На дальней станции сойду

Фрирен вздрогнула, когда механический женский голос раздался прямо рядом с ней: «Поезд прибывает на конечную остановку — Святой город Штраль. Просим всех пассажиров покинуть вагон». Спросонья она поморгала, пытаясь прийти в себя. Механический голос повторил то же самое, и только тогда Фрирен осознала, что задремала в вагоне под равномерный стук колёс и чуть не пропустила свою остановку. Яркое полуденное солнце светило сквозь незашторенное окно. Пылинки танцевали в воздухе. «Хорошо, что у меня конечная…» - подумала она, встав с сидячего места. К несчастью, поезда ходили в Штраль только рано утром, поэтому Фрирен пришлось перебороть своё нежелание вставать, которое всё равно вышло ей боком. Фрирен купила три будильника и заводила их примерно на одно и то же время, только с разницей в пять минут. Она находила это изобретение невероятно эффективным. Своим пронзительным звоном будильник помогал Фрирен подняться на ноги почти во всех случаях, что значительно уменьшало риск проспать. Несмотря на то, что в вагоне она доспала пару часов, которых ей не хватило утром, бодрой она себя не чувствовала. Фрирен нагнулась под сидячее место и достала оттуда свой маленький чемодан. Она вышла из плацкарта и оглянулась на коридор. Всё было пусто — видимо, никто кроме неё не остался до Штраля. Впрочем, это не удивило Фрирен. С тех пор, как Штраль был столицей Центральных земель, прошло много лет, а теперь этот город оказался в стороне от главных дорог и жизни страны. Он почти опустел; за исключением стариков, живших здесь, его посещали лишь редкие туристы. Почему-то он не пользовался у них популярностью, в отличии от бывшей столицы Империи. Кондукторша, такая же заспанная, как Фрирен, закрыла за ней двери поезда. Фрирен сошла на перрон и огляделась. Она была здесь последний раз лет пятьдесят назад, однако не заметила почти никаких изменений. Только здание вокзала состарилось и требовало явного ремонта. В глаза бросались отслаивающаяся краска, заклеенная скотчем трещина в стекле, трава, пробивающаяся сквозь гальку. Кругом зелёные острова листвы, ветви, которые склонились почти к проводам, яркое полуденное солнце, светлое небо и тишина. Фрирен оглянулась в поисках кофе-машины. Старенький экземпляр обнаружился в тени под навесом, около двери к вокзалу. Та была открыта и, когда Фрирен приблизилась, обдала её сумрачной прохладой застоявшегося помещения. За несколько круглых монет Фрирен забрала из кофе-машины свежий капучино в дешёвом пластиковом стаканчике, подула на него и сделала глоток. После кофе она всегда чувствовала себя куда бодрее, за что и любила этот напиток. Фрирен не стала идти через вокзал к Штралю, а свернула на боковую дорогу. Горячий асфальт сменился земляной дорогой с двумя колеями от колёс машин и полоской низенькой травы посередине. Фрирен решила удостовериться насчёт дороги и заодно посмотреть точное время. Она поставила чемодан на землю, открыла его и достала телефон. Да, с недавнего времени ей пришлось обзавестись этим заковыристым предметом, и она ещё не до конца научилась им пользоваться. Телефоны изобрели всего несколько десятков лет назад, а теперь без них уже было никак. Фрирен иногда только диву давалась, как же быстро развиваются технологии людей. Пока она включала мобильный интернет и смотрела на экран загрузки приложения с онлайн-картами, раздался гудок отбывающего состава. Он пару раз свистнул вверх облачком дыма, всё ускоряясь, застучал по рельсам и растаял вдали. Фрирен любила поезда. Это было одно из немногих достижений прогресса, которое она искренне ценила. Поезд — это не машина, которую нужно вести, заправлять и страховать. Можно просто купить билет, сесть в вагон и поехать куда пожелаешь, причём намного быстрее, чем пешком и даже на лошади. Для ленивой Фрирен это было самое то. Ещё ей нравилась сама атмосфера поездов. Чистое постельное бельё, железные кружки со стеклянными стаканами, верхнее место, откуда можно свесить ноги, проносящиеся мимо пейзажи за окном, убаюкивающий шум. Здесь присутствовало ощущение пути, витала неуловимая ностальгия по далёким временам путешествий. В поездах, конечно, могло быть тесно и шумно, но Фрирен старалась не садиться в такие рейсы. Она ездила в будние дни в полупустых вагонах, и это было намного приятнее. Приложение для онлайн-карт подсказало, что дорога до кладбища займёт около получаса. Фрирен пошла по твёрдой земле дороги, которая уходила далеко и терялась в лесу на далёком холме. Однако скоро пришлось свернуть на маленькую тропинку, которая еле-еле угадывалась по следам примятой травы. Сорняки, дикий цикорий, розовый клевер и жёлтый зверобой задевали и приятно щекотали ноги. Трава была слегка мокрая то ли от росы, то ли от недавнего дождя, поэтому скоро носки сапог Фрирен промокли. Далеко-далеко тянулись линии электропередач, чёрными ниточками разрезая небо на кусочки. Ветра не было, и солнце уже начало припекать. Фрирен достала телефон, чтобы проверить дорогу, но приложение с картами никак не хотело показывать её точное местоположение, а в сплошных участках лесного массива не отображалось ни одной тропинки. Фрирен вздохнула и спрятала телефон, заодно сделала пару глотков воды из пластиковой бутылки. Теперь пришлось полагаться на собственную память. Видимо, за такой короткий срок Фрирен уже успела достаточно привыкнуть к удобствам прогресса, чтобы больше не представлять своей жизни без них. Несмотря на то, что она не раз бывала здесь раньше, место казалось ей незнакомым. Неужели заблудилась? В любом случае, кладбище находилось прямо впереди, а то, какой дорогой она туда пойдёт не так уж важно. Руководствуясь этим простым правилом, Фрирен миновала овраг, внизу заросший густой тёмно-зелёной травой, и выбралась к заброшенному полю. Его сплошь покрывали сорняки, а по краям уже начали прорастать маленькие деревья. Следом Фрирен вошла в густой лес, и под сенью высоких дубов она, наконец, почувствовала долгожданную прохладу. «Это должно быть где-то здесь» - подумала она. В прошлый раз лес не был таким густым, а теперь отыскать дорогу становилось сложновато. Покосившийся железный забор обнаружился на опушке среди разросшихся деревьев. Фрирен с трудом отодвинула дверь калитки, так как мешала трава. Некоторые холмики могил поросли бурьяном и едва угадывались, а надгробные плиты покосились. Мох уже поднялся по камню, а дождевая вода почти стёрла надписи. Неудивительно: это кладбище заложили сотни лет назад и за ним давно никто не ухаживал. Вряд ли кто-то кроме Фрирен вообще посещал его в последние несколько десятков лет. Она прошла вдоль рядов могил, отыскивая нужные. Два надгробия рядом выглядели невзрачно — кто-нибудь посторонний бы не догадался, что именно здесь похоронены Великая волшебница Ферн и воин Старк. История не сохранила их лиц через пятьсот лет; когда-то дорогие для Фрирен люди превратились в строки в детских учебниках. Фрирен потеряла связь с их потомками, а те растворились среди других людей. Ныне живущие из них, наверное, совсем не знают, что их предками были такие легендарные личности. Поначалу Фрирен поддерживала контакт с их детьми, внуками и правнуками. Она всё ещё помнила детали их жизни от рождения до смерти. Она помнила момент, когда Ферн и Старк стали парой, их свадьбу и детей. Сыновьям Гайтеру и Штольцу имена придумали Ферн и Старк соответственно, назвав их в честь ушедших, но дорогих для себя людей. Новоиспечённые родители никак не могли придумать имя младшей дочери, однако когда Фрирен увидела, как она прямо из люльки тянется к её посоху, высовывая большую рыжую голову, она сразу вспомнила про свою наставницу. Ферн и Старк согласились, а юная Фламме сполна оправдала своё имя и с ранних лет пошла по стопам матери, в будущем став выдающейся волшебницей. И таких моментов было множество. Фрирен улыбнулась от приятных воспоминаний. Она поставила чемодан на землю и материализовала посох. Один взмах — и разросшиеся сорняки были убраны. А следом Фрирен создала поле цветов, укрыв им обе могилы. Как ни странно, последняя просьба Ферн — распустить цветы на её могиле — была похожа на те слова, что сказала наставница перед смертью. Закончив с этим, Фрирен выбрала удобное место рядом с надгробным камнем, которое как раз находилось под тенью высокого дерева. Она села прямо в траву, не боясь испачкать юбку, прислонилась к холодному камню и откинула голову вверх. Ветра почти не было, и листья, тронутые им, лишь легонько шевелились. Солнце медленно ползло вниз, к горизонту. Из травы доносилось мирное жужжание насекомых, а назойливых комаров не было: видимо, попрятались от жары. Фрирен окружала дикая, никем не тронутая природа, и все её обитатели продолжали свой повседневный круговорот дел как ни в чём не бывало. Она слегка повернула голову: по длинной травинке вверх ползла маленькая божья коровка, и из-за её веса травинка наклонялась всё больше и больше. Фрирен подставила палец, чтобы та не свалилась. Букашка заползла на её руку, прошла по указательному пальцу до ладони, а потом раскрыла прозрачные крылышки на спине и улетела. Здесь было необыкновенно тихо и спокойно. Не мрачно, не печально, а именно спокойно. За свою долгую жизнь Фрирен не раз бывала на кладбище, и воспринимала это место не как место прощания и горя, а как часть неизбежного круговорота жизни. Посреди сотен лет повседневной жизни она редко останавливалась и задумывалась о времени, но места, в которых хранятся истории, располагали именно к этому. Фрирен закрыла глаза, отдаваясь мыслям. Она знала, что Ферн и Старк однажды умрут и уйдут насовсем, знала, что никакого Рая нет. Однако это не мешало ей иногда наведываться на их могилы. Что бы ни произошло, какие бы новые открытия не были совершены, какие бы страны не пали или вознеслись, какие бы разрушения не поглотили мир — здесь ничего почти не менялось. Когда-нибудь и Фрирен завершит свой путь и истлеет в земле. Может быть, через несколько тысяч лет, а может, завтра. Она не знала, где будут покоиться её кости, но была уверена — однажды люди забудут место её упокоения. Однажды она, её внешность, характер и достижения совершенно сотрутся из них памяти, как будет и с Фламме, и с Гиммелем, и с Ферн, и со всеми остальными людьми, которых она встречала по пути. Фрирен живёт чрезвычайно долго, но она не бессмертна и не вечна, как и что-либо в этом мире. Она ближе к людям и миру, чем думала раньше. Что бы ни случилось, вслед за зимой придёт весна, а за ней лето; ветер всё так же будет трепать свежую листву, а букашки продолжат ползать по травинкам и улетать в небо, расправляя крылья. Цветы, созданные Фрирен, дадут семена, и на месте старых взойдут молодые побеги, которые будут так же тянуться лепестками к солнцу, а корнями к земле. Люди построят новые города, протянут вдаль линии электропередач и, возможно, снесут старое кладбище. А она будет жить, пока не закончится её путь. Ну, а пока что Фрирен продолжит просыпаться поздно, попадаться в мимиков, собирать бесполезные заклинания, хоронить друзей, заводить новых и беречь в своей живой памяти лица тех, кого здесь больше нет. Всё-таки её прозвали «провожающей в последний путь».

***

Фрирен очнулась, когда закатный луч осторожно тронул кожу её лица. Золотые полосы разрисовали деревья, надгробия и цветы. В тени на траве стало слегка прохладно. Фрирен поднялась, смахнула с сапога парочку муравьёв, отряхнула юбку и накидку. Она посмотрела в телефон: время близилось к восьми часам вечера. Теперь ей надо было спешить, а то она рисковала опоздать на вечерний поезд. Тогда пришлось бы ночевать на вокзале, а ей не хотелось: однажды она уже пробовала, и потом вся спина болела от лежания на скамейке. Живот заурчал, и Фрирен вспомнила, что ничего не ела с утра, за исключением кофе. Пока она шла с кладбища, она размышляла, что непременно стоит купить парочку ароматных чебуреков в ларьке.