Загадать желание

             Кэйа никогда не отличался особой откровенностью — ни с самим собой, ни, уж тем более, с другими людьми, день за днем окружавшими его и нередко — даже очень часто — сменяющими друг друга. Они походили на картинки с фотопленки. Раз, два, три… тридцать… пятьдесят… Кадры сменяются так быстро, что превращаются в фильм, а люди, если взять это сравнение, получаются схожими с чем-то размытым, скользким и быстро забывающимся.

***

      В мондштадтской библиотеке всегда было тихо и скучно, лишь солнечный свет иногда оживлял пространство, освещая медленно парящие пылинки. Сейчас, ранним утром, людей здесь не было. Вернее, не было бы, если б магистр Ордо Фавониус научилась бы отдыхать. Полдела — отсутствие свободной минутки в ее расписании, но совсем другое в том, что в этом расписании часто мелькают те, кто этого не хотел.       Например, Кэйа. Нет, ему, безусловно, очень повезло: не пришлось вставать и идти до библиотеки — он уже проснулся там, на втором этаже, в кипе книг и с пустой бутылкой вина в руке. Как оказался здесь, с кем был, а, главное, что делал… в общем, резкое появление Джинн в библиотеке его разбудило. Мозг соображал медленно, лениво; тело было очень расслаблено. Тем не менее, встать пришлось. Встать, чуть приведя себя в порядок (насколько это вообще возможно в такой ситуации). Джинн суетливо бродила внизу, бурчала себе под нос что-то неразборчивое. Топот ее ног не смолкал.       Кэйа тихо подошел к перилам, отделяющим его от падения на первый этаж. Жаль, ведь голова гудела так, что он был бы не прочь удариться ею… желательно посильнее.       — Джи-инн… — Кэйа чуть наклонился, положив руки на перила. Он занял хорошую наблюдательную позицию — но, скорее, по привычке, чем специально. Джинн стояла к нему спиной и что-то выискивала в очередной книге. Она вздрогнула, совершенно не ожидая того, что может быть здесь не одна. Хотя странно, что нигде нет Лизы…       — Ауч… — Кэйа скуксился, пожалев, что никак не предупредил о своем присутствии. Ну, как-нибудь помягче, чтобы не напугать. Хотя, признаться, его позабавило то, как она вздрогнула. «Ауч» дважды… Джинн не обернулась. Она выглядела напряженной.       Кэйа быстро оценил ситуацию и понял, что грядет еще большая головная боль, потому как что-то явно случилось. И это «что-то» придется решать.       — Здорово, что ты здесь. Я как раз хотела тебя искать… чуть позже.       Джинн выглядела раздраженной, а это ей как-то… несвойственно.       Кэйа подпер голову рукой и со скукой смотрел на девушку, однако, стоило ей обернуться, как он вскинул брови, делая выражение лица более… удивленно-заинтересованным.       — Мы отправляемся в Ли Юэ, — сказала она, а после так порывисто и тяжело выдохнула, будто в тот момент пыталась выплюнуть накопившееся напряжение, раздражение и… что там еще у нее есть?..       — Для чего нам куда-то ехать? — он нахмурился. Видимо, сейчас его мимические возможности сократились до самых менее энергозатратных действий. — Нет, я люблю, конечно, посещать разные места…       …и пробовать там напитки. Но об этом он умолчал, неизменно тягуче, с легкой досадой в голосе продолжая:       — Но все же там будет праздник… водных фонариков…       — Морских фонарей, — мгновенно поправила Джинн, взяв книгу с полки шкафа. Кэйа, в свою очередь, удрученно выдохнул, признав то, что каверза не удалась: «морских» — «водных»… Он всего лишь хотел пошутить! Не вышло.       — Хорошо… — Кэйа отпрянул от перил, выпрямился и поднял руки, показывая то, что признает себя проигравшим. Однако после этого он не оставлял попыток склонить Джинн на «сторону зла», придумывая все новые и новые причины остаться. Даже упомянул про верность родине. После чего у него болела не только голова, но и плечо — что ж, не у всех женщин легкая рука. Впрочем, ни через час, ни через два Джинн не поддавалась на уговоры своего подчиненного. Задание есть задание. Пусть Кэйа понимал все до самой последней мелочи, но отправляться в очень людное место, да еще и в праздник… Брр!.. Слишком много впечатлений на одного него.

***

      Ли Юэ укутала холодная пелена ветров. Близился день первого новолуния, и потому, несмотря на пронзающий до костей морозец, все больше людей приезжало в Гавань, чтобы вместе со всеми прочими отпустить в небо яркий фонарик, сердцем которого станет не только плаустрит, но и самое сокровенное, потаенное глубоко в душе — по крайней мере до этого момента.       Желания. Мечты…       Кэйа и Джинн расположились в одном из множества мелких и непримечательных домов в Гавани Ли Юэ. Несмотря на то, что до празднования еще целые сутки, все улицы уже заполонили люди. Их одежды отличались, равно как и говор, манеры… и остальное.       Кэйа искал способ ничего не делать — и из всех возможных не выбрал ничего лучше, чем притвориться деятельностным и мотивированным. Джинн, впрочем, оказалось настолько не до его махинаций, что даже при всей своей повышенной ответственности она отпустила эту ходячую синевласую беду в свободное плавание среди моря местных жителей и приезжих.       Кэйа выбрался на улицу из душного временного пристанища. На мгновение он даже ощутил, что настроение слегка улучшилось, но… Снова та самая «фотопленка», быстрая смена кадров, доводящая до тошноты и головокружения. Ему хватило сил добраться до питейной — прежде, правда, пришлось обойти множество других, ведь там не подавали ничего, кроме чая. Из напитков покрепче, понятное дело, тоже чай.       Кэйа считал эту поездку худшей за все последние годы его работы в Ордо Фавониус. Он размышлял над тем, что стоило все же придумать вескую причину, чтобы не отправляться в Ли Юэ вместе с Джинн и с тем дурацким заданием, в очередной раз касающимся возможной незаконной деятельности Фатуи на территории Гавани Ли Юэ. «Возможной» — это слово стоило б подчеркнуть. Слово, выводящее Кэйю из себя, ведь, мало того, он дико мучился без этого, так еще и может оказаться, что напрасно.       Выпивая очередной бокал вина из одуванчиков в единственном не-чайном заведении Гавани, Кэйа заметил кое-кого.              В питейной царила предпраздничная атмосфера. И, кажется, здесь были лишь мондштадтцы: их яркий диковатый смех и следующий за ними запах крепких напитков, впитавшийся им под кожу, можно было распознать в первые доли секунды. Но… двое из них отличались.       Кэйа, сидя в дальнем углу помещения, посматривал за ними, почти что не отвлекаясь от разговора с другими людьми и тостов типа «Пусть усы не пачкает и в глотку течет»… и многого другого. Он привык поддерживать «атмосферу», хохотать, отшучиваться — сейчас эти способности пригождались. Те двое — рыжеволосый придурок в сером костюме и низкорослый паренек с большой круглой шляпой — сидели в «тени» и разговаривали.       Фатуи. Один из них — точно. Другой, вроде (подчеркнуто), отошел от дел и там самым интересовал Кэйю только сильнее. Уже давно. Признаться, слишком давно.       Он задержал взгляд на шляпнике всего на долю секунды больше, чем нужно. Промах. Конспирация, конечно, совсем ни к черту. Взгляд младшего (по всей видимости) Фатуи был цепким, твердым, очень глубоким, и создавалось впечатление, будто заглядываешь в Бездну, в самую ее глубь. Ощущение знакомое, но позабытое, а теперь оно вновь всплыло и медленно заполняло тело Кэйи. Если сравнивать с чем-то по степени приятного, то было похоже на «послевкусие» от вылитого на собственную руку кипятка. Да, десять баллов из десяти.       Это продлилось недолго. Младший Фатуи первым отвел взгляд, давая Кэйи возможность прийти в себя.       «Что это было…» — он нервно потянулся к бокалу. Не замечая легкой дрожи руки, обхватил пальцами его ножку и поднес к губам, непривычно медленно отпивая содержимое.       Впрочем, острота от мимолетного контакта не только ввела в недоумение, слегка напугала, но и пробудила интерес, поэтому чуть позже Кэйа сам искал возможность повторить. А когда это случилось, он был уже готов и потому только нахально улыбнулся, помахал рукой и даже демонстративно отпил еще терпкого пойла. В ответ — короткий «фырк», слишком заметное раздражение и… «Отвернулся!»       Можно считать это личной победой.

***

      Многие уже разошлись. Кто-то уснул лицом на столешнице, прямиком в тарелке с едой… Кэйа тоже чувствовал себя неважно, несмотря на свой богатый опыт в подобных вещах. Уж пить он умел.       Тот, в шляпе, остался. Рыжеволосый парнишка ушел — если честно, Кэйа не смог бы вспомнить, когда именно, даже если бы попытался.       «Ого, немного неожиданно…» — Кэйа улыбнулся своим мыслям. Он предполагал, что Фатуи уйдут вместе, а не разделятся. Ну что ж… Присутствие «Шляпки», пусть и отстраненное, подмывало на действия… по крайней мере можно попробовать завести разговор: так и интереснее, и есть шанс что-нибудь выяснить относительно задания, благодаря которому все это сейчас происходило.       По сведениям Ордо Фавониус, «Шляпка» являлся шестым Предвестником Фатуи (вероятно, уже бывшим, хотя точно сказать нельзя), а тот рыжий, кажется, одиннадцатый. Судя по всему, оставшийся в этой питейной даже более значим.       Не теряя времени, Кэйа поднялся с насиженного места и быстро занял то, где лишь недавно сидел другой человек. Предвестник, поглощенный мыслями, не заметил, как за его стол пересели даже не спросив.       — Приуает! — Кэйа поздоровался, как мог. Он был пьян. К тому же, устал. Шляпка вздрогнул от неожиданности, но его смятение почти сразу же сменилось злостью: брови нахмурились, глаза заблестели, губы сжались в тонкую линию.       — Чего надо? — не подбирая слов, спросил он.       — Хо-хо…       Это была странная и глупая реакция.       Кэйа и не думал, что может быть настолько… настолько неразборчивым в правилах ведения диалога (тем более с потенциальным «подопечным»), и все же на сей раз стоит дать ему поблажку: он уж слишком, чрезмерно, до невозможности пьян. Почти до икоты.       — Ненормальный, что ли… — Предвестник скривил лицо в гримасе отвращения и уже собирался уйти, но Кэйа развернул его обратно, воспользовался легкой заминкой из-за удивления от такой наглости, а после увел в совершенно бессмысленный диалог. По мере его продолжения Сказитель (так, как выяснилось, называл себя Шляпка) сменил выражение лица лишь дважды: сначала на раздраженное, затем на смиренное. А Кэйа все говорил, говорил, говорил, постепенно, очень аккуратно и плавно завлекая Сказителя в диалог. Он не рисковал выспрашивать что-то конкретное и строил беседу карикатурно.       — …и вот тогда… — Кэйа закрыл рот руками, боясь прыснуть со смеху. — …она мне и говорит: «Хватит валять дурака!», а я ей и отвечаю…       Постепенно чуть едкий тон голоса Сказителя стал прослеживаться чаще, Кэйа все меньше говорил и все больше слушал, но… последние выпитые им бокалы, кажется, оказались лишними.       Первой ошибкой стало то, что он слушал Сказителя, уложив голову на столешницу.       Второй ошибкой стало то, что он вовремя не отследил, что становится все тяжелее держать веки открытыми.       Третьей ошибкой стало то, что голос Сказителя постепенно будто отдалялся.       Кэйа засопел.       Наверное, из него самый худший разведчик. Впрочем, Сказитель продолжал что-то говорить, пока не заметил, что его собеседник уже не слушает. Он остановился на половине предложения и чуть нахмурился. Затем ткнул Кэйю в щеку, но тот лишь отмахнулся. Теперь весь этот вечер казался ему идиотским.       — Твою же мать… — выругался Сказитель, отвернувшись в сторону и отбивая пальцами по столешнице нервный ритм.       Он давно не разговаривал просто потому что захотел и оттого ему начало казаться, что сейчас сказал слишком много, неуместно; был чересчур открыт и наивен. Как раньше, в далеком прошлом, о котором он хотел бы забыть, но не смог бы, сколько ни старайся.       Этот разговор с человеком, которого он видел впервые, словно отмотал время вспять, погрузив его в ощущение, когда быть таким еще было можно. Таким… каким?.. Как это назвать.? Открытым?..       Какая чушь.       Из мыслей Сказителя вырвало чужое тепло, окутавшее его нервно стучащие по столешнице пальцы.       Он повернулся, взгляд мгновенно отыскал источник. Кэйа спал. Но его ладонь прижимала пальцы Сказителя к столу. Несильно. Расслабленно.       — Хв… тит… — пробормотал он сквозь сон. Если бы Сказитель мог бы, он бы точно побледнел в тот момент.       Вырвав свою ладонь из-под чужой, словно спасаясь от огня, он раздраженно поднялся с места и направился прочь из питейной, не особо думая над тем, куда именно идет.       Сказитель шел, не разбирая дороги. И все время его рука хранила фантомное ощущение чужого тепла.       Стоило признаться, было приятно, однако он тут же отбросил эту мысль.       Поправив шляпу, он почувствовал себя спокойнее, будто она могла спрятать его от всего мира. По крайней мере хотелось в это верить.       К тому времени небо заполонили сотни ярко-оранжевых фонариков, несущих в себе чьи-то сокровенные мысли. Сказитель поднял взгляд, придерживая шляпу. — Эй, — послышалось за спиной. Голос был текуч, словно вода. — Повернись.       Он повернулся.       Кэйа протянул ему похожий на огонек фонарик и на недоумевающий взгляд Сказителя произнес:       — С праздником.       Весь этот вечер вновь показался Сказителю совершенно идиотским и крайне странным. Еще более дико то, что он принял подарок. В то мгновение внутри его искусственного тела все вертелось в абсолютном хаосе.       Кэйа же молча стоял и наблюдал за ним. Кажется, он не видел того опасного и злого Предвестника; вместо него стоял мальчишка, смотрящий на фонарик ребячески блестящими глазами.       Кэйа проследил, как тот медленно поднял фонарик и отпустил. Тот тут же устремился ко всем прочим, далеко под темные облака, освещая вместе с ними вечернюю Гавань.       — Что загадал? — Кэйа глядел вверх, наслаждаясь зрелищем.       — Если скажу, то не сбудется… — ответил Сказитель, понимая, что в любом случае ни за что не рассказал бы.

Что ж… да, это был крайне идиотский вечер…

…но он загадал, чтобы тот повторился.