Истинная любовь

— Дин, а какое сегодня число? — спросил Сэм, задумчиво потирая щеку. Он был уверен, что двадцать первое декабря было накануне, а сегодня должно было быть двадцать второе. Но телефон показывал как будто бы неверную дату. Ноутбук тоже. — Двадцать второе, а что? — отозвался Дин незамедлительно. — А то, что сегодня почему-то двадцать первое! — Сэм показал ему телефон. — На ноуте такая же дата. Дин хмыкнул, почесал бровь, буркнул что-то похожее на «щас» и ушел. А через минуту вернулся с дневником отца, в котором по привычке продолжал вести записи. — Ну вот же! — Он ткнул пальцем в страницу. — Гнездо вампиров мы вырезали в ночь с девятнадцатого на двадцатое, вернулись в бункер двадцатого под вечер, вчера отсыпались и даже не поехали за продуктами, значит, сегодня двадцать второе. Сэм заглянул в дневник и согласно покивал. — Вот и я так же посчитал, — сказал он. — Но телефон и ноут обновляют дату и время от сети, не может же быть такой глобальный сбой. Ты представляешь, что бы тогда в мире творилось? — А что там сейчас? — вяло поинтересовался Дин, листая дневник. — Тишина там, предпраздничные распродажи и огоньки. Никакого сбоя. Дин снова хмыкнул и пожал плечами. — Ну, может, мы с тобой как-то умудрились затупить и перепутать даты? Не заморачивайся по такой фигне, поехали лучше в магазин сгоняем, а то у нас в холодильнике только прокисшее молоко.

***

— Дин, посмотри на свой телефон. Не строй мне злые рожи, а посмотри! — Раскомандовался с утра пораньше, — буркнул невыспавшийся Дин. — Что я там должен увидеть? — Дату. — Опять ты с этим, — поморщился Дин, отмахнулся от брата, подошел к холодильнику, открыл его и замер каменной статуей. — Приятного аппетита, — хмыкнул Сэм с издевкой. — Спасибо, — машинально ответил Дин и уставился на пустые полки, внезапно проснувшись: — Я не понял, а где вообще все? Мы же вчера тонну жратвы притащили. А тут только пачка прокисшего молока. — Ага, которую я вчера выбросил, — подхватил Сэм. Дин, плохо соображающий без хорошей порции крепкого кофе и полноценного завтрака, выматерился сквозь зубы. Ему не нравилось происходящее. В бункере всегда все было спокойно — ну, исключая те моменты, когда сюда вырвались посторонние, пытаясь их убить. — А по поводу продуктов — какого это было числа? И в какое время? — продолжил настаивать Сэм. — Вчера это было! — рявкнул Дин, окончательно разозлившись. Брат знал, что он эти угадайки терпеть не мог, вот и доводил его с утра пораньше, нарываясь на неприятности. — Двадцать второго, ну то есть двадцать первого декабря! Около одиннадцати мы приехали в кафе позавтракать, потом затарились в магазине и вернулись… около трех, что ли. — Ага, — подтвердил Сэм. — Именно так. А сейчас еще только девять утра. Двадцать первого декабря. Мы еще туда не ездили. — Что ты мне голову морочишь? — прищурился Дин. — Двадцать первое было вчера. Сэм приподнял бровь и сунул Дину свой телефон. — Двадцать первое декабря. На ноутбуке тоже. Как и вчера. Дин прищурился еще сильнее и зло посмотрел на брата. — Ты меня разводишь? Спрятал продукты? Кстати, и мусор вчера собирал ты, мог запросто оставить эту коробку. Я не понимаю, что это за приколы, Сэмми, но лучше бы тебе их прекратить! Сэм закатил глаза. — Ладно, можешь не верить, а я поехал в город, желудок от голода сводит. Ты со мной?

***

— Да какого хрена?! — голос взбешенного Дина пронесся по коридорам от кухни до спальни Сэма. Сэм невесело усмехнулся. Он уже успел сходить на кухню за кофе, обломаться, выпить стакан воды, вернуться в кровать и включить ноут. Где снова увидел ту же самую дату. И прочитал те же новости, что вчера и позавчера. Он даже вчера скрины снял, но они не сохранились. Обнулилось все в очередной раз — кроме него, и, очевидно, Дина. — День сурка, — вздохнул Сэм. — Только бы не как в прошлый раз. В дверь коротко стукнули, он только успел сказать «входи», как она распахнулась и на пороге появился злой Дин. — Происходит какая-то хрень, — объявил он. — И тебя с добрым утром, — отозвался Сэм. — Ну и раз ты это наконец признал, можно и поговорить. — У меня на столе стояла бутылка виски! Я сам ее вчера купил, принес и поставил! А теперь ее там нет и холодильник снова пустой. И опять нет чертового кофе! — возмущался Дин, расхаживая по комнате взад и вперед. — Ты, помнится, мне как-то говорил, что уже попадал в подобный замкнутый круг и долго в нем жил, что-то тебе там тогда понять надо было. Сэм молча кивнул. — Ага, — продолжил Дин, — теперь мы, значит, вдвоем. То есть что-то понять надо нам двоим. Осталось понять, что нам надо понять. И надо ли нам понять это каждому отдельно или обоим вместе. — Завернул, — фыркнул Сэм, — но по сути возражений нет. И я уже два дня думаю, но… Он пожал плечами. Дин прищурился и посмотрел на брата в упор. — Да как вообще можно что-то понять, если не знаешь, что нужно понять? — с еще большим возмущением спросил он. — В прошлый раз у меня был тот же вопрос, — развел руками Сэм. — Но знаешь, Дин, завтрак можно и в кафе купить, а вот без кофе с утра тебя все бесит. Давай на будущее не забывать покупать кофе с запасом. — Хорошая мысль, очень хочется верить, что это будущее у нас будет. В ближайшем будущем. А дни сурка больше не повторятся. — Ну, — вздохнул Сэм и встал с кровати, — для этого нам нужно сначала выпутаться из текущей временной петли.

***

Сэм подошел к столу и положил еще стопку книг. Дин окинул тоскливым взглядом гору разномастных томов. — А что мы, собственно, собираемся тут найти? — спросил он, подвигая к себе одну из книг и отставляя в сторону бутылку с пивом. — Все, что касается времени, — отозвался Сэм, усаживаясь напротив него, — и Богов времени у разных народов, Хроноса можно упустить, я думаю. — Ага, благодаря тебе он окончательно мертв, — усмехнулся Дин. — Благодаря нам и Джоди, — поправил Сэм. — Мы с ним справились только втроем. Но в любом случае, все, что касается времени, изучить придется, чтобы понять, во что мы попали и с чем это может быть связано. — Кстати, — Дин всячески оттягивал момент, когда придется погрузиться в чтение. Читать он любил, но не скучные исторические или научные тексты. — Пропадает и возвращается только то, что попадает к нам извне, и то, что мы выносим из бункера? Или то, что мы перемещаем внутри бункера, тоже возвращается на свои места? — То, что внутри бункера, остается в том виде, в каком мы оставили накануне, — уверенно ответил Сэм. — Я вчера брал пару книг полистать, а когда проснулся, они лежали на матрасе рядом, как я их и оставил. Хотя скрины на ноуте пропали, но они были сняты с информации извне. — Ага, — протянул Дин, — то есть время идет для нас и для бункера, и обнуляется для всего снаружи. Слушай, — он аж на стуле подскочил, — а не мог у нас какой-нибудь артефакт внутри сработать? В хранилище же куча всего, о чем мы и понятия не имеем! Сэм откинулся на спинку стула и выбрал одну из книг. — Я подумал об этом во второй день, так что пошел проверить. Все ящики закрыты, все шкатулки целы. Там не было потопа или пожара, стены нам никто не разбивал, защитные символы не нарушены, замки, где они нужны, тоже все заперты, как им и полагается быть. — Вот черт, — буркнул Дин, — а все могло бы быть проще, если бы надо было просто разобраться с артефактом. — Я бы не стал на это ставить, — возразил Сэм. Дин пожал плечами, допил пиво и раскрыл лежащую перед ним толстенную книгу. — Есть во всем этом и плюс, — усмехнулся он. — Пустые пивные бутылки и коробки из-под пиццы сами пропадают.

***

— Ну почему из всех дней мы застряли в том, где не самый вкусный завтрак? — обиженно пробурчал Дин. — Вот застряли бы в завтрашнем, я бы ежедневно наслаждался фирменным бургером, он тут просто восхитителен! — Ты же любишь бекон, — насмешливо подколол Сэм. — Люблю! — согласился Дин. — Но фирменный бургер круче, а бекон и яичница ежедневно надоедают. Завтра поедем завтракать в другое место.

***

— Сэм, мы вторую неделю копаемся в книгах, выяснили кучу всего, а смысла нет, потому что нет зацепок. Мы никак не связаны ни с какими древними богами, вроде бы никому не перешли дорогу — иначе наверняка знали бы об этом. И застряли бы сразу, как с кем-то столкнулись. А тут мы спокойно вернулись домой с охоты. И вообще в последние пару недель, ну, до этого цикличного дня, вроде даже ни с кем не ругались. — Ну да, только мирно вырезали гнездо вампиров, — добавил Сэм. — Ты думаешь, они могли что-то такое сотворить? — нахмурился Дин. — Да вряд ли, — мотнул головой Сэм. — Обычное гнездо, никаких артефактов, ничего такого. Просто кровососы. И некому там уже мстить, мы несколько дней выслеживали, всех вычислили и зачистили. — Ну не может же быть, чтобы это произошло просто так! — возмутился Дин, захлопывая очередную книгу и откидываясь на спинку стула. — В прошлый раз именно так и было. Со мной, — сухо отозвался Сэм. — Не просто так, но на ровном месте. Ничего не предвещало. — Тогда мы и правда ничего не найдем в этих книгах. Хотя экзамен Хранителям знаний на тему времени сдали бы сейчас без проблем, — хмыкнул Дин, помолчал и спросил: — Вот скажи мне, тогда ты смог бы понять хоть что-то, зарываясь в книги, статьи и учебники? Сэм задумался. — Скорее всего, нет, — согласился он. — Но у меня был четкий сценарий, все повторялось с точностью до секунды и сантиметра. Я знал слова и действия каждого персонажа этого спектакля. А сейчас мы проживаем каждый день по-разному. Нет сценария. И это меня напрягает. Потому что нет закономерности. Ну кроме того, что каждый день одни и те же новости в ленте и один и тот же завтрак в кафе. При этом мы можем зайти в другое кафе, купить продукты в другом магазине, вообще не купить, а заказать пиццу, например. И от этого ничего не меняется. Причем тогда ты умирал, и день сразу переключался. То есть я видел твою смерть — и сразу новое утро того же дня. А тут мы дни проживаем от начала и до конца. И произошедшее запоминаем оба. Дин хмыкнул и уставился в одну точку. — Как думаешь, — вдруг спросил он, — а сколько нам на самом деле лет? Ну вот учитывая все эти временные петли, Ад, Чистилище и прочее? Сэм посмотрел на него с недоумением: — Тебя правда это сейчас волнует? Ну, может, можно как-то посчитать, хотя в той своей временной петле я сбился со счета вторников, но во второй ее части прошло полгода. Так что в сумме где-то год, а то и полтора. А вот сколько я был в клетке, сказать не могу совсем. По земному времени меня вытащили довольно быстро, а там казалось, что прошла вечность. Оба замолчали, хмурясь и морщась от воспоминаний — у каждого своих. — Черт, прости, Сэмми, зря я все это… — Дин мотнул головой, обрывая дурные мысли, встал и крепко обнял Сэма. Хлопнул по спине и отпустил, испытывая привычную уже неловкость от подобных порывов. — Ну вот и правда: как понять, что мы должны сделать и почему все это вообще крутится? — Может, мы о чем-то забыли? — предположил Сэм. — А о чем? — развел руками Дин. — Ну такая же чушня. Вспомнить то, о чем забыл. Понять то, не знаю что. — Пойти туда, не знаю куда, — язвительно закончил Сэм. — Да, в целом ты прав. Но мне начинает надоедать. И книги закончились. — Попробуем обзвонить всех знакомых? Спросим у них, не забыли ли мы о чем-то, что им обещали? — Можно попробовать, хуже не будет, — согласился Сэм. — Все равно они об этом не вспомнят.

***

— Ладно, — сдался через три дня Дин. — Я, кажется, обзвонил всех до самых случайных знакомых отца, и никому мы ничего не должны. — Я еще месяц к телефону не подойду, — поддакнул Сэм. — Столько разговоров, что голова пухнет. Кстати, пока мы сидели над книгами, телефоны у нас ни разу не зазвонили. — Ага, — подтвердил Дин, — у меня даже никаких рекламных сообщений не было, не говоря уже о чем-то другом. Странное такое затишье, хоть и на один день. — Устроим себе пару дней отдыха? — предложил Сэм. — Все равно ничего не потеряем. Дин уставился на него с удивлением. — С тобой все в порядке? Ты не заболел случаем? — поинтересовался он. — Да иди ты, — беззлобно огрызнулся Сэм. — Даже я устаю от такого количества информации, а уж телефонные звонки… учитывая, что некоторые были по полчаса… Дин поежился. — И не говори. Хотя жаль, что нельзя было принять приглашение Джоди. Было бы неплохо сгонять и посидеть с ней и девочками. — Ага, — засмеялся Сэм, — и чтобы она нас накормила? — Ну а что такого?! — возмутился Дин. — Она классно готовит и всегда рада побыть мамочкой и нам тоже! — Кстати, — Сэм перестал улыбаться. — А что будет, если мы куда-то поедем и не вернемся ночевать? Дин хмыкнул, пожал плечами и достал из кармана ключи от машины. — А что нам мешает проверить?

***

— Вот и ответ, — сказал Сэм, вынимая из холодильника коробку с прокисшим молоком. — Заснуть в мотеле, а проснуться в своей кровати… — Дин поморщился. — Приятно, конечно, но мозги как-то с трудом это принимают. Ладно хоть Детка оказалась на своем месте перед бункером. Да оставь ты эту коробку на месте, все равно она там завтра появится. Сэм подумал, что Дин прав, пожал плечами и сунул прокисшее молоко обратно в холодильник.

***

Дин взял еще кусок пиццы и окинул взглядом бункер. — Слушай, раз уж мы тут застряли, может, елку поставим, нарядим все к Рождеству? — Ни за что! — яростно замотал головой Сэм. — Да ладно тебе! — Дин удивился такой неожиданно сильной реакции и посмотрел на брата. — Мы же уже как-то праздновали Рождество, и все прошло довольно неплохо. — Я не об этом, Дин, — возразил Сэм. — Если ты уверен, что причина в том, что мы не готовы к рождеству, и время завтра пойдет нормально, то не вопрос, давай достанем елку и украшения. Но смотреть на это все неделями и месяцами… Красиво, конечно, но я к такому не готов. От этих слов Дина передернуло. — Черт, Сэмми! — Вот разберемся с этой проблемой и все сделаем, — пообещал Сэм. — Я вообще думал об этом еще до того, как мы уехали гнездо выслеживать, но рад, что не успел тебе предложить. Дин еще раз повел плечами. — Да уж. Сколько мы уже в двадцать первом декабря живем? Месяца полтора? Ну, в принципе, могли бы и все убрать, конечно. Внутри бункера же ничего не обнуляется. Но впечатление было бы испорчено навсегда. Сэм только кивнул и что-то согласно промычал, дожевывая свой кусок пиццы.

***

— С одной стороны удобно. Мы едим и пьем, а в полночь наши карты снова пополняются на потраченную сумму, — задумчиво проговорил Дин. — А с другой, мы ни хрена больше не делаем. И уже два месяца без охоты. Я скоро на людей бросаться начну такими темпами. Сэм вздохнул. — Мы уже все перебрали, что могли. Ни с кем из нас ничего не случается, исключая тот твой несвежий бурито. — Не напоминай! — буркнул Дин. — Два дня потом живот болел, между прочим. И Кас как назло не на связи. Вот, кстати, где его носит? — Не знаю, я тоже так и не смог дозвониться, — пожал плечами Сэм и продолжил: — Раз ни с кем из нас ничего не случается, значит, дело не в том, чтобы научиться жить одному, как в прошлый раз требовал от меня Трикстер. — Жаль, что он погиб, — протянул Дин, — так-то классный мужик оказался. Хоть и с прибабахом. Сэм кивнул. — Да, жаль. И он бы, может, мог хотя бы подсказать, в какую сторону нам думать.

***

— Давай еще раз, — упрямо повторил Сэм. — Мы никому ничего не должны и ни о чем ни для кого не забыли. По крайней мере, из тех, с кем могли связаться. — В книгах много прикольного, но зацепок мы тоже не нашли, — подхватил Дин. — Отдел с артефактами проверили дважды, сначала я, потом вдвоем. — И там действительно все в порядке, но просто делать все равно было нечего. — Согласен, — отозвался Сэм. — Что это еще может быть? Проклятие? Но мы вроде давно с ведьмами не встречались. Да и вредоносного ничего тоже не нашли, когда перебрали все свои вещи. — И в любом случае, — добавил Дин, — как мы уже выяснили, все эти ведьмины мешочки по условиям нашего заточения исчезли бы из бункера на следующее же утро. Или в полночь, когда оно там обнуляется. — В полночь, — подтвердил Сэм. — И да, исчезли бы, так что могли и не искать, но делать все равно было нечего, — вздохнул он. — Я не собираюсь сдаваться, — заявил Дин, — но у меня ни одной идеи, Сэмми. Сэм покивал задумчиво. — Не бывает же, чтобы что-то происходило просто так. Всегда есть кто-то или что-то, просто мы пока этого не выяснили. В прошлый раз я тоже ежедневно наблюдал за всем подряд, но того мужика в кафе далеко не сразу и заметил-то, не то что раскусил. — В любом случае, это не он, к сожалению, а второго такого мы не знаем, чтобы обладал такой силой, как архангел, и был склонен к подобным шуткам, — возразил Дин и тут же оговорился: — Хотя, может, это именно мы не знаем. Не факт, что его нет. — Так в итоге: кого или что мы ищем? — спросил Сэм. И вопрос повис в воздухе.

***

Дин сидел и лениво перелистывал дневник от конца к началу, перечитывая свои заметки по охоте. Не было ничего интересного, пока он не перелистнул страницу к самой первой охоте в этом все никак не заканчивающемся году. Дин пробежал взглядом по странице — и как пелена с глаз спала. Внизу мелким почерком Сэма была строчка, которую он словно в первый раз увидел. — Сэмми! — позвал он. — Вот оно! Очешуеть, как мы могли это пропустить? Ведь оба уже несколько раз пролистывали дневник. Сэм прибежал из кухни с двумя бутылками холодного пива. — Что там? Что ты нашел? — Сам смотри, твоей рукой приписка-то! Дин перевернул дневник и подтолкнул к Сэму. Кожа не хотела скользить по столу, так что Сэм протянул руку и взял дневник. — Странная бабка, — прочитал он. — Взяла чашки, чтобы погадать нам, хотя мы пили чай из пакетиков. Он поднял голову на Дина и нахмурился. — Но тут же ничего больше нет. — А ты не помнишь? — поднял брови Дин. — Ну вот, значит, одну задачу мы выполнили. Вспомнить то, о чем забыли. — Напомни, пожалуйста, — терпеливо попросил Сэм. — Я и правда не помню. Дело вспомнил, призрака того мерзкого. Что бабка была странная тоже, чай в пакетиках, вкусный, кстати. А вот дальше как отрезало. — Вот и у меня, — подтвердил Дин, — я же даже на эту запись внимания не обращал, словно ее тут и нет. А сейчас прочитал — и всплыло. Он открыл бутылку пива и сделал глоток. — Так, она взяла наши чашки, ты еще мне шепнул, мол, ни кофейной гущи, ни чаинок, что она там высматривает? А она в обе заглянула и как-то так странно на нас посмотрела. На тебя, на меня… — Точно, — выдохнул Сэм. — Вспомнил! Кажется, она сказала: «Если до конца года глаза не откроете и не осознаете в себе свою истинную любовь…» — «… то быть вам проклятым во веки вечные», — закончил Дин. — Ага. Вот оно, Сэмми. Во веки вечные. — Значит, все же проклятие шло от нее, — нахмурился Сэм. — Проклятие? — переспросил Дин задумчиво и покачал головой. — Я бы сказал, что от нее было предостережение о каком-то другом проклятии, которое мы поймали раньше. Или это вообще было предсказание. Ну не была она ведьмой, не могла проклясть. Да и странно как-то, не находишь? Мы ее спасаем, а она в благодарность проклинает? Он пожал плечами — не верил, что та бабка могла им такую подлость устроить. Но кто их проклял? Если проклял вообще. Отчего-то казалось, что это совсем не важно. — Меня другое тут беспокоит. Почему нас так отрубило от этой фразы? Я же сразу все забыл, как призрака упокоили. — И у меня все из головы вылетело, как я фразу про бабку дописал, даже не подумал тогда, чтобы и само это странное пророчество зафиксировать, — кивнул Сэм. — И весь год мы ни о чем не подозревали. — Знаешь, что еще меня сейчас настораживает? — произнес Дин. — Она не сказала «найдете истинную любовь», она сказала, что мы должны открыть глаза и признать ее в себе. То есть, по ее мнению, она в нас есть — и тогда уже была — но мы ее игнорируем. — И довольно успешно, судя по всему, — хмыкнул Сэм. Дин внимательно смотрел на него и успел заметить, как тот отвел глаза и закусил губу на мгновение. — Сэмми? — позвал он. — Мне нечего сейчас по этому поводу сказать, Дин, — глухо отозвался Сэм, не поворачиваясь. — Надо подумать.

***

Сэм плохо помнил, что конкретно произошло в тот злополучный день рождения. Дин решил, что виски и порно — лучший подарок пятнадцатилетнему мальчишке. Отца как всегда не было, остановить их было некому. Так что Сэм не возражал. Они надрались украденным алкоголем — Сэму тогда хватило совсем немного, чтобы потерять координацию и стыд. И когда Дин включил порнуху, Сэм уставился в экран, обо всем позабыв. Где-то на периферии сознания он поначалу слышал острые шуточки старшего, а потом вроде бы насмешливо-смущенное «ну я тебя, пожалуй, оставлю». Но в последнем Сэм не был уверен, как и в том, когда именно ушел Дин — до того, как Сэм расстегнул джинсы и стянул их до колен или уже после. Он долго потом пытался вспомнить — привиделось ему или и правда Дин подсматривал в щель не прикрытой до конца двери, как Сэм дрочил. Но ощущение, что на него смотрит старший брат, сделало оргазм сильнее и слаще. В тот момент. А вот потом, протрезвев, Сэм с год к себе не притрагивался. Просто не мог — было стыдно. Но Дин вел себя так, словно не было ничего, кроме пары стаканов дрянного виски. Ни словом, ни жестом, ни намеком ни разу не дал понять, что произошло что-то необычное. И Сэм успокоился, расслабился. Начал встречаться с девчонками и позволил себе снова отдрачивать под теплыми струями воды в душе. Вот только желание, чтобы Дин на него смотрел, никуда не делось. Оно манило сильнее демонской крови и одновременно отвращало больше, чем знание, что он костюм Люцифера. Чем дальше, тем чаще Сэм представлял, что удовлетворяет себя под взглядом Дина. И не просто под взглядом — а именно для него. Мечтать о большем он себе запрещал — боялся, что крышу снесет окончательно. И так отдавал себе отчет, что ни одна женщина никогда не будет иметь над ним такой власти, как брат. И никого он не будет сильнее любить и хотеть.

***

Вот уже почти двадцать лет — с пятнадцатого дня рождения брата — у Дина Винчестера была проблема. У него крепко стояло на Сэма. Сначала он предпочитал сбегать на охоту с отцом, благо младший этим не увлекался. Потом сбежал сам Сэм. Дышать стало легче, появилось время научиться самоконтролю. И Дин учился. Учился контролировать свои желания и мысли, учился усмирять собственное тело. Учился снова трахать девчонок. И в целом научился. Но вставало на Сэма все так же, просто скрывать это стало легче, привычнее. Не от себя самого — от всего мира. От себя самого скрывать смысла не было. Изредка Дин даже позволял себе помечтать, пока доводил себя до разрядки во время вечернего душа. И даже уже не стыдился смотреть после такого в глаза брату. Но он никогда — ни на малейшее мгновение — не позволял себе подумать о том, что это могло бы стать чем-то большим. Разделенным. Или что это могла быть не просто больная похоть, а любовь. Не братская — сильнее, больше, нежнее. Многограннее. Может, если бы Сэм не был братом, Дин и решился бы однажды. Но они были братьями. Рациональная часть его мозга говорила, что он должен защищать младшего, должен быть ответственным старшим братом. А такая любовь никак не вписывалась в рамки заботы, защиты и ответственности. Это было табу. Но как же хотелось на все плюнуть, сгрести в охапку, на весь мир заявить — это мое! — и никому никогда не отдавать.

***

Пару дней они не разговаривали, давая друг другу время подумать, вспомнить, осознать, принять какое-либо решение. Дин в первое же утро уехал и не вернулся до полуночи, но Сэм, вставший на следующий день раньше обычного, обнаружил машину перед бункером и успел съездить за кофе и завтраком до того, как Дин проснулся в своей кровати. Позавтракали молча, снова разошлись. Дин заперся в своей комнате с бутылкой виски, а Сэм сел в Импалу и поехал колесить по дорогам — за рулем ему лучше думалось. И чтобы не рисковать, даже успел вернуться в бункер до полуночи. А на следующее утро его разбудил ароматом кофе весьма довольный собой Дин. — Тоже вспоминал своих бывших? — спросил он, протягивая стаканчик сонно потирающему глаза Сэму. Тот только неопределенно пожал плечами и буркнул: — Джессику я бы еще мог назвать истинной любовью, но… — Ага, — подхватил Дин, — если о ком и говорить, то о Лизе, но они с Беном не подозревают больше о моем существовании. Да и к лучшему. — Так чего ж ты такой довольный, аж светишься? — заинтересовался Сэм. — Вспомни, что говорила старуха! «Пока не признаете в себе свою истинную любовь». Признаете в себе! Не другим признаемся, а сами себе, но честно, без оговорок, открыто. Сэм хмыкнул, допил кофе и вздохнул. — То есть что, ты предлагаешь устроить день исповеди самому себе? И завтра мы проснемся в двадцать втором декабря? — Ну по идее — да, — кивнул Дин. — И это проще, чем признаваться в подобном кому-то другому. Хотя и ни хрена не просто по факту. По крайней мере, мне. Сэм согласно угукнул. Только проблема была в том, что вчера именно это он и сделал: признался себе в том, что единственный его любимый человек — это Дин. И не только как брат. И ничего не изменилось. Впрочем, может, дело было в том, что этого еще не сделал сам Дин — не признался себе, что кого-то любит той самой любовью, которую старуха посчитала бы истинной. — В общем, давай. Оставлю тебя и не буду мешать, я вот вчера себе признался, что больше всего на свете люблю убивать и бухать. И еще… ну, не важно. В общем, вот. Даже не знаю, какое признание далось мне тяжелее, — пробормотал Дин, встав с кровати Сэма. Сэм закрыл лицо руками и проматерился. — Что ж, — глухо произнес он, — очевидно, так это не работает. Дин снова сел. — Ага, — хмыкнул он, — значит, ты этим тоже уже занимался? Сэм кивнул и глубоко вздохнул. — Ну, давай тогда признаваться друг другу, что ли, — не сдался Дин. — Как я уже сказал, я люблю убивать монстров. Я в этом хорош и мне этого сейчас не хватает, я вообще не помню, когда у меня был перерыв дольше пары недель. Сэм снова молча кивнул, как китайский болванчик, и сел поудобнее. Узнать Дина получше — когда еще такой шанс выдастся. Вдруг и чего нового услышит. Но вот в глубине души он был уверен, что все это не то. Совсем не то. И что-то крутилось в памяти навязчивой песенкой, музыку которой помнишь, а слова забыл. Что-то такое, что обязательно нужно было вспомнить, чтобы решить эту загадку. Но вспомнить не получалось. — Бургеры. Хорошие сочные бургеры, — продолжал Дин. — Да и вообще пожрать. Сэм невольно рассмеялся: — Да, в этом ты силен. Хорошо еще, что не толстеешь. Но ты лукавишь, — поддел он Дина. — Твоя истинная любовь — Детка. Дин яростно закивал. — Любому за нее башку сверну. — Даже мне как-то в челюсть досталось, — напомнил Сэм, все так же посмеиваясь. — Было дело, — согласился Дин, — а не надо было угонять! Сэм хмыкнул, соглашаясь. — Ну и алкоголь. Не до такой степени, чтобы стать алкоголиком, но без хорошей порции виски жизнь была бы гораздо тусклее, — подытожил свою своеобразную исповедь Дин. — Теперь твоя очередь. Давай, Сэмми, расскажи мне свои секретики, — он поиграл бровями. Сэм покраснел и опустил голову. — Ну, монстров убивать я не так уж и люблю, хотя умею и иногда ловлю такой азарт, что трудно бывает остановиться. Алкоголю в любви тоже не признаюсь. — Он запустил пятерню в волосы и почесал затылок. — Раньше, помню, обожал над тобой прикалываться, но перерос это, хотя и теперь своего не упущу при возможности. Я люблю читать, изучать информацию, но это ты и без меня знаешь, вечно ботаном называешь. А так даже и не знаю… Какое-то время посидели молча, а потом Сэм вдруг тихо сказал: — Я люблю наблюдать закаты. И люблю делать это вместе с тобой. Вдвоем, в тишине, с пивом в руках, где-то черт знает где, сидя на капоте Детки. Дин кивнул: — Ага, хорошие моменты. Сэм посмотрел на него, и оба отвели глаза, какая-то неловкость вдруг захлестнула. — Ну, вот и все, собственно, — подвел итог со своей стороны Сэм. Дин снова кивнул, так и не глядя на него, встал и вышел из комнаты.

***

Они молча сидели в кафе, не глядя друг на друга. Дин гонял по тарелке яичницу с беконом, Сэм лениво ковырял вилкой в салате. — Ладно, — сказал наконец Дин, — мы, по крайней мере, попытались. Сэм кивнул. — Значит, дело не в чем-то, а в ком-то, — продолжил Дин. — Мне уже некоторое время кажется, что мы опять что-то забыли, — тихо проговорил Сэм, глядя в окно. — Жаль, что я не записал точно слова той бабки. — Угу, сам уже о том же думал, — кивнул Дин. — Я ей вчера даже пытался позвонить. И никто не взял трубку. Хотя, может, она бы нас и не вспомнила. Сэм пожал плечами. — Если до конца года глаза не откроете и не осознаете в себе свою истинную любовь, то быть вам проклятым во веки вечные, — пробормотал он. — Знаешь, вот как будто чего-то не хватает. Ну давай честно — мы же не во всем вчера друг другу исповедовались? — Нет конечно, — прямо ответил Дин. — И мы оба это знаем. Но по условиям, мы же и не должны вроде как. В себе-то открыли. Ну или другой вопрос — а как понять, истинное оно или нет? — Вот в том и дело. — Сэм посмотрел на Дина и ткнул вилкой в его сторону. — В том и дело. Какое-то еще условие должно быть. Проверка на истинность. А то так мы и состаримся, не дожив до рождества. Ну допустим, я решил, что знаю, кого люблю. И что дальше? Себе я признался, окей, разбередил рану. Дин кивнул и буркнул «та же хрень». Сэм вздохнул: — Видимо, надо… — прохрипел он — горло внезапно перехватило. Сэм откашлялся. — Дин! Я вспомнил! Если до конца года глаза не откроете и не осознаете в себе свою истинную любовь, и если не обретете ее — то быть вам проклятым во веки вечные. — Если не обретете, — повторил Дин, — точно. Точно, Сэмми. Хотя легче от этого не стало. Сэм тяжело вздохнул и снова уставился в окно.

***

Напряжение между ними можно было резать ножом — но оба делали вид, что ничего не происходит, целых три дня. Сэм сорвался первым: — Дин, я так больше не могу. Да, мы оба терпеть не можем серьезные разговоры по душам, но очевидно придется еще раз через это пройти. — Сэм, ты не… — Не перебивай, пожалуйста, и так непросто. В моей жизни нет никого ближе и дороже тебя, я допускал ошибки, но всегда был готов и умереть за тебя, и сделать все, чтобы ты был жив. Если это не истинная любовь, то чем же это еще может быть? Сэм выпалил это на одном дыхании и буквально замер, ожидая ответа Дина. — Сэмми… — Дин произнес это так мягко, что у Сэма защемило сердце. — Мы и правда нечасто говорим друг другу такое, но… — Он покачал головой. — Но все же произносили уже не раз. Да, я за тебя и в огонь, и в воду. И в Ад, и в Чистилище. И это истинная любовь, несомненно. Но я не уверен, что старуха имела в виду братские узы. Их-то мы давно обрели. — Но, Дин! Тот поднял руку, останавливая Сэма. — Раз уж начал, то теперь ты меня не перебивай, и так страшно, как никогда в жизни. Сэм сглотнул комок, мешавший дышать. Сердце, казалось, билось одновременно и в висках, и в пятках. — Сэмми, я всю жизнь был бабником, потому что пытался убежать от самого себя. Тот твой день рождения, господи, ты был такой… — Молчи! — взмолился Сэм. — Не надо, пожалуйста! Я так долго пытался себя убедить, что мне все привиделось в пьяном бреду, и я ничего не делал, а ты не смотрел… — Прости, Сэмми, но я смотрел во все глаза. И с тех пор — сколько уже? почти двадцать лет? — я завидую каждой твоей подружке. И каждую ненавижу. У них есть ты, пусть и на одну ночь, а я только брат и не имею права на что-то большее. Сэм отступил на пару шагов и оперся спиной о книжный шкаф. — Столько раз я проклинал эти самые братские узы, из-за которых у меня не было ни малейшего шанса быть рядом с тобой или забыть тебя навсегда. — У Дина сорвался голос, по щеке медленно поползла слеза. — Если это не истинная любовь, то пусть я буду проклят. Хотя куда уж больше. Сэму казалось, что он задыхается. Дин сидел на краю стола, свесив руки между колен, и даже не пытался смахнуть слезы. Голова кружилась, колени дрожали, пять шагов от шкафа до стола показались самой длинной и трудной дорогой за всю жизнь. Сэм потянул Дина за плечо, заставив встать, и прижал к себе крепко, до боли, вцепился пальцами в короткие волосы на затылке и уткнулся носом в шею. И стоял, пока Дин, словно очнувшись, не обнял его в ответ так, что ребра захрустели. — Сэмми? — Помолчи, пожалуйста, — прохрипел Сэм. — Я… ты… черт! Если это проклятие, то мы вместе прокляты: ты мной, а я — тобой. Да если бы я только все это время знал! Как я хотел, как мечтал, господи… — Расскажешь? — тихо попросил Дин. — И расскажу, и покажу, а пока молчи! — Только одно условие. — Дин чуть отстранился, чтобы посмотреть брату в глаза. — Мы с тобой оба до хрена отчаянные, но давай не гнать коней. Не теперь. — Надо осознать произошедшее. — Угу, принять, привыкнуть к своим же откровениями. И я не хочу все испортить, не в этот раз Сэмми. Не в этот раз. — Мы не испортим, — пообещал Сэм.

***

Они сидели на капоте Импалы с пивом в руках и любовались закатом. Вести тяжелые разговоры именно так — бок о бок — было их давней традицией. Поэтому продолжили начатое тут. Да и темнота скрывала пылающие от смущения лица. — Был бы ты девчонкой, — произнес со смешком Дин, — вообще никаких вопросов не было бы. — А ты с девчонками и так?.. — Сэм замялся, не любил он такие разговоры, но понимал, что теперь придется привыкать. — Некоторые сами предлагали, а то и просили, чего ж отказываться, — пожал плечами Дин. — Значит, у тебя больше опыта, — усмехнулся Сэм чуть нервно, — я как-то всегда был более традиционным в этом плане. Дин протянул руку и накрыл ладонь брата своей. У обоих пальцы дрогнули — непривычно. — Потому я и предложил не торопиться. Мы придем вместе к тому, чего оба хотим, когда будем к этому готовы. Даже если чертов календарь так и не переменит дату в полночь. Сэм крепче сжал его руку, переплел их пальцы, и от этого нехитрого жеста его как током пробило. Дин рядом вздрогнул и чертыхнулся. — Ты тоже это чувствуешь? — тихо уточнил Сэм. — Еще как. Черт. Да у меня лет с восемнадцати не вставало вот так, от одного прикосновения. Прости, если тебя это смущает, но, Сэмми, я и так долго молчал. И теперь хочу, чтобы ты знал, как ты на меня действуешь. Сэм, у которого стояло с первого прикосновения, кивнул, зная, что Дин почувствует и поймет все правильно. — Сэмми, разрешаю мне потом вмазать, но я не могу… Сэм еще не успел осознать услышанное, а Дин уже повернулся к нему, прижал к капоту, обхватил ладонями лицо и мягко, едва ощутимо прикоснулся губами к губам. Сэм втянул носом воздух и едва не застонал от прошившей его горячей волны. А Дин прикоснулся снова, чуть крепче, задержался чуть дольше. И, кажется, был готов отстраниться, но Сэм наконец отмер, обхватил Дина за затылок и не позволил прервать чудо. Они целовались так, словно это был не первый, а последний поцелуй. Словно хотели душу друг из друга выпить или собственную жизнь друг в друга влить. Словно и вправду хотели врасти друг в друга, слиться, стать единым целым. — Господи, — прошептал Дин, оторвавшись, чтобы отдышаться. — Я с тобой окончательно с ума сойду. Никогда ничего подобного не испытывал. — И это только поцелуй, — прохрипел Сэм. — Начинаю думать, что сдохну от более серьезных прикосновений. Просто от эмоциональной перегрузки. — Значит, будем привыкать постепенно. А пока, пожалуй, я вернусь в бункер. Черт, Сэмми, мне надо в душ. По тому, как Дин буквально сбежал, Сэм понял, что не только он сам кончил от этого поцелуя, как сопливый подросток, и расплылся в смущенной, но счастливой улыбке.

***

Они снова вместе наблюдали закат, а потом зашли в бункер и некоторое время с лестницы любовались огоньками на елке и веселыми бликами в разноцветных игрушках. — Хорошо, что мы все-таки не поленились украсить бункер, — произнес Сэм, обнял Дина за плечи и поцеловал в висок. — И что не забыли купить пирог! Сэм закатил глаза. — Вот, вот твоя истинная любовь — пироги! — О да, — расплылся в улыбке Дин. — Какой я любвеобильный, сам не подозревал! Сэм рассмеялся и пихнул его в бок. — С Рождеством, Дин. — С Рождеством, Сэмми. И не сомневайся, тебя я люблю больше всех пирогов на свете.