Скелеты динозавров

      В полночь грянул взрыв. Он громовым раскатом прокатился по городу, отдаваясь дребезжанием стёкол в оконных рамах. Я распахнула глаза, вывалившись из тёплого сонного марева, вскочила на ноги и кинулась к окну.       Первая труба вострубила. Я видела, как падал огонь с неба, как лилась с облачной высоты кровь. Зажмурившись, я сползла вниз, прижалась боком к горячей батарее. Если выбьет стёкла – меня не должно задеть.       Завыла вторая труба. Грохнулась в море огромная гора, пылающая огнём, губя суда, людей и животных. Стёкла снова дрожали, и я тоже дрожала, обкусывая губы. Я стащила с постели одеяло, обмоталась им, зажимая уши. Но и это не помешало услышать мне рёв третьей трубы и тот грохот, с которым обвалилась на землю звезда, именуемая полынью. Стёкла снова задрожали, истошно звеня и норовя вот-вот лопнуть.       Вскочив с места, я подхватила фонарик и хотела кинуться в ванную, но замерла: выла четвёртая труба, пожирающая луну и звёзды. Горе, горе живущим на земле…       Когда громыхнуло в пятый раз и всё начало заволакивать густым дымом, я всё же отмерла и ринулась в ванную. Стоило бы, схватив документы, нестись в убежище, но выходить из дома я боялась. Нет-нет, я не смогу переступить порог квартиры, шагнув в пылающую ночь. Я заперлась в ванной, прижала колени ко груди и уткнулась в них лицом.       Надрывный гул шестой и седьмой труб я слушала, скребя ногтями по облупившейся кафельной плитке. Кафель отслаивался, забивался мне под ноги, и я старалась сосредоточиться на этом ощущении, вытеснив из головы все мысли. Когда страшно, нужно полностью перестать думать. Надо оставить только этот самый момент, в котором ты живёшь, вцепиться в него, как клещами, и проговаривать в голове: «Сейчас я царапаю кафель… Плитка забивается мне под ногти…»       Спустя какое-то время я заметила, что всё стихло, но долго ещё не выползала из ванной: а вдруг снова что-нибудь рванёт? Однако постепенно страх в крови рассеялся, и я высунулась в коридор. Ночная темнота обволакивала комнату, и только робкий свет уличных фонарей пронизывал её жёлтыми лучами. Тишина.       Я выдохнула, растёрла рукой переносицу, шаткой походкой доковыляла до постели и, рухнув на неё, отключилась.       А утром, разлепив опухшие глаза, я взяла телефон, проверила новостную ленту, спотыкаясь о слова: «атака… ракеты… погибшие…», поставила на плиту подкопчённый с боков чайник, заварила чёрный чай и, прикончив его и натянув на себя куртку и берцы, вынырнула в уличную серость, пахнущую растаявшим льдом и сырым асфальтом, зашагала вперёд.       Начинался новый день.