Лабиринт

Сны Эйгона изменились, они стали живее. Каждую ночь он бежал по лабиринту из старинных домов и искал Эймонда. Он не знал почему, но чувствовал, что должен помочь брату, что-то подсказывало, что тот в нем нуждается. Первый сон был наполнен тупиками, Эйгон путался в одинаковых домах. Он постоянно попадал в ловушки, ноги запутывались и он падал на землю, слишком часто, теряя при этом драгоценное время. Дома постепенно смыкались вокруг Эйгона, образуя большую каменную клетку. Стены что-то шептали, слов Эйгон разобрать не мог, но от шёпота его бросало в дрожь. Он застывал на месте, дожидаясь конца. В первую ночь Эйгон не смог найти брата и, проснувшись, он сразу же поспешил в его покои. Эймонд спал, слишком беззаботно, как показалось Эйгону. И прежде чем уйти, он ещё несколько минут смотрел на тело Эймонда не укрытое одеялом. «Это ведь просто сон». Вечером Эйгон не планировал напиваться, но до кровати он еле дошел и, упав в неё, он сразу же провалился в сон. «Найти Эймонда…» Голова гудела еще сильнее, чем в реальности, каменные дома, будто в танце, крутились вокруг него и не давали встать. Эйгона несколько раз стошнило, пока он собирался с мыслями. Дома останавливались, выстраивая новый лабиринт. Ноги Эйгона не слушались его, и он полз, надеясь, что выбрал правильное направление. Второй сон давался ещё тяжелее, слезы бежали по щекам Эйгона, когда дома снова передвигались, но он не сдавался. Эйгон знал, что Эймонд где-то там, внутри, ждёт его и надеется. «Я приду…» Краем глаза Эйгон видел маленькую щель в каменной стене и пытался запомнить ее, когда чувствовал, что просыпается. Голова ещё кружилась полдня. Теперь Эйгон точно был уверен в том, что сон что-то значит. Он пытался быть ближе к Эймонду, не отходить от него, но Эймонду поведение брата не нравилось. Постепенно, удивление сменялось раздражением, и когда Эйгон в очередной раз нашел его и протянул руку, чтобы коснуться, Эймонд вспылил и с силой оттолкнул его. — Совсем из ума вышел? Не трогай меня! — Я просто хотел… — Нет! Под вечер их пути разошлись, Эйгон устал, наверняка и Эймонд тоже, давно он не проводил с братом столько времени вместе. В отличие от прошлой ночи, в этот вечер Эйгон не был пьян, и уснуть ему было тяжело. Мысли о лабиринте не отпускали его. Эйгон не понимал, почему он снится ему, почему должен искать Эймонда. Он засыпал с мыслью, что хотел бы не видеть сны совсем или хотя бы вернуть свои прошлые. Эйгон ещё некоторое время лежал на земле с закрытыми глазами, не зная, что уже очутился во сне. Когда открыл их, дома вокруг стояли смирно, не танцевали, и небо было ясным. Эйгон сразу же побежал искать ту стену с щелью. Она должна была быть рядом, прошлой ночью он не прошел много. Несколько поворотов, и он уже был у цели. Не думая ни секунды, он шагнул в нее и пройдя через щель, он упал в пустоту. Слишком долго, как ему показалось, Эйгон летел вниз и упав, он снова очутился на земле. Дома в новом лабиринте оказались другие, они были светлее, не такие мрачные, но ощущение пустоты давило здесь сильнее. Эйгон терялся, прислушивался к домам, но слышал только себя. Эйгон думал об Эймонде. «Он бы смог, он нашел бы выход сразу, не плача и не напиваясь». Эйгон хотел оказаться рядом с ним, обнять брата. Эйгон собирался с мыслями и снова переходил на бег. Тупики больше не останавливали его, усталость в ногах не чувствовалась так сильно. Он верил, что у него получится, но лабиринт был большим, а Эйгон искал выход вслепую. Слишком медленно. Он просыпался, и голос лабиринта шептал ему: «Эймонду нужна помощь, но теперь не твоя». Эйгон падал с кровати. И всё ещё задыхаясь, будто действительно бегал, Эйгон вставал и шел в покои Эймонда. Его всё ещё вёл сон, но здесь брат должен был быть ближе, но оказывался ещё дальше, когда Эйгон видел его спящим. Эйгон жалел, что не был с ним близок. Эйгон подходил, старался ступать как можно тише, чтобы не потревожить сон Эймонда. Он садился на колени перед кроватью и, смотря в сапфир, говорил: «Не бойся, я найду тебя, и мы сможем быть вместе». Эйгон ложился в кровать брата. Он боялся разбудить его, поэтому одеяло не отодвигал. Успокаиваясь рядом с братом, Эйгон засыпал и больше не видел сны. Утром до Эймонда не сразу доходило, что Эйгон перед ним реален, и некоторое время он просто смотрел на него, думая, зачем тот снится ему. Но стоило Эйгону пошевелиться, как Эймонд сам приходил в себя и ударом ноги в живот, сбрасывал того с кровати. Несколько сладких часов сна сразу заканчивались, возвращая Эйгона к жизни. Следующий сон Эйгон ждал с нетерпением, ждал, ведь там он знал, что нужно делать — найти Эймонда. Лабиринт встречал его, открывая новые проходы. Дома, которые ещё в прошлом сне казались пустыми и брошенными, теперь расцветали, покрываясь, хоть и странной, но зелёной растительностью. Эйгон слышал, как лабиринт оживает. И чем дольше он всматривался в дома, тем дальше он шел в другую сторону. Тропа вела его за собой, дорога становилась легче. Он уже не бежал, он почти порхал над травой и думал о том, как скоро встретит Эймонда. Цветы прорастали и раскрывались, выпуская сладкий дурман. Эйгон видел впереди брата и шел к нему, но с каждым шагом полупрозрачный силуэт отдалялся. Эйгон не останавливался, он видел Эймонда и бежал к нему. — Постой! Свой собственный голос показался Эйгону ненастоящим, и иголкой в сердце вонзилось воспоминание об окончании прошлого сна. Эйгон остановился, и пелена спала перед его глазами, цветы и трава зачахли, а дома снова превратились в неживые статуи. Эйгон наконец понял, что попал ещё в одну ловушку, но уже было поздно, лабиринт затрясся и дома закрутились вокруг Эйгона. Они ускорялись, не давая ему найти выход. Эймонда больше не было видно, и Эйгон понимал, что тот был лишь призраком, созданным лабиринтом. — Я не остановлюсь! — крикнул Эйгон и направился к полуразрушенному дому. Это был его сон и он собирался проделать себе новый путь. Когда он подошёл к дому, он почувствовал холодное дуновение ветра и по коже пробежали мурашки. Передвинув большой камень, он шагнул в проем. Внутри дома от комнат остались лишь очертания, и потолок норовил вот-вот обвалиться. Эйгон, разбирая завалы, поспешил к двери с противоположной стороны дома. Он несколько раз оборачивался по пути, чувствуя на себе взгляд, но каждый раз позади него никого не оказывалось. Он шёл вперёд, и дверь уже оказывалась совсем рядом. Затаив дыхание, Эйгон открывал её, за ней простилалось чистое поле. Вдалеке на одиноком камне сидел беловолосый юноша. Эйгон перешагивал порог, но ветер подхватывал его, унося из сна. — Нашёл, — радостно шептал Эйгон, просыпаясь. Не смотря на то, что ему удалось найти Эймонда, Эйгона не покидало чувство, что ещё не всё кончено. Целый день он ходил в ожидании вечера, пробовал пару раз лечь, но уснуть не получалось. Эймонд во сне был так близок, что Эйгон почти забыл о нём в реальности, даже проигнорировал, когда Эймонд прожигал его взглядом на ужине. Вечером в кровать Эйгон лёг весь нервный и напряжённый. И только когда почувствовал, как проваливается в сон, он услышал открывающуюся дверь. — Я рад, что застал тебя в твоей кровати, а не в моей. — Эймонд? — сонно спросил Эйгон, чуть приоткрыв глаза. — Да, я посижу здесь, пока ты не уснешь, хочу убедиться, что сегодня ты в своем уме. Когда Эймонд сел в кресло, решив не подходить ближе, Эйгон снова закрыл глаза. Присутствие брата не смущало так сильно, как удивляло, но в сон его тянуло еще сильнее. Даже лёжа на траве, Эйгон ещё пару минут нервно дёргал ногой, всё никак не мог собраться с мыслями. Почувствовав, как одежда становится мокрой, Эйгон открыл глаза и встал, но дальше не смог сделать ни шага. Он находился внутри очередной ловушки — вокруг него возвышался высокий каменный забор. Что-то снова пыталось подкосить Эйгона. Он закричал. В прошлом сне он видел Эймонда, ему оставалось до него совсем немного, а в этом — он опять был заперт. Эйгон бил кулаками стену. Он бил и чувствовал боль в руках, она была настоящей. Камни в стене не сдвигались, и Эйгон решал взобраться по ним наверх. Ухватившись руками за выступающий камень, он попытался зацепиться и ногами, но сразу же упал на землю. Ещё несколько попыток не увенчались успехом, но он не мог сдаться и не собирался этого делать. Встав и разбежавшись, хоть место и не позволяло сделать этого, он впечатался в стену. Стена задрожала, но не из-за Эйгона, что-то снаружи пробило её, отталкивая парня и пробуждая его ото сна. — Хватит вертеться! Эймонд кричал на него, кричал и тряс, склонившись над ним. — Что? — спросил сонно Эйгон, ещё не отойдя от быстрого перемещения. — Да что у тебя во сне происходило, раз ты постоянно выкрикивал моё имя и так странно дергался? — Ничего особенного… — прошептал Эйгон, отводя взгляд. Неудовлетворительный ответом, Эймонд собирался выпрямиться, но Эйгон взять его за руку и подтянуть ближе. — Стой, я… Не найдя нужных слов, он прижал Эймонда к себе и поцеловал. Эйгон не переставал крепко держать его за руку даже, когда убедился, что Эймонд не пытается вырваться. — О чем ты думаешь? — спросил Эйгон, разорвав поцелуй. —Я останусь сегодня в твоей постели, — спокойно ответил Эймонд. — Чтобы ты не натворил чего опять. Он лёг рядом с Эйгоном, а так как тот всё ещё держал его, то расстояния между ними почти не оказалось. Начало казаться, что теперь всё на своих местах, и не было в жизни ничего лучше этого момента. Эйгон наделялся, что Эймонд думает о том же. В этот раз засыпая, Эйгон не падал на твёрдую землю, не чувствовал тошноту. Его подхватывал ветер и нёс по полю. И чем ближе становился Эймонд, тем сильнее Эйгона охватывала тревога. С каждой секундой силуэт Эймонда становился всё яснее и яснее — Эйгон начинал видеть, что перед ним не тот Эймонд с которым он засыпал, а маленький мальчик, что сидит на земле, сложив голову, и что-то рисует деревянной палочкой. Ветер отпускал Эйгона совсем рядом с братом и Эймонд поднимал глаза. У Эйгона замирало дыхание, он ведь почти забыл, как выглядел Эймонд раньше. — Это мой дракон, посмотри. Эйгон переводил взгляд на рисунок на земле. — Красивый. — И большой, — добавлял Эймонд. Улыбаясь, Эйгон садился рядом и, пытаясь не спугнуть ни свой сон, ни брата, он обнимал Эймонда.