешанный с чем-то новым, пугающим и манящим. Они целовались, сначала осторожно, потом глубже, теряя счет времени, теряя почву под ногами, теряя границы, которые сами же возводили годами. Потом Чонгук резко оторвался. Вскочил с дивана, как ошпаренный. Его глаза были широко распахнуты, губы горели, дыхание сбилось. – Так... – его голос звучал хрипло, чужим. – Поздно. Уже... пора спать. Да. Спать. – Он не смотрел на Тэхена, отчаянно пытаясь собрать рассыпавшиеся осколки самоконтроля. Он почти побежал в сторону ванной комнаты, бормоча что-то невнятное про умывание и чистку зубов. Тэхен остался сидеть на диване. Он касался пальцами своих губ, все еще чувствуя жар и давление губ Чонгука. В голове был хаос. Страх. Непонимание. И... странное, щемящее чувство правильности, которое было страшнее всего. Он медленно встал и пошел в комнату Чона. Они готовились ко сну в гробовом молчании. Щетки скребли по зубам, вода шумела в раковине. Ни слова. Ни взгляда. Потом легли в кровать Чонгука, каждый на свой край, повернувшись спиной друг к другу. Расстояние между ними казалось пропастью. Тишина комнаты была оглушительной. Но она лгала. Под ее покровом бушевали ураганы мыслей, стучали сердца, вспыхивали и гасли образы – звездный мост, темный кинозал, губы Ханы, от которых он отшатнулся, и губы Чона, к которым он потянулся... и этот поцелуй. Этот долгий, сбивающий дыхание поцелуй, который перевернул все с ног на голову. Они лежали неподвижно, притворяясь спящими, дыша ровно и глубоко, но каждый знал: другой не спит. И знал, что тот знает. И завтра... завтра им придется смотреть друг другу в глаза. Им придется что-то решать. Но сейчас была только эта тишина, эта узкая кровать и невыносимая тяжесть нового, неизведанного мира, начавшегося с прикосновения губ. Мира, где друг перестал быть просто другом.

***

Утро ворвалось в комнату Чонгука резким лучом солнца, заставив его моргнуть. Первая мысль, дикая и паническая, пронзила сонную муть: "Он сбежал. После вчерашнего... он не мог остаться." Сердце колотилось где-то в горле. Чонгук резко сел, обернувшись к другой половине кровати. Пространство было пустым, одеяло скомкано. Адреналин ударил в кровь. Он сорвался с постели, не замечая холодного пола под босыми ногами, и рванул в дверь. "Тэ?" – имя сорвалось с губ хрипло, прежде чем он успел его сдержать. Запах... Запах подгоревших тостов и свежесваренного кофе встретил его в коридоре. Чонгук замер на пороге кухни. Тэхен стоял у плиты, спиной к нему, в старых спортивных штанах Чонгука и слишком большой футболке. Он ловко переворачивал что-то на сковороде, его волосы были взъерошены утренним сном. Он обернулся на звук шагов, и Чонгук увидел его лицо – спокойное, даже слегка сонное, с обычной, *невинной* улыбкой. – Привет. Проснулся? – Тэхен махнул лопаткой. – Родители твои звонили пока ты храпел. Говорят, срочно улетают на пару дней на какую-то встречу в Чеджу. Просили передать. Я тут... эм... экспериментирую с завтраком. Не суди строго, если будет не съедобно. Чонгук оперся о дверной косяк, пытаясь перевести дыхание. Глупая паника отступала, оставляя после себя смущение и... странное разочарование? Почему разочарование? Он должен быть рад, что Тэхен здесь, что он ведет себя... нормально. Как будто ничего не произошло... – Храпел? – Чон фыркнул, пытаясь встроиться в эту иллюзию нормальности. Он подошел к столу, где уже стояли две чашки с кофе. – Это ты про себя. Я сплю как младенец. Тихий и безмятежный. – Он взял чашку, избегая прямого взгляда друга. Кофе был крепким, почти как вчера в его лжи про семейный ужин. Тэхен поставил перед ним тарелку с подозрительно темными тостами и яичницей-болтуньей, больше похожей на желто-белую кашу. – На, пробуй. Гастрономический шедевр. Они ели молча, звук вилок о тарелки казался невыносимо громким. Напряжение витало в воздухе, густое и невысказанное. Чонгук чувствовал каждый взгляд Тэхена, каждый его вздох. Нужно было что-то сказать. Что-то про вчера. Про... поцелуй. Про то, что творилось у него в голове и в груди после. Тэхен отпил кофе и вдруг, не глядя на Чонгука, заговорил, словно продолжая внутренний монолог: – Кстати... Вчера. С Ханой. – Он покрутил чашку в руках. – Я не просто так отстранился. И не потому, что она не... не понравилась. – Он запнулся. – Просто... я никогда раньше не целовался. Вообще. И когда она... потянулась... Я просто стушевался. Испугался, что сделаю что-то не так. Выгляжу идиотом. – Он наконец поднял глаза на Чонгука. В них была детская растерянность, смешанная с искренностью. – Вот и подумал... ты же профи. Мог бы... ну, показать азы. Чтобы я не позорился в следующий раз. Вот и все. Глупо, да? Чонгук замер с куском тоста на полпути ко рту. Слова Тэхена обрушились на него, как ледяной душ. "Вот и все." "Обучение." "Чтобы не позорился с Ханой." Первой волной накатило облегчение – острое, почти болезненное. Значит, это "было" не... то. Не признание. Не ответ на его смутные чувства. Просто глупая паника новичка перед первым поцелуем, а он, Чонгук, оказался под рукой как "инструктор". Логично. Обидно до дрожи, но логично. Он проглотил комок тоста, который вдруг стал безвкусным. За облегчением пришла волна гнева. Белого, яростного. На себя – за то, что поверил, что это могло быть что-то большее. На Тэхена – за его наивную жестокость. За то, что втянул его в это, заставил чувствовать... все это. За то, что теперь он знает вкус его губ, и это знание оказалось... уроком. Для кого-то другого. – Глупо? – Чонгук поставил чашку со стуком. Его голос звучал неестественно ровно, с ледяной насмешкой. – Нет, что ты. Гениально. Использовать лучшего друга как тренажер для поцелуев перед настоящим свиданием. Оригинально. – Он встал. – Ладно, инструктаж проведен. Считай, долг дружбы выполнен. Теперь можешь смело штурмовать губы Ханы. Уверен, у тебя получится... адекватно. – Он повернулся и направился в ванную, хлопнув дверью громче, чем нужно. Тэхен сидел за столом, глядя на свою недоеденную яичницу. Легкая тень промелькнула по его лицу – что-то вроде грусти или разочарования? Но он быстро стряхнул ее, встал и начал убирать со стола. Когда Чонгук вышел из ванной, уже собранный и с каменным лицом, Тэхен просто кивнул: – Готов? Пойдем, а то опоздаем. Дорога в университет и учеба прошли под знаком возвращения к старой норме. Они шутили про злого преподавателя экономики, подкалывали друг друга по поводу вчерашнего "гастрономического подвига" Тэхена, делились сплетнями с потока. Казалось, стена неловкости рухнула под напором привычного балагана. Но между шутками, в паузах, в избегании слишком долгих взглядов, сквозило напряжение. Чон играл роль особенно яростно – его смех был громче, подколы острее. Тэ отвечал в том же духе, но иногда его взгляд на мгновение затуманивался, становясь далеким. После пар, когда они стояли в холле, собираясь расходиться, к Тэ снова подошла Хана. Она была спокойна, как всегда. – Тэхен, насчет вчерашней прогулки... Может, сегодня? – спросила она прямо, игнорируя Чона. Тэхен посмотрел на нее, потом мельком – на Чонгука, который делал вид, что увлеченно листает что-то в телефоне, но весь его вид излучал настороженность. – Извини, Хана, – Тэхен улыбнулся ей, но это была вежливая, отстраненная улыбка. – Не смогу сегодня. Иду к Чону. У нас... планы. Играем в новую RPG. Безвыходная ситуация, ты понимаешь. – Он пожал плечами с преувеличенным сожалением. Хана кивнула, ее взгляд скользнул с Тэхена на Чонгука и обратно. В ее глазах промелькнуло нечто – не обида, а скорее... понимание или осознание? Любопытство? Она не стала настаивать. – Ладно. Удачной игры. – И ушла. Чонгук не сразу поднял голову от телефона. Когда поднял, в его глазах читалось сложное сочетание удивления, глупого торжества и... настороженности. Тэхен просто толкнул его локтем. – Ну что, профи, пошли спасать виртуальный мир? А то без тебя я там точно проиграю. Вечер в квартире Чона начался с привычного хаоса. Они включили громкую музыку, устроили битву посреди гостиной, орали тексты любимых песен, сбиваясь на хрип. Чонгук рассказывал дурацкие истории из своей "богатой практики" свиданий, а Тэхен хохотал до слез, периодически швыряя в него чипсами. Было тепло. Было шумно. Было... "их". Как будто трещина, возникшая после вчерашнего поцелуя и утреннего разговора, затянулась под напором их старой, неистребимой связи. Комфорт их дружбы окутывал их, как старое одеяло. Они уселись на диван, плечом к плечу, контроллеры в руках, погрузившись в виртуальный мир. На экране их персонажи сражались с полчищами монстров, координируя атаки с почти телепатической точностью. Смех, крики "Лечи меня!", "Бей слева!", гулкая музыка игры – все слилось в знакомый какофонический фон их совместного существования. Но постепенно, по мере того как уровень сложности игры рос, а разговоры затихали, сосредоточенность сменилась чем-то другим. Чувствовалось, как напряжение снова начинает натягиваться, как струна. Они сидели слишком близко. Тепло от тела друга было слишком ощутимым. Взгляд периодически скользил не по экрану, а по профилю рядом – по линии скулы, по изгибу губ... Чонгук почувствовал это первым. Остановку. Смену энергии. Он рискнул взглянуть на Тэхена. Тот уже смотрел на него. Не на экран. На него. В его темных глазах не было растерянности утра. Было... вопрошание. Жажда. И что-то еще, что заставило сердце Чона бешено застучать. – Что? – прошептал Чон, голос вдруг осипший. – Мониторинг работы инструктора? Или просто завидуешь моему уровню в игре? Тэхен не ответил. Он просто наклонился. Медленно, но без тени сомнения. На этот раз не было паники, не было объяснений про Хану. Было только это магнитное притяжение, сильнее логики, сильнее страха, сильнее всех их рациональных оправданий. Их губы встретились. Не как вчера – робко, вопрошающе. А глубоко. Уверенно. Голодно. Чонгук ответил мгновенно, забыв про игру, про мир, про все. Его рука сама собой поднялась, коснулась щеки Тэхена, пальцы вцепились в его волосы. Поцелуй был долгим, жарким, лишенным всякого намека на "обучение". Это было чистое взаимное влечение, вырвавшееся на свободу. Они дышали друг в друга, теряя ориентацию, теряя время. Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дыхание, между ними повисла тишина. Но это была не прежняя неловкость. Это было тяжелое, насыщенное молчание двух людей, которые только что переступили черту и не знают, что делать дальше. Их лбы соприкасались, дыхание было неровным. Чонгук первым нашел в себе силы нарушить тишину. Он откинулся на спинку дивана, пытаясь придать лицу обычное выражение, хотя губы еще горели. – Ну что, ученик... – его голос дрогнул, и он сглотнул. – Похоже, усвоил материал на отлично. Хане теперь точно крышка. – Он попытался ухмыльнуться. Тэхен смотрел на него, широко раскрыв глаза. Потом медленно, очень медленно, на его губах растянулась улыбка. Не смущенная, не виноватая. А... понимающая. Игривая. Он толкнул Чонгука ногой. – Заткнись, "инструктор". И не отвлекайся, мы же проиграем из-за твоей болтовни. Они снова взяли контроллеры. Игра продолжилась. Но атмосфера в комнате изменилась. Неловкость почти улетучилась, растворившись в этом новом, пугающем, но невероятно сладком знании. Они переглядывались, их ноги соприкасались под журнальным столиком, и в этих мимолетных касаниях, в этих взглядах, скользящих к губам и тут же отводящихся, было больше близости и тепла, чем за все предыдущие дни их "свиданий" с кем-то еще. Чон подкалывал Тэ за его виртуальные ошибки, но в его смехе уже не было прежней горечи. Было облегчение. Было... счастье. Пусть временное, пусть построенное на иллюзии "урока". Но сейчас это не имело значения. Лежа в кровати в темноте, Тэхен перевернулся на бок, а Чонгук устроился поудобнее, спиной к нему. Но на этот раз расстояние между ними было меньше. И когда Тэхен неуверенно положил руку ему на бок, Чонгук не отстранился. Он просто накрыл ее своей. И в тишине комнаты, под мерцание уличных фонарей за шторами, они заснули быстрее, чем ожидали, унесенные в сон не тревожными мыслями, а странным, новым чувством... правильности. Даже если это была всего лишь "тренировка".

***

Утро в университете началось с незримой трещины в восстановленном фасаде. Чонгук и Тэхен шли рядом, их шутки звучали чуть громче, смех – чуть натянутее, будто компенсируя невидимый груз вчерашнего вечера. И тут, словно тень из их общих сомнений, возникла Хана. Она подошла напрямую, ее взгляд был сфокусирован исключительно на Тэхене, будто сканируя его на предмет изменений на различия, аытаясь что-то разглядеть. – Тэхен, – голос ровный, но с нехарактерной настойчивостью. – Вечером. Бар «Старый Дуб». Только вдвоем. Мне нужно срочно кое-что обсудить. Важно. Чонгук, стоявший чуть в стороне, мгновенно напрягся. Его поза стала жестче, брови сошлись, уголки губ опустились в явном неодобрении. Он не сказал ни слова, но его молчаливый протест витал в воздухе плотным облаком. "Не ходи. Не надо. Опять..." – кричало его тело. Тэхен почувствовал этот немой укор. Он посмотрел на серьезные глаза Ханы, потом мельком – на Чонгука, чье лицо стало каменной маской. Внутри что-то сжалось – страх перед новой неловкостью, перед возможным возвращением скуки и напряжения. Но было и что-то еще... Любопытство? Чувство долга? Или остаток той странной благодарности за прошлое? – Ладно, – Тэхен кивнул Хане, избегая взгляда Чона. – Встретимся в восемь. Хана ушла так же стремительно, как и появилась. Молчание между друзьями стало гулким. Чонгук резко развернулся, собираясь уйти, но Тэхен схватил его за рукав. – Чон... Подожди. Я... Я должен пойти. Она сказала – важно. И... я чувствую, что должен это сделать. Закончить... что ли. Чон обернулся. В его глазах бушевала буря – ревность, страх, обида. Но сильнее всего было что-то другое – бессилие. Бессилие перед этой просьбой друга, перед его упрямой верностью слову, даже когда это слово дано не ему. – Закончить? – он фыркнул, но без прежней злости. Голос звучал устало. – Да ради бога, Тэ. Иди. Целуйся. Учись. Только... – он замолчал, сжав зубы. – Только потом не прибегай ко мне с жалобами, что опять скучно. Или с просьбами о... уроках. – Последнее слово он выдохнул с горечью. Он дернул руку, освобождаясь, и ушел, не оглядываясь. Его согласие было не одобрением, а капитуляцией перед неизбежным и перед силой просьбы Тэхена.

***

Бар «Старый Дуб»

Тихий гул разговоров, приглушенная музыка, бархатная полутьма бара. Вторая бутылка соджу стояла между ними почти пустая. Хана откинулась на спинку кресла, ее взгляд был пристальным, аналитичным, но без прежней отстраненности. Тэхен чувствовал, как тепло алкоголя разливается по телу, снимая острые углы тревоги. – ...и потом этот профессор просто вышел из аудитории, оставив нас с незаконченным кодом! – закончил Тэхен свою историю, пытаясь удержать нить легкого разговора. Хана кивнула, уголки ее губ дрогнули в подобии улыбки. Но в ее глазах была не просто вежливость. Была какая-то... готовность. – Ты расслабляешься, – заметила она неожиданно, ее голос был тише, теплее. – Становишься собой. Это хорошо. – Она сделала паузу, ее пальцы обвили ножку рюмки. – Но все равно... чего-то не хватает. Верно? Тэхен нахмурился, не понимая. – Не хватает? Чего? Вместо ответа Хана медленно наклонилась через столик. Ее движение было плавным, уверенным. Ее взгляд упал на его губы, а ее рука легла поверх его руки, лежащей на столе. Тепло ее ладони было неожиданным. – Может... этого? – прошептала она, и ее лицо приблизилось. Инстинкт сработал быстрее мысли. Тэхен резко отпрянул назад, почти опрокидывая стул. Его сердце бешено заколотилось, но не от желания, а от панического "несоответствия". От ослепительно ясного понимания, что эти губы – не те, к которым он хочет прикоснуться. Никогда. – Хана... извини, я... – он запнулся, чувствуя, как горит лицо. Хана не рассердилась. Не обиделась. Даже улыбнулась. Она лишь откинулась назад, убрав руку, и наблюдала за ним с тем же пронзительным, все понимающим взглядом. В ее глазах не было удивления. Было... удовлетворение? Печальное знание. – Я знала, – сказала она просто, ее голос снова стал ровным, почти бесстрастным. – Что ты отстранишься. Это было... очевидно. Тэхен уставился на нее, в голове хаотично метались вопросы. "Как? Почему?" Хана взяла свою рюмку, покрутила ее, наблюдая за игрой света в жидкости. – С самого начала, Тэхен. Когда Чонгук подвел тебя ко мне в кафе. Его взгляд... Он был не на меня. И не на тебя в тот момент. Он был "между" нами. Как страж. Как хозяин, не желающий делиться любимой игрушкой. Ревнивец. – Она сделала глоток. – И потом, в парке, как только ты оставался со мной наедине – он тут же уводил тебя. Не ради меня. Не ради тебя. Ради себя. Ради того чувства... обладания. Она поставила рюмку. – Мне с самого начала стало интересно. Не ты, – она посмотрела ему прямо в глаза, – а "динамика". Может ли такая близость, такая... интенсивность быть просто дружбой? Или там скрыто нечто большее? Я подталкивала. Назначала свидания. Создавала моменты. Чтобы увидеть... что перевесит. Его ревность? Или твоя... привязанность к нему? Ее губы тронула легкая, грустная улыбка. – И сегодня... мой маленький эксперимент. Твоя реакция лишь подтвердила то, что я видела все это время. – Она наклонилась чуть вперед, ее взгляд стал мягче, почти сочувствующим. – Тэхен, тебе не нужны уроки поцелуев. Тебе нужна смелость признать, кто на самом деле вызывает в тебе это желание. Кто заставляет твое сердце биться чаще не от страха опозориться, а от... близости. От понимания. От того, что ты можешь быть рядом с ним "настоящим", без масок и усилий. – Она сделала паузу, давая словам проникнуть глубже. – Он подходит тебе для этого. Для всего. Гораздо больше, чем я или кто-либо еще. Это видно невооруженным глазом. Со стороны. Тишина повисла между ними, густая, наполненная гудением холодильника за барной стойкой и стуком его собственного сердца. Стены отрицания, которые Тэхен так тщательно выстраивал, рухнули под тяжестью ее спокойной, неумолимой логики и его собственной, только что проявленной реакции. Вспышки воспоминаний пронеслись калейдоскопом: Чонгук, смеющийся так, что захватывает дух; Чонгук, корчащий рожицу над его подгоревшим завтраком; Чонгук, чей взгляд вчера вечером заставил забыть обо всем на свете во время поцелуя, который не был уроком... Не был уроком. – Он... – голос Тэхена сорвался, он сглотнул ком в горле. – С ним... я просто... Без усилий. Хана кивнула. В ее глазах светилось понимание и тень собственной, знакомой боли. – Да. Вот видишь. Теперь иди. К нему. Пока не передумал или не уснул тут. – Она махнула рукой в сторону выхода, ее улыбка стала немного теплее, но все такой же печальной. – И спасибо. За то, что стал... невольным подтверждением, что такие чувства возможны. Даже если моя история... имеет другой финал. Тэхен тихо пробормотал, - Неужели это... Лину? Но в ответ получил лишь грустное "да" Осознание ударило с силой цунами. Не стыд, не замешательство – чистая, обжигающая *истина*. Она была в его отшатывании от Ханы, в каждом смехе с Чонгук, в каждой вспышке ревности и нежности. Он любил Чонгука. Не как друга. Как единственную вселенную, которая имела значение. Тэхен вскочил, мир слегка поплыл перед глазами от соджу и эмоций. – Спасибо, Хана, – его голос хрипел. – Огромное спасибо. За... за правду. И... удачи. Искренне. – Он не ждал ответа, уже разворачиваясь. Он почти выбежал из бара. Ночной воздух обжег легкие, но не смог погасить огонь, полыхавший внутри. Алкоголь притупил страх, оставив только ясную, неистовую потребность: *Быть рядом. Сейчас.* Ноги сами понесли его по темным улицам, туда, где горел свет в окне квартиры Чонгука. Звезды над головой, казалось, зажглись вдруг ярче, освещая путь к точке невозврата. Он не знал, что скажет. Не знал, что будет дальше. Знало только сердце, бешено стучавшее один ритм.

***

Звонок в дверь прозвучал как выстрел в тишине опустевшей квартиры. Чонгук не шевельнулся с дивана, где сидел, обхватив голову руками. Он *ждал*. Ждал эти несколько мучительных часов, с каждой минутой злясь все сильнее. Злился на настойчивый звонок Ханы. Злился на собственную слабость, позволившую Тэхену пойти. Злился на тупую ревность, которая грызла изнутри при мысли, что там, в баре, Тэхен снова пытается угодить ей, может, даже… прикасается к ней. Злился на Тэхена за то, что тот, наверняка пьяный, использовал их… это… как учебное пособие, а теперь приползет сюда за утешением или, того хуже, с восторженными рассказами. Злился на себя за то, что все равно сидит здесь, как пес у двери, и ждет. Потому что без этого идиота в его мире была только гулкая пустота. Звонок повторился. Настойчивее. Чонгук сорвался с дивана, подошёл к двери, сердце колотилось где-то в горле, смешивая гнев с липким страхом и… жалкой надеждой. Он резко дернул дверь. За ней стоял Тэхен. Щеки пылали румянцем ветра и соджу, глаза были неестественно яркими, широко раскрытыми, дыхание сбитым. На его губах застыла какая-то неловкая, растерянная улыбка. Он шагнул вперед, почти вплотную, и тут же захлопнул дверь за спиной, отрезая путь к отступлению. И прежде чем Чонгук успел выдать хотя бы один из десятка заготовленных язвительных комментариев, Тэхен впился в его губы. Это не был поцелуй. Это было нападение. Настойчивое, требовательное, неистовое. Губы были холодными от ночного воздуха, но дыхание обжигающе горячим, пахнущим сладковатой кислинкой соджу. Чонгук инстинктивно попытался отстраниться, схватив его за плечи, пытаясь отодвинуть, чтобы *поговорить*, чтобы выплеснуть накопившуюся ярость и боль. – Тэ… стой… – он вырвался на мгновение, хрипло. Но Тэхен был неумолим. Его руки вцепились в майку Чонгука, притягивая его обратно. Поцелуй стал глубже, влажнее, отчаяннее. В нем не было ни тени неуверенности или ученичества. Была только слепая, пьяная потребность. Чонгук сопротивлялся секунду, две… а потом ответил. Сначала с той же яростью, что кипела внутри, потом глубже, сдавленно застонав, теряя контроль. Его руки сами обвили Тэхена за талию, прижимая к себе так, что кости трещали. Они спотыкались, отступая от двери, падая на кровать Чонгука, ворох подушек и одеял. Одежда мешала, ее срывали с неистовой поспешностью – куртки, футболки. Кожа касалась кожи. Жарко. Слишком жарко. Напряжение нарастало как гроза. Поцелуи становились жаднее, руки исследовали спины, плечи, ребра, оставляя следы ногтей. Чонгук прижимал Тэхена к матрасу, его губы сползли с губ на шею, оставляя влажные, горячие дорожки, потом ниже, к ключице. Тэ выгнулся под ним, тихо застонав, его пальцы впились в волосы Чона, подталкивая, поощряя. – Чон… – его голос был прерывистым, хриплым от желания. – Научи… научи меня… и этому… Губы Чона замерли на его груди. Слова ударили, как ледяная вода. Он резко поднял голову. Глаза Тэхена, темные, огромные, полные доверчивого желания и алкогольного тумана, смотрели на него снизу вверх. И в них не было понимания. Только потребность в большее. Чонгук отстранился. Резко. Как будто обжегся. Он сел на край кровати, отвернувшись, проводя дрожащей рукой по лицу. Дыхание его было тяжелым, прерывистым. – Нет, – прозвучало резко, почти грубо. – Тэ… так нельзя. – Почему? – голос Тэхена дрогнул от обиды и непонимания. Он приподнялся на локте. – Ты же… ты же умеешь… научи… – Нет! – Чон обернулся к нему. Его лицо было искажено не гневом, а болью. Глубокой, старой болью. – Этому… этому не нужно "учиться". Не так. – Он сглотнул ком в горле, голос стал тише, хриплее. – Это… это должно быть с тем, кого ты… к кому ты чувствуешь… "все". Да, может быть неловко. Да, может быть неопытно и не так… красиво, как в фильмах. Но это должно быть… искренне. От сердца. Потому что ты "хочешь" этого человека. Не опыт. Его. Он отвернулся снова, плечи напряглись. – Я… я сам так ошибся. Однажды. Думал, опыт нужен. Что надо уметь… Все получилось. Технично. А потом… – он горько усмехнулся, – …потом я сто раз пожалел. Что отдал кусочек себя… просто так. Ради навыка. Ради глупости. И я… я не хочу, чтобы ты потом так же жалел. Потому что ты… ты заслуживаешь большего. Чем просто… урок. Тишина повисла в комнате, тяжелая и звенящая после его слов. Только их неровное дыхание нарушало ее. Тэхен медленно сел на кровати, лицо его было серьезным, алкогольный туман в глазах поредел, уступив место чему-то глубокому, осмысленному. – Чонгук, – он сказал тихо, но очень четко. – А кто тебе сказал… что то, что я сейчас предлагаю… что я сейчас хочу… не от сердца? Что не с тем, к кому я чувствую… все? Чонгук замер. Он медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза, широко раскрытые, полные недоверия, страха и… зарождающейся, безумной надежды, впились в лицо Тэхена. – Что… что ты сказал? – он прошептал, голос сорвался. Тэхен не отводил взгляда. Он поднял руку, медленно, как будто боясь спугнуть, коснулся щеки Чона. Его пальцы дрожали, но прикосновение было нежным. – Я сказал… – Тэхен сделал глубокий вдох, – …что я здесь. С тобой. Не потому что хочу научиться целоваться или… или еще чему. А потому что… – он замолчал, ища слова, и нашел их простые, честные, лишенные пафоса, – …потому что без тебя… везде скучно. Потому что твой смех – это мой любимый звук. Потому что когда ты злишься, мне хочется тебя обнять, даже если ты толкнешь. Потому что… – голос его дрогнул, – …потому что все эти годы… ты был моим домом. Моей самой важной, самой безумной, самой неправильной и самой настоящей… любовью. И я… я только сейчас, как полный идиот, это понял. По-настоящему. Слезы выступили на глазах Чонгука. Он не пытался их смахнуть. Он просто смотрел на Тэхена, как будто видел его впервые. Видел не лучшего друга, а человека, который только что разбил все его стены одним своим признанием. – Ты… ты серьезно? – голос Чонгука был едва слышным, хриплым от сдерживаемых эмоций. – После всего… после этих… «уроков»… после Ханы… ты говоришь это… мне? – Особенно после Ханы, – твердо ответил Тэхен. Его рука легла на шею Чонгука, пальцы запутались в его волосах. – Она… она помогла мне увидеть. Что я бегу не к кому-то, а от тебя. Что все веселье, весь свет… он только там, где ты. Что я… – он сглотнул, – …что я люблю тебя, Чон. Не как друга. Не как брата. А так… безумно, глупо, навсегда. Со всеми твоими тараканами, сарказмом и этой дурацкой привычкой красть мой кофе. Слезы покатились по щекам Чонгука. Он не сдержал короткий, сдавленный смех, смешанный с рыданием. Его руки дрожащими ладонями прижались к щекам Тэхена. – Идиот… – прошептал он, его голос срывался. – Полный, безнадежный идиот… – Он потянул его к себе, лоб прижался ко лбу Тэхена. – Я… я так боялся. Боялся, что это только мне кажется. Что это я… ненормальный. Что ты уйдешь к ней… к нормальной… – Он замолчал, сглотнув. – Я тоже… люблю тебя. С тех пор, наверное, как впервые увидел тебя с этой дурацкой скрипкой в парке. Люблю твою глупую улыбку, твои нелепые шутки, твою верность… Даже твои подгоревшие тосты. Люблю так, что дух захватывает и страшно до чертиков. Так… что учить тебя ничему не надо. Потому что с тобой… я хочу просто быть. И пусть будет неловко, неопытно… но наше. Искреннее. Их губы снова встретились. Уже не в яростном натиске, а в медленном, глубоком, бесконечно нежном поцелуе. Поцелуе, в котором не было вопросов, не было страха, не было места никому и ничему, кроме них двоих. Поцелуе признания. Поцелуе дома. Они не спешили. Руки исследовали кожу не с жадностью учеников, а с благоговением первооткрывателей, узнающих карту родной земли. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый шепот имени – все было гимном долгожданной истине. Одежда окончательно растворилась где-то в полумраке комнаты. Тела сплелись в едином ритме дыхания и биения сердец. Не было техники, не было бравады – была только трепетная, чуть неуклюжая нежность и абсолютное доверие. Когда наступил момент, Чонгук заглянул в глаза Тэхена, ища разрешения, подтверждения. В ответ он увидел не страх или неведение, а такую же безграничную любовь и полное доверие. Их соединение было не взрывом страсти, а медленным погружением в теплую, целительную воду. Глубоким вздохом облегчения после долгого пути. Шепотом имен смешался с тихими стонами, не от боли, а от переполняющего чувства близости, наконец обретенной во всей ее полноте. Их мир сузился до границ старой кровати, залитой серебристым светом луны, пробивавшимся сквозь щель в шторах. До шепота, такого тихого, что его могли слышать только их сердца, бьющиеся в унисон где-то в точке соприкосновения грудных клеток. До тепла кожи, сплетенных пальцев, влажного дыхания на шее. Не было прошлого – с его сомнениями, ревностью, глупыми «уроками». Не было будущего – с его вопросами и возможными бурями. Было только Настоящее. Настоящее, выкованное годами дружбы, прошедшее через огонь непонимания и лед страха, и закалившееся в этом тихом, неистовом, совершенном в своей несовершенности акте любви. Они не спешили заканчивать этот момент. Каждое движение было молитвой благодарности. Каждое прикосновение – клятвой верности. Каждый тихий стон – гимном обретенному дому. Они нашли друг друга не в идеальной сказке, а в хаосе реальности, с ее неловкостью, сарказмом и подгоревшими тостами. И именно это делало их близость такой невероятно *настоящей*. Такой *их*. Когда волна наконец отступила, оставив после себя тихое, благодатное спокойствие, они не разъединились. Чонгук притянул Тэхена к себе, обвив его руками так крепко, как будто боялся, что его унесет ветром. Тэхен прижался лицом к его шее, чувствуя под щекой ровный, успокаивающий пульс. Их дыхание выравнивалось, сливаясь в один медленный, глубокий ритм. Никаких слов больше не было нужно. Все было сказано. Телами. Сердцами. Бесконечным, пронзительным взглядом, которым они обменялись в тишине, когда их глаза встретились – усталые, счастливые, без тени сомнения. В этом взгляде была вся их история – от шестилетних мальчишек у скамейки в парке до этого момента, когда они наконец-то перестали убегать от самих себя. За окном город спал. Мир продолжал вертеться. Но здесь, в этой комнате, в их сплетенных телах и слитых душах, время остановилось. Началось что-то новое. Хрупкое и бесконечно прочное. Неидеальное и совершенное, но искреннее. Их. Навсегда. Они заснули так – в объятиях друг друга, под шёпот далёкого города и мерцание звёзд, видимых только им двоим в их новом, бескрайнем небе любви. Начало было неловким, путь – запутанным, но конец... конец был просто началом их настоящей, долгой, искренней истории. Ведь искренность, как бы ни была неопытна и неуклюжа, всегда красива.