кофе, пьеса, дом

выступление фишль и барбары через считанные дни. у моны нехорошее предчувствие и куча сомнений буквально во всём. скарамучча в последнее время словно водил её за нос, нарочно издеваясь и говоря странные вещи, заставляя мону чувствовать себя дурой. тупой, слепой дурой. ей нужен был свежий взгляд со стороны и общение с человеком, который выглядит адекватнее всех в кругу её общения. мегистус, кладя руку на сердце, один раз подумывала, что самый адекватный в этой истории флинс, потому что ему точно на неё наплевать, а значит, проблем у него из-за неё нет. но это слишком идиотский вариант для ситуации, когда требуется разговор по душам, совмещенный с походом в магазин. а ещё он бойфренд эми… намечающаяся вечеринка после выступления нашумевшего женского дуэта в лицах двух школьниц-блондинок подразумевала определенный дресс-код, так что мона хотела быть красивой. эскофье общалась с ней на эту тему и даже предлагала что-то из своих нарядов, но варианты платьев, открывающих все, что нельзя, никуда не годились. и что в итоге? она выбрала ифу. — приветики. — мона поздоровалась легко, с улыбкой на лице. они встретились на улице возле торгового центра. вообще эсса предлагала ей прогуляться, но мегистус пришлось очень изворотливо отказать по причине того, что в самой эскофье тоже была парочка проблем. ифа показался ей идеальным кандидатом для обсуждения: близкий друг эссы, а ко всему самый адекватный в их компании. они зашли в огромный торговый центр с десятками магазинов одежды, от которой у моны разбегались глаза, но не разбегался ограниченный бюджет из карманных денег, полученных от мамы. мегистус очень долго думала, с чего начать, но её друг оказался быстрее. — да, я поговорить с тобой хотел, кстати. — начал ифа непринужденно, словно они обсуждали погоду. — по правде говоря, мы с оророном устали от эскофье… а если быть ещё честнее, нам надоело, что все пытаются втянуть нас в какое-нибудь идиотское дело. — ты говоришь про тот случай с фотографией аякса? — не только… насколько помнишь, мы свалились на вас в начале года. черт, до сих пор неловко… ну конечно! мона вспомнила, что они как-то сидели у школы с тартальей, обсуждая фишль и её загадочного парня-эмобоя, как вдруг на них сверху свалились эти двое, обвиняя во всём эскофье. и та фраза, когда они заявили, что это все она… точно. это и хотела выяснить мона. — таааак. — начала мона, включая мозг. — эскофье просила вас следить за мной тогда, верно? но зачем? — я не знаю. она раньше была обычной девчонкой: веселая, со своими тараканчиками, правда, но как факт, да. — и когда это началось? — уточнила мегистус. — после нового года. примерно. мыслительный процесс в её голове затянулся. лицо хмурое, глаза устремлены вниз в поисках улик. как будто они были на асфальте! ифа пару раз одергивал мону, хватая её под руку и оттягивая в сторону от толпы, идущей прямо на них, и которую она не замечала. от мегистус требовалось следующее: понять причинно-следственную связь. минута… вторая. ифа терпеливо молчал, подбирая слова. — вот же!.. да я гений! я гениальна, ифа! — мона резко остановилась и схватила друга за плечо. — я всё поняла. пазл сошелся! а теперь скажи мне… эскофье стала такой после того, как в вашу школу перевелся скарамучча? да ведь?! парень удивлённо уставился в глаза мегистус. — ну… получается, да. слушай, я не уверен, стоит ли говорить о подробностях, она всё-таки ещё наша подруга, но всё же… да. я думаю, ты права. дело в скарамучче. мы были очень близки с эскофье, она раньше проводила больше времени с нами, чем сейчас. насколько знаю, у неё с ним произошел какой-то конфликт. но с другой стороны, хах, у него почти со всеми возникают ссоры. но там была какая-то жесть… мона слушала внимательно, анализируя, прикусив палец в раздумьях, после чего пришла к замечательной идее. — у тебя есть инстаграм? — допустим. — ответил ифа, доставая телефон. — и что от меня требуется? — ммм, прекрасно! да! с тобой приятно иметь дело. они устроились напротив бутика с дорогим женским бельем, зашли на страничку скары с аккаунта ифы и стали изучать каждый его пост. почему с его аккаунта? просто мона везде его забанила и не хотела светить своими посещениями такие ужасные места, как профиль скарамуччи. — смотри… — утвердила мона. — она что, все его посты лайкает?.. и это после того, как она защищала меня от него. ну и кринж. — даже аякс не такой активный. — понимаешь, ифа, я не хочу показаться странной и той, кто будет делать выводы только по активностям в соцсетях, но… — задумалась мегистус, потому что она, вообще-то, ещё и звездам верит. — ладно, неважно. они ещё долго листали страницу скары, потом страницу эскофье, а потом поняли, что этого мало, и им точно не понять, что изменилось в эссе с приходом скары и по какой причине, ведь двум своим бывшим лучшим друзьям она ничего не говорила. — хочешь сказать, что эскофье заделалась в фанатки скарамуччи? — спросил ифа. — эскофье… я не знаю. может, и так. тогда почему она и мне ничего не говорит? — грустно произнесла мона, пожав плечами. — я не знаю, как трактовать её действия, разве что можно сделать расклад. ифа хмыкнул, что расценила мегистус как недоверие. ну и ладно. вопросов меньше не стало. она решила снова все обдумать, но как будто бы в голове снова что-то не сходилось… — она так обнимала аякса в столовой… — прошептала она. — да у меня сейчас вскипятится спинной мозг! она больше не могла это переваривать: то вечные истории про сливы личных видео и, боже прости, членов, то скарамучча со своими «приколами», то крах всех романтических чувств. более того, моне пришлось врать: по официальной версии она сейчас валялась дома с температурой, головной болью, адской болью в животе, тошнотой и головокружением — не иначе как с сильным отравлением. правдоподобно ли после того, как она решила пообедать уличным фастфудом по дороге домой после школы? да. фактически же она гуляла с ифой живая и здоровая. — скоро намечается вечеринка. мы с оророном как раз собирались… — точно! — воскликнула мегистус. — поможешь мне проследить за… ой. нет, прости меня, ифа, я, наверное, надоела тебе, как все остальные… — не парься, сестренка, тебе будет одолжение. но если взамен угостишь нас коктейлями. мона с сожаленческим согласием кивнула, начав со злодейским настроем продумывать план действий, начиная от слежки за своими друзьями, заканчивая тем, как бы подкатить к эми. сложно. @Escoffie3: получается, если ты себя плохо чувствуешь, не придешь на вечеринку в воскресенье? : ( — вот черт! — что такое? — ифа резко повернулся к подруге, которая прочитала сообщение от эссы издевательским тоном, а потом буквально взвыла. — напиши ей, что все пройдет к тому времени. она же не думает, что болезнь — это навсегда? а что ты ей, кстати, написала? — эм… я… хехе… моне пришлось сказать, что она понаписала эскофье всяких ужасов про то, что она с вечера не расстается с унитазом и едва может думать о том, чтобы двигаться или, тем более, есть и выпивать. — твою ж мать. — воскликнул ифа. — ты себе там на посмертное наговорила? ты за день собираешься оклиматься? он внимательно наблюдал за движениями мегистус и за текстом на экране телефона, который она печатала в ответ подруге. @astro_mona: я уже выпила все нужные таблетки, все пройдет спасибо за поддержку эсса🫶🏻 — поддержка?.. — ифа поднял одну бровь. — это же выглядит так, будто она не хочет, чтобы ты шла на концерт. вот черт. это действительно выглядело странно со стороны эскофье. @Escoffie3: ты мерила температуру? — вот сейчас не напиши лишнего. — наставническим тоном пригрозил моне друг. — не переживай, я не стану перебарщивать. мои мозги все ещё на месте. @astro_mona: 39 — вот же… господи! господи!.. я написала 39?! ифа, скажи, что там не 39! я… я-я-я о-опечаталась! убей меня, пожалуйста, прямо на месте! я хотела… хотела написать не это… мегистус с ужасом вцепилась в предплечье друга, уставившись на витрину с бельем так, будто изящные черные кружева помогут найти спасение от всех проблем. — не переживай! главное не вздумай писать, что ты ошиблась, или редактировать сообщения. это же ещё хуже! эскофье тебя живьем закопает за обман. @Escoffie3: бедняжка моя! не смей даже с кровати вставать! выздоравливай💋 — ифа, я вляпалась. я просто влипла. по уши. мона была готова рыдать: истерика подкатывала с похожим чувством, что и тошнота. может, её ложь может стать правдой? нет, такие мысли она отбросила, завершив беседу на вежливой благодарности. эсса не должна была видеть мону на вечеринке, а мона не могла не прийти, потому что фишль подготовила лучшие места для нее и ее друзей. как ей стать незаметной во время концерта?