The drummer

      За окном уже давно стемнело. В комнате пахло деревом, металлом и краской. Это был кабинет отца Ильи — художника. У него творческий кризис, поэтому он уже неделю отсутствовал, где-то со своими дружками далеко на даче.       Тихонов в сотый раз отшвырнул медиатор с таким раздражением, что тот отскочил от пола.       — Опять не то, — сквозь зубы процедил он, с яростью брякнув по струнам.       Юра сидел за барабанной установкой, облокотившись на неё. Его пальцы, которые несколько часов так чётко отбивали ритм, теперь нервно перебирали палочки.       — Может, хватит? — спросил он, и в его голосе слышалась не просто усталость, а настоящая измождённость. — Я уже музыки не слышу, мы тут грёбаных пять часов сидим. Я устал.       Илья поднял голову.       — Юр, нам надо этот сраный проигрыш сыграть!       — Да пошёл этот проигрыш, — Юра с силой швырнул палочки, которые со звоном ударились о тарелку. — Надоело.       — Что надоело?       — Всё это. Мы же уже почти год… Вот так.       — Что «Вот так»? Хочу напомнить, что нам не так часто выпадает удача репетировать в нормальной обстановке!       — Я не про музыку, — тихо, но очень чётко сказал Юра.       — Тогда про что?       Юра провёл языком по пересохшим губам.       — Мы встречаемся. Целуемся. Сидим тут, играем. И… Всё. Ты как будто боишься сделать следующий шаг, — голос его сорвался, — а я, между прочим, хочу чего-нибудь большего, чем короткие поцелуи или объятия. Илья, я готов. И очень хочу.       Илья медленно поставил гитару на подставку. Его руки дрожали так, что он едва не уронил инструмент.       — Ты раньше не говорил…       — Есть такое понятие, как намёки, — резко бросил Юра.       — Серьёзно? Сейчас?       Юра не ответил сразу. Он поднялся со стула, и тот упал, сделал несколько шагов к окну, потом развернулся с таким выражением лица, что у Ильи перехватило дыхание.       — Сейчас. А когда ещё? После учёбы? Или, может быть, когда выступим с этим несчастным недопроигрышем?       — Юр, но если кто-то…       Ему не дали договорить. Юра знал, что сейчас последует лекция о том, что надо быть осмотрительнее, комсомол, университет и всё тому подобное, но ему было всё равно. Они дома одни, дверь закрыта на замок, окна плотно зашторены.       Его пальцы вцепились в рубашку, а губы нашли Ильины с отчаянной яростью. Этот поцелуй не был похож на их обычные — осторожные и быстрые. Он был смелым, уверенным, глубоким и обжигающе горячим. Илья сначала замер, а потом вжал руки в плечи Юры.       Они отстранились, переводя сбившееся дыхание.       — На диван? — хрипло спросил Юра.       Тихонов покачал головой.       — Здесь.       Он потянул Юру назад, к барабанной установке, заставил сесть на стул и опустился на колени, снова припадая к губам Исаковского с новой жаждой. Его руки очерчивали Юрины плечи, руки, талию и бёдра, блуждали по всему телу, аккуратно изучая. Пальцы дрожали, когда расстёгивали ремень.       — Ты… — Юра резко вдохнул, когда Илья начал снимать джинсы, и его голос сорвался. — Ты точно...?       В ответ последовал только уверенный кивок, после которого Юра закрыл глаза и откинул голову. Когда Илья освободил его от белья, тот сдавленно вздохнул.       — Иль…!— вырвалось у него, когда Илья медленно провёл языком по всей длине.       Он не торопился, дразняще целуя головку, попутно оглаживая внутреннюю поверхность бедра. Когда Исаковский начал мелко дрожать, Илья всё-таки сжалился. Он взял сразу, целиком, и это заставило Юру резко выгнуться с громким стоном, а пальцы впиться в волосы Тихонова так, что тому стало немного больно.       Илья двигался в заданном темпе, чувствуя каждое его подрагивание, каждый сдавленный стон, каждый нервный вздох. Его рука на бедре Юры крепко удерживала его на стуле.       — Тише… — прошептал Илья, ненадолго отрываясь. Его голос звучал хрипло.       Юра откинул голову назад, упираясь затылком в стену, лишённую обоев. Возможно, он скоро обнаружит следы шпаклёвки на затылке. Губы были приоткрыты.       — Я… Сейчас…       Тихонов почувствовал, как напряглось тело Исаковского, услышал его прерывистое дыхание и не отстранился, когда тот достиг пика.

***

      Они сидели на полу, прислонившись к барабанам. Юра тяжело дышал и слабо перебирал пальцами руку Ильи, в то время как тот, уткнувшись носом в макушку, начал засыпать.       На следующее утро проблемная часть была сыграна идеально.