Крик молчания

❝ Пока думаешь, что сказать, — делай реверанс! Это экономит время. ❞

📚 Льюис Кэрролл. Алиса в стране чудес.

      

***

             Последний месяц выдался тяжким.       Лаванда не раз ловила себя на мысли, что всё, что происходит с ними — неправда, но не совсем приятное «Круцио» помогало далеко уж не уходить в сладкие мечты. Да, Кэрроу об этом позаботились. Даже составили учебный план, согласно которому ученики познают и укрепляют свои знания в теме этого «отличного» заклинания.       В одно мгновение всё резко поменялось, и даже сейчас никто не сможет сказать в какое время пиздец подкрался настолько вплотную, что даже после нескольких дней чувсвуешь разряды по всему телу, а мышцы то и дело сокращаются, будто вот-вот вы прыгнет кто-нибудь из угла и в шутку кинет Непростительное, которое сейчас уже вполне Простительное и даже Поощерительное. В один миг весь привычный мир канул в лету, погружая, Лаванда напомнит, «самое безопасное место» во вполне «самое опасное место» в Магической Британии. И дело вовсе не в заклинаниях, которые отрабатываются на учениках раз за разом, нет.       После нападения Пожиратели на поезд было понятно, что всё измениться. Вот только насколько — не знал никто. Но, к сожалению, узнали. Классы превратились в пыточную, туалеты — в место, где в любое время тебя могут изнасиловать или избить, а Смотровая башня стала местом для свидания не романтического плана, а для запугивания и разборок. Слизерин, конечно, выделили. Как и, впрочем, чистокровных с других факультетов, но не всех. Те чистокровные семьи, которые ещё худо-бедно причислялись к нейтральным, а лучше ещё и к тёмным, семьям получали, мягко сказать, «покровительственное» отношение. Но даже они, дети «тёмных семей», боялись. Это видели все.       Лаванда стояла и смотрела на прекрасный пейзаж, описанной природой: горы, Запретный лес и птицы, которые кричат, стараясь над ним не пролететь. Восход был не так прекрасен, как раньше, но всё же смотря на него она вспоминала время, когда всё было не так. Было спокойно настолько, насколько позволяли проделки близнецов Уизли, было уютно, было тепло. Лаванда как никогда сейчас поняла, что это осознаешь это тогда, когда в костях въелся холод и не только обычный. Холод страха заставлял снимать обувь и ступать по промерзлым каменным ступенькам так тихо, как только можно. Последние чулки ей разорвал Торфинн Роули, когда вбивался в неё сзади и тянул её нежные локоны так сильно, что казалось голова Лаванды скоро вылетит, оторвать от туловища.       В тот день Лаванду поймали после отбоя. Она на тот момент была уверена, что нужное заклинание легко скроет звук её шагов, но не учла, что если есть заклинание чтобы наложить, то есть и то, что убирает наложенное. Забыла, что в мире Магии, деточка? Или специальные амулеты чистокровных Пожирателей тебя не смутили? Лаванда задавала себе вопросы, каждый раз не находя ответа. Она слишком привыкла к тепличной жизни и упустила момент, когда знания стали единственным, что она могла обладать в стенах «мертвого» Хогвартса. Ведь теперь и тело стало не её. Каждое наказание, что она получала твердо показало это следами на бледной тонкой коже, синяками, отметинами.       Но Лаванда не была бы гриффиндоркой, если бы сдалась. Даже сейчас, под угрозой нового насилия, она приходит на Смотровую Башню, чтобы отдать дань тем временам, когда было спокойно (а возможно ей просто хочется забыться, спрятаться?). Подпольно они с Невиллом собрали бывших участников Армии Дамблдора и каждую неделю собираются, не взирая на страх и риск, чтобы услышать о новостях во внешнем мире, узнать где находится Мальчик-которому-удавалось-победить. Имя Гарри Поттера теперь звучит на её устах с надеждой, потому что она знает, что он знает, как победить Его.       Каждый раз, когда Браун раскладывает Таро на его судьбу, выпадает фортуна и семерка мечей. В конце концов семь — волшебное число, не так ли? Лаванда надеется, что у Гарри будут силы с этим справиться.       — Лаванда! — громкое шипение раздалось у уха, а руку сильно потянуло вправо, — Ты совсем спятила? Тебе здесь не парк развлечений, чтобы гулять в такое время. Неужели даже в это время тебе так необходимо трахаться?!       От испуга Лаванда чуть не уронила обувь, которую она несла в правой руке. Шипя не хуже змеи, Уизли спрятала обеих за гобелен. Вся её поза показывала, как она возмущена, что в пять утра девушка шла по пустому коридору и даже не заметила того, что к ней подкрались.       — Какая тебе-то разница с кем я сплю, Уизли? Может одолжишь своего брата, если тебя это так беспокоит? — непривычно огрызнулась блондинка, которая раньше была известна дружелюбным нравом. Возможно он потерялся, когда её натягивать на себя какой-то Пожиратель? — Ты сама-то что здесь рыщешь? Или подожди… — обычно девушки не сильно контактировали, если не считать собраний, так что вполне могли прийти какие-то новости.       — Тише ты! — закатив глаза на язвость Браун, Джинни шикнула на неё и приблизилась к уху, чтобы тихо и быстро приговорить, — Гарри заметили в Хогсмите. Невилл пошел проверять. Мы решили, что как только он вернется, мы обсудим нападение.       Лаванда могла только задумчиво нахмуриться и кивнуть. Они планировали нападать на каждого Пожиратель по одному или два, быстро устраняя их к тому времени, как придёт Поттер или ещё кто-то из Ордена, чтобы спасти их. Нападать толпой — не вариант. Сильные и опытные волшебники, не смотря на то, что годы провели в Азкабане, пусть уже и не те, что раньше, но до уровня школьника им падать ещё далеко. Нужно быстро и эффективно очистить проход для учеников, чтобы хотя бы бóльшая часть смогла выжить и отправиться в безопасное место. Незаметно сделать это не получиться, поэтому был создан целый план, как будет проходить «эвакуация», как это обозвала какая-то полукровка с пятого курса.       Глянув на истощенное тело рыжей, Лаванда вспомнила, как это тело старалось защитить других, как оно упорно работало на тренировках и пыталось не сломаться. Узнав о новостях про Гарри, Уизли изменилась. Глаза, которые начали потухать, ярко заискрились, а в самой Джинни будто появилась какая-то неведомая сила рваться вперёд. Лаванда надеется, что Гарри не такой слепой, как Рональд, и не станет тянуть и как-то ломаться. Возможно, если бы на Лаванда тоже так смотрели, то и она победила бы Тёмного Лорда. Стиснув кулаки, она кивнула и обе девушки поспешили к месту сбора, стараясь не попасться. Иногда люди поражают тем, как они готовы сплотиться перед лицом общего врага, не смотря на свое различие и в личностном, и в социальном планах.

***

      Лаванда была очень рада, когда Золотое Трио вошло за Невиллом. Это был триумф, ведь эта новость была не то что хороша, а просто замечательна на фоне последних действий.       Всю правду Трио так никто, даже может и никогда, не расскажет. Невилл на собрании аргументировал это тем, что он знает Гарри как импульсивного человека, поэтому лишние эмоции его могут отвлечь от миссии уничтожить Того-кого-нельзя-назвать. Согласившись, все ребята докладывали ему только то, что заранее согласовали.       От Гарри все узнали о том, что часть орудия, которое может помочь убить его располагается здесь, в Хогвартсе. После предположения о том, что вещь может находится в комнате с вещами, некоторые разделились на группы. Необходимо найти диадему Когтевран, которая ранее была долго утеряна. Лаванда не могла представить, как что-то столь древнее и, можно сказать, легендарное находилось здесь, под носом. Шагая и оглядываясь рядом с Симусом и Дином, Лаванда раздумывала о том, что ещё хранит в себе эта огромная комната. Возможно здесь хранились платья леди прошлых веков, а также они могли терять здесь украшения, амулеты… Возможно, что тут могли заваляться даже руны для гадания. Ведь чем древнее руны, причем не только по написанию, тем больше они тебе скажут, так как они хранят в себе и несут мудрость предков.       Лаванда очень надеялась, что она права и что-то, что не является отравленным, проклятым или другим способом опасным, здесь сохранилось и несёт в себе ценность. Ценность, по мнению Браун, определялось практическим применением или, так уж и быть, эстетической составляющей. Оглядев всё ещё раз, Браун вспомнила и о важности книг, которые могли бы рассказать ей о древних гаданиях и отложила этот вопрос в сторону, до лучших времен.       Отстав от импровизированной группы, девушка повернула куда-то, оказавшись в окружении книг и шкатулок. Только повернув корпус на встречу той дороге откуда она пришла, Лаванда неожиданно взглядом зацепила какую-то фотографию. Чёрно-белая и неподвижная, совершенно обычная для необычной комнаты. Она лежала поверх стопки книг. Лаванда смутно разглядела названия: «Гадания по камням», «Взгляд в будущее», «Тайны гадального шара». Ха, будто под неё.       Не став трогать неизвестные вещи, как и предупреждала Грейнджер, Лаванда взглянула на таинственную фотографию. Судя по отсутствию движения, маггловская. На ней можно было различить девять фигур, которые смотрели на наблюдателя. Семь из них, как подозревала Браун, были мужского пола — их выдавали плечи. Трудно сказать какого были цвета волосы каждого из-за качества, но Малфоевскую породу видно издалека. Неожиданно Лаванда вспомнила статью из «Ведьмополитена», в которой Люциус Малфой рассказывал о своём отце — секс-символе своего времени. Конечно, когда он снимался для журнала, он был старше, чем на найденной фотографии, но черты всё же можно было узнать.       Пожалуй, отчётливо в опознании лиц она уверена только в нём. Среди остальных Лаванда смогла узнать только парочку из Блэков и Лейстрейнджа. Остальные, как она подозревала, либо скончались, либо она не сильно интересовалась их семьями. Второе более вероятно.       При просмотре фото глаза зацепились за двух: девушку и парня.       Они стояли поодаль друг от друга, хотя были ближе всего. У парня висел значок старосты школы, а у девушки была смело расстегнута мантия, под которой болтался галстук и различные цепочки с камушками и фигурками. Наряд девушки был «смелым», потому что для того времени он явно выходил за рамки «нормального». Что уж говорить, даже в школьные времена Люциуса это могло посчитаться эксцентричным. Девушку Лаванда уже заранее зауважала. К сожалению, от её лица осталось только пятно, оставленное чернилами каким-то варваром в прошлом. Это была интересная делать: изображенную выделили — на остальных пятен не было. Его оставили намеренно.       Не став ещё дольше растягивать время, Лаванда прошла, чтобы вернуться к поиску диадемы. Ей было не до таинственных фотографий. Но всё же блондинка поставила на заметку: вернуться с кем-то сюда за книгами, если выживет.       Она не заметила, как фотография сзади неё исчезла.

***

      В воздухе витает атмосфера напряженности, отчаяния и последних вздохов перед предстоящей окончательной битвой. Он милосердно дал время, чтобы ряды противника восстановились, люди подлечились, а также похоронили близких, кому не повезло. Высокомерие — ужасное качество. В этом Лаванда сегодня убедилась и не раз. Она лишь надеется, что за него он поплатиться сполна.       Адреналин постепенно проходит, оставляя после себя ощущение пустоты, боли и усталости. Браун могла лишь посчитать сколько раз она за сегодня уклонилась от смерти и она не уверена, что если будет нужно, она сможет сделать это ещё раз.       Она истощена: морально и физически. Страха больше нет, остаётся только бесконечная усталость и движение вперёд — под палочку своего врага. Лаванде даже интересно: чувствовал ли это Торфинн Роули перед смертью? Было ли ему страшно, когда она отбросив сомнения, бросилась ему на лицо, царапая его своими ногтями? Тогда, когда её палец безжалостно надавил на его глаз, а палочка вскоре направилась на его пах? Насколько ему было больно, когда заклинание для чистки овощей почистили его член, которым он вбивался? Поздно думать о морали, но Лаванда неловко от того, что она радовалась его смерти, а сейчас ничего по этому поводу уже не чувствует. Была ли она безжалостной убийцей, как и Пожиратели? Сможет ли она когда-нибудь почувствовать сожаление о поступке?       Стараясь не погружаться в такие тяжёлые мысли, Лаванда отправилась помогать людям. Когда она шла, Симус прошёл мимо, поощерено хлопнув её по плечу. Он не улыбался, но он горд ею.       После того, как Лаванда помогла нескольким волшебникам, она отправилась наверх. Она не хотела быть в том коридоре, который уже пропах кровью. Её голова закружилась, поэтому она сделала свой выбор в пользу прогулки по Хогвартсу. Возможно, она последний раз видит эти стены, эти картины. Возможно, что они больше не заговорят с ней, а она пополнит ряды умерших в школе Волшебства.       Присоединится рыдать к Миртл, если станет призраком.       Лаванда не заметила, как вскоре поднялась на седьмой этаж, а перед ней висит картина Барнабаса Спятившего. Не думая ни о чем, Лаванда прошла мимо стены три раза. Неожиданно появилась дверь. Неужели Выручай-комната ей необходима?       Не став задумываться слишком много, ведь желания и мысли — не всегда одно и то же, Лаванда зашла внутрь. Комната забытых вещей. Наверное, Лаванда тоже в каком-то роде забыта. Два года назад её родители умерли, после чего он попала на попечение к дальней тетушке. Они так и не сблизились, даже спустя время, так что скучать по Лаванде будет лишь, вероятно, Падма. Ради неё стоит, наверное, всё же, не теряться. Отправившись на место, где сегодня она видела фотографию, Лаванда решилась всё же глянуть на неё ещё раз. Почему-то она не могла выбросить из головы испорченное изображение девушки на ней. Кто она? Почему она зацепила?       Придя к месту, Лаванда её не увидела. Лишь стопка книг напоминала о том, что она не заблудилась и ничего не перепутала. Вместо фотографии на книгах теперь лежала заколку в виде нескольких розовых фиалок.       Лаванда не знала, о чем думал её мозг в тот момент. Она знала, что трогать вещи в комнате забытых вещей строго нельзя. Она знала, что могла попасть под проклятье и даже умереть — вероятность высока. Но всё же она взяла её в руки. Через секунду фигура девушки уже исчезла, оставив после себя розовую заколку с фиалками.

***

      Девушка проснулась от того, что ей на голову что-то капало. Капли упорно пыталась пробить ей череп, попадая на одну и ту же точку на макушке. Когда-то она слышала, что магглы пытали так людей, и если раньше ей казалось подобное слишком абсурдным (до чего магглы не додумаются!), то сейчас она поняла всю прелесть этой пытки: место чесалось, а тело и мозг чувствовали непонятный дискомфорт. Поспешно отодвинувшись от места, в котором ей «чесали» мозг, Лаванда постаралась открыть глаза, но свет упорно не давал ей это делать. В конце концов, она все же смогла сощуриться и осмотреть местность. Это был какой-то переулок, где обычно сидят попрошайки или другие тёмные личности в Лютном. Лаванда не уверена, что не выглядит сейчас лучше них.       Коленки были чутка разбиты, сама девушка сидела в юбке и в слякоти неизвестного происхождения. Ей кажется, или это моча? Запах настолько отвратительно резкий… Сверху на крыше стояло наполненное водой ведро, с края которого и капали эти противные капли. Тело всё ещё чесалась, будто под кожей пролетают тысячи маленьких верениц, или тараканов. Зуд никак не проходил, а навязчивый дискомфорт мешал сосредоточиться на чём-то более важном, чем неприятные ощущения.       Спустя примерно пять минут Лаванда всё же начала оглядываться и рассматривать окружающую местность. Хотя, чего уж тут рассматривать, если она где-то в Мерлином забытом месте? Три стены и проход вперёд, откуда явно шёл свет с оживленной улицы. Но идти туда девушка не спешила. Запах, грязь и отдалённые формы волшебников указывали на то, что Лаванда оказалась не в самом лучшем месте для того, чтобы просто там быть. Во-первых, о чём подумают другие? И, во-вторых, нужно сначала разобраться: куда, Мерлиновы штаны, её перенесло? То, что заколка была порталом и Гойлу было бы известно, чего уж до неё? И место явно нестандартное, потому что такую обстановку больше приветствуют люди, которым есть что скрывать. Но, снова же, нет никаких людей, чтобы были клиентами, да и место явное, чтобы выйти и практически объявить всем: «я подозрителен». Может ли быть, что у заколки есть хозяика и у нее настроено слежение на перемещение? Было бы весьма кстати, ведь тогда бы можно было бы с ней как-то договориться и попросить её вывести Лаванда из этого жуткого места, чтобы поспешить в Хогвартс.       — Блять! — маггловское ругательство, которое она когда-то выучила от Криви, вырвалось изо рта. Она совсем забыла! Сейчас же идёт битва за Хогвартс.       Будто не чувствуя боли в ногах, Лаванда резво под прыгнула и побежала в сторону, где виднелись люди. Их стоит предупредить, что армия Волан-де-Морта уже близко. Надо помочь Хогвартсу, помочь Гарри снова победить.       — Он уже близко! Тот-кого-нельзя-называть в Хогвартсе! Помогите, прошу! Нужно спасти других! — хотя бы Падму и Парвати, хотя бы младшие курсы, хотя бы кого-то! Бессвязно крича о Хогвартсе, Лаванда вскоре заметила, что толпа смотрит на неё. Никто не шевельнулся даже. Что они тут делают? Почему не прячутся? Не прячут детей, не бьются за своих на битве?       Что-то показалось в происходящем девушке странным и она не могла понять что именно. Так много народу она видела впервые с того момента, как стал известен побег Пожирателей из Азкабана. Взгляд зацепился за платье от «Твилфитт и Таттинги» странного покроя. Такое чувство, что все неожиданно захотели поиграть в маскарад и почему-то нарядились в одежду сороковых. Как та самая девушка, которая увлекалась долгое время модой и коллекционировала все издания популярных магазинов одежды, Лаванда не могла не узнать эти шляпки и платья, прикрывающие в женщине всё, что можно, кроме лица (даже тогда маги чутка отставали от моды магглов). Выстраиваться цепочка фактов в голове не хотела, так как это казалось каким-то сюрреализмом, бредом, который не укладывался в голове.       — С вами всё в порядке, мисс? — Лаванде остаётся только заторможенно кивнуть. Волшебницы прикрывали лица веерами, не скрывая косых взглядом на её вид: дранные колготки, юбка чуть выше колена, промокшие блузка и кофта, которые липли к телу. На миг Лаванда почувствовала себя не иначе, чем куртизанткой в их глазах.       Волшебники шли спокойно по своим делам, но каждый всё равно считал своей обязанностью посмотреть на неё, её вид и лицо, будто запечатывая изображение «опущенной» шлюхи. Всё казалось сном. Все обходили её, смотрели на неё. Смотрели, смотрели, смотрели… Взгляды мужчин, масляные и противные, напоминали о Роули. Хотелось упасть в обморок, но не получалось. Ноги вбили в землю, а голова, её глупая блондинистая голова, начала работать. Заколка — перемещение — другое время. Словно мантра, слова врезались в голову.       Наконец, ноги перестали держать. Они задрожали, а тело стало мягким и тяжёлым. Голова коснулась земли, но это не самое важное, ведь одна-единственная мысль не давала покоя Лаванде: «Когда я нахожусь?»