Всем бесплатные минетики! Кому минетик? Эдди, расчехляй задницу и иди за минетиком)

Что вы знаете о фразе «вставать с первыми петухами»?

      Наверно, кто-то из вас подумал, что это в переносном смысле, точно означающем «с первыми лучами солнца», но что будет, если я скажу «нет»?       Эдди вот регулярно встает с первыми петухами, которые клюют его в ногу и горланят, да так, что хочется глотку вырвать или попросить еще одного это сделать и дать поспать.       — Доброе утро, старый пень, — бодрый голосок слышится сзади, спереди, да везде, где это чудо науки бывает. — Вставай и пой, я тебе омлетик приготовил?       — Петух, блять...       Эдди не будет говорить, что это он не про настоящего петуха в своих ногах, но Веном читает все его мысли и в ту же минуту резво шлепает по заднице, просит «Ну, не ругайся, блять, с утра пораньше и не порть настроение своим невыспавшимся еблетом» и поднимает над потолком в считанные секунды.       Эдди не Эдди, если в ту же секунду не скорчил недовольную и невыспашуюся гримасу и не послал своего сожителя в задницу.       — Только в твою, дорогой, а теперь завтрак!       Утро в нашем заведении начинается всегда одинаково...       Серьезно, без шуток, всегда одинаково, ведь это вам не фильм о мальчике, который выжил и в одно прекрасное утро получивший письмо в Хогвартс или ситком с нелепыми умозаключениями перед зеркалом, нет, обычное утро, где вставать не хочется совсем, а ваша личная черная хтонь с неизвестной планеты тащит в ванну, умывает и подмывает, осторожно бреет вашу «недовольную моську», бросает шмотки в нее же и в считанные минуты забрасывает в рот завтрак так, что вещи снова грязные, а мыться приходиться опять.       — Ты такая свинья, я не могу с тебя.       Да ладно, серьезно?       Вот только говорить Эдди этого не стал, просто посмотрел и этого хватило, чтобы Веном зарычал, а после пошел в душ и под бухтение своего сожителя пытался проснуться телом.       — Не переживай, уже проснулся, стояк уж точно.       Господибожемой, да где же он так согрешил перед тобой?       — Может еще вздрочнешь мне, а, заботливый ты мой?       — А можно?       — Нет.       Нет, на самом деле Эдди понимал «за что», как никак он скандальный журналист и неудачник, спасибо Веном за дополнение, но в мысли хоть не лезь, который своими статьями повалил корпорации, оставил миллиарды людей без работы и может кого-то довел до самоубийства, но подселять неведомую «хрень» и вот так просто позволять управлять жизнью депрессивного и заебанного всем мужика – это слишком, извольте встать на табуреточку и-       — Тебе найти хорошо психолога?       — Просто не пизди под руку, Веном, дай хотя бы спокойно собраться.       И он дает ровно две минуты, ведь после, все же успев вытереться, снова переодевает, почти виртуозно, и тащит к двери, при этом успевая собрать сумку со всем содержимым и продолжать трындеть под ухо.       — Давай Эдди, мы все сможем, вот сейчас съездим в S.I. накопаем на Старка говна и развалим его Империю к хуям собачим, — тяжело вздыхая, понимая, что этот не заткнётся, просто идет к метро под галдеж. — А я оближу его золотого мальчика с такими же мозгами. Как там его?       — Питер Паркер?       — Да, Питер Паркер, — растягивая имя парня, словно вкушая, облизнулся. — Даже звучит вкусно.       Эдди не говорит о том, что они идут в S.I. не за тем, чтобы разоблачать Тони Старка и разрушать Империю, а для обычного интервью с Питером Паркером, который недавно был объявлен на пресс-конференции как протеже.       Нет, ведь Веном это знает, как и то, каким образом досталась честь написать статью о Питере Паркере и рассказать о тонкостях работы.       Серьезно, сколько он обивал пороги S.I. и пытался достучаться до Старка? Уже и не вспомнить...       А что говорила его секретарша, напыщенная блондинка с надменными глазами, о жалком репортерышке? Помнит все и лучше бы этого не делал.       И кто ему открыл дорогу? Сам Питер, которого случайно застукал голого в костюме паука в одной руке и с брюками в другой, когда хотел просто поссать в переулке.       И да, он, как репортер, должен был заявить о том, что ничего не расскажет, если тот позволить взять у него интервью, но себе жизнь дороже и связываться со Старком не хотелось, но Веном взял управление над телом и ртом и пошел на уловки.       — И это сработала, сучий случай! Точнее паучий, но похуй.       Помогите, пожалуйста, этот конченный не со мной!       Хотелось бы это закричать, но его тут же в дурку упекут, если этот «идиот» не явится наружу с его дебильным «Сюрпрайз» и не сожрет людей в белых халатах, тогда их заберут другие люди и тогда им обоим будет не сладко.       А Эдди, между прочим, уже запланировал мексиканское меню в виде чипсиков и пивца под футбол! Ну вот зачем ему это?       Встретил его полный мужчина с нелепой бородой, о чем тут же сообщил Веном с его излюбленным «Вот урод, наверно и дети такие же», а Эдди улыбнулся и пожал руку, эээ, «Хэппи?» и пошел следом за ним.       «Миленько, Эдди, глянь, там кусты с ягодами!»       Игнорируя его, только ударив по шупальцу незаметно для Хэппи, не дав сорвать декоративные ягоды, поспешил быстрее пройти зеленый уголок, ведь там, господибожемой, были рыбки, на которые Веном просто залипает часами.       — Мистер Паркер вас уже ждет.       Удивительно, но до кабинета они дошли быстро, а в нем их уже ждал парень в мешковатой одежде, хотя бы чистой и на том спасибо, что улыбнулся и показал на кресло около него.       Да, Веном тогда его ртом сказал, что все будет проходить в неформальной обстановке и можно не напяливать пиджак, но кто же знал, что это был ключевой момент для парня?       — Как и обещал: все по работе и никаких вопросах о личной жизни.       Еще один пунктик в их маленьком заключении, ведь, как это бывает, пацан совершенно не умел хранить секреты, а это значит, что не придется заходить на запретные темы и можно будет просто закидывать удочку и он сам продолжит.       «Господи, какой этот пацан скучный, я не могу, щас взвою!»       Эдди молчит, только плечами пожимает, когда разглядывает блокнот, который заполнял новыми сведеньями о их со Старком технологическом прогрессе и их первой встрече — об этом никто не знает, а значит будет хоть какая-то сенсация. И, естественно, некоторый механизм их взаимоотношений и взгляда на будущее S.I. будет написано, как и то, что Паркер скоро поменяет фамилию на Старк.       Не много, но и другим журналюгам за эти два месяца не везло: Паркер отказывался от встречи и учился в МТИ на последнем курсе, пацан двадцати четырех лет был очень способным и почти так же виртуозно, как наставник, избегал неловких встреч, но, если они и были, как с национальным каналом, то рядом сидел Тони Старк и почти говорил за него со злым взглядом.       «И после вопроса о личной жизни Паркера ее тактично послали нахуй».       — Это все? — Ути, ну какой он миленький.... Как утенок, так и хочется его сжать и сож- — Я могу надеется на то, что вы сдержите свое слово.       Это был не вопрос. И, если быть честным, то Эдди не тот человек, который забывает о своем самосохранении, так что кивает под разочарованный скулеж внутри.       — Да, спасибо, что уделили время, мистер Паркер, я пойду.       Питер Паркер кивает и провожает взглядом репортера, а сам Эдди идет тем же путем и все же останавливается около рыб, ведь Венома это надо. Офисные клерки и белые халаты проходят мимо и не замечают мужчину, который сидит на пуфике и разглядывает рыбок, точнее это делает Веном, но в конце концов просыпается, думает, что слишком долго здесь и ищет в куртке телефон — нет его, вот черт.       Вспоминая, что все записывал на диктофон, чтобы переслушать в случае чего заумные термины, поспешил обратно, но стоило приоткрыть двери, как застыл перед развернувшейся картиной.       «Я так же хочу...»       Питер Паркер, тот самый пацан в огромных толстовках, держал руки на плечах своего наставника, того самого Тони Старка, что с остервенением его целовал, словно изголодавшись. Старк уронил своего протеже на стол и послышались слишком смущающие звуки, а Веном присвистнул и что-то положил в руки Эдди — о, телефон.       — Фоткай, пока есть время.       Эдди не думал даже, просто аккуратно закрыл двери и слегонца шлепнул Венома по голове — он его за бессмертного принимает? Бежит от двери, не желая более видеть этого, понимая, что такой хороший материал пропускает, но не может ничего с этим поделать — обещал ничего не говорить о личной жизни и его второй личности, так и не делает.       — Ты идиот! Серьезно, да кому какое дело до твоих благородных обещаний?       Плевал Эдди на то, что орал Веном, потому последний затащил в переулок, тот самый, схватил из сумки пачку сигарет и поспешил закурить.       — Да, я сдержал слово, но это же не повод курить.       — Пошел в жопу, Эдди, я успокаиваюсь.

За-е-бал.

      Эдди не имел ничего против того, что этот засранец курит — пускай, все равно от никотина им ничего не будет, так и сам в свое время дымил, как паровоз, но привычка слишком дорогая.       Кстати, именно поэтому и бросил курить, ведь, сука, по карману сильно бьет, а теперь и этот придурок пристрастился к земной табачной продукции и реально думает, что это успокаивает.       Нет, ну, может и успокаивает, вот только у Эдди в кармане деньги кончались с подработок, а этот все так же пользуется его телом и петухов ворует с ферм.       Мрачный взгляд вдруг светлеет, а слишком уж веселая улыбка привлекла Венома и выдавала его с ног до головы.

Придумал.

      — Это, я недавно тут читал, что курение — это скрытное желание отсосать.       Веном посмотрел на него, как на идиота, отвернулся и продолжил курить, но теперь более медленно и спокойно, а не нервно и агрессивно.

Нет, ну, он пытался.

      — Статейку потом сам прочитаю, а сейчас пошли домой.       И они прошли, самым дальним путем, пропуская метро и наворачивая острый мексиканский тако, а поздним вечером заваливаясь на диван в тихой квартирке и громко оря, когда их команда выигрывал у этих «петухов».       И Эдди бы так и заснул на диване, но внутренняя сила воли, даже не Веном, заставили сходить в душ и поспешить в мягкую кроватку.       Веном был безумно молчалив, иногда поглядывал на него, не отвечал на взгляды, говорил односложно, словно вовсе заболел, что заставило даже забеспокоиться.       — Статья подождет, я так заебался...       Заваливаясь на кровать, даже под одеяло, выключил светильник и почти сразу же отрубился. Такое бывает редко, ведь бубнеж вечно мучающегося от бессонницы Венома невероятно бесил, а его «Отвечай или столкну с кровати» заставляет вечно агукать.       Сейчас же он молчит, хотя лежит рядом на подушке и тяжело вздыхает, но это в нужно было радоваться.       Радоваться и спать, что Эдди и делал, пока не почувствовал что-то склизком в районе бедер, которое словно стекало еще ниже к паху.       Блять.       Резко просыпаясь, чувствая головную боль, сам не понял, как открыл одеяло и увидел эту черную хрень, которая своими «руками» скользила по бедрам.       — Че за хрень ты тут устроил?       Крича это шёпотом, словно их кто-то мог услышать, вдруг пожалел, что засыпал голым, но на то были причины — он мужчина с горячей кровью и ему жарко даже в самые холодные ночи.       — Ты же сам говорил, что это скрытое желание.       Не до конца поняв, что тот несет, но точно почувствовав последствия, ведь тот провел своим длиннющим, слишком красным, языком по животу, тут же его втянул и грязно выругался — че за хуйню он несет?       — Днем, в переулке, ты намекал на минет.       — Да ни на что я такое не намекал!       — Завались.       Он и в правду не намекал на это, но Веном слишком умный паразит и все понял так, как хотел, потому одна из «рук» закрыла рот и сделала это достаточно сильно, чтобы и слово нельзя было сказать и оторваться, только глупо мычать и сверкать глазами, а так же материть в голове.       Блять, блять, блять, Веном угомонись.       — Куда ты там меня посылаешь вечно? В жопу?       Блядь, да нет!       — Так да или нет?       Сучара, еще и издеваешься....       Эдди замечал его слишком огромный интерес к заднице, но никогда бы не подумал, что он решился проникнуть к ней и сделать что-то ужасное. Правда не думал, но теперь «рука» стала слишком уж нежно поглаживать бедро и каждый раз, двигаясь вверх, затрагивала сжавшуюсю ягодицу.       Веном слишком рад тому, что его изворотливая и заебанная жизнью жертва больше не проклинает его, даже не вырывается, а просто с интересом наблюдает.       — Что, ждешь?       Просто интересно насколько ты охуел и что будешь делать дальше, не более.       Эдди реально интересно, потому и не особо сопротивлялся, а только пытался сосредоточиться на движениях когтистой лапы на собственных бедрах под одеялом, что холодили кожу и одновременно заставляя мокнуть, ведь, как он понял, то состоит Веном из какой-то липкой слизи и буквально может принимать форму чего угодно.       Так, главное, чтобы этот придурок не знал о порнухе с тентаклями.       — Я знаю.       Пиздец...       Конечно же он знает, именно поэтому одна из его «рук» стала буквально растекаться по бедру и спускаться ближе к паху, где медленно, но верно, наливалась кровью головка, коснулись в раз утяжелевших яиц и прониклись между ягодицами.       Эээ, я так не играю! Кончай уже!       — Хочешь кончить? Просто попроси.       Ебучая ты кокетка и блядь.       Веном облизнулся, кажется, что его это только сильнее заводит, а Эдди, а что Эдди? Будет лежать обездвиженный, такой открытый и взбудораженный, и получать удовольствие от его чертовски длинного языка.       — Серьезно, что за фетиш на мой язык? — а, ой, блять, этот же в голове засел. — Ладно, исполню твои мокрые фантазии, Эдди.       И говорить этому подонку, что он просто подумал и не обязательно это к исполнению было глупо, ведь тот уже достал свой злоебучий язык и стал обводить выпирающие реберные косточки, словно считая их, пока не дошел до ключицы и не цапнул слегка зубами.       Веном.       Вот только ему секса с инопланетной хренью в жизни не хватало, хотя, за все эти годы под одной крышей, с личной жизнью у Эдди было отвратительно: играла свою роль заебанность, депрессуха и это чудо под ухом.       Может, если так подумать, то не все так плохо? Ну, переспят они, что с этого? Лучше уж язык, чем собственная рука.       — Вот щас было обидно, — да ладно, серьёзно? — Я стараюсь, ты хотя бы не отвлекайся.       Все-все, только не плачь, продолжай.       Эдди сразу понял, что зря это спизданул, ведь Веном нашел что-то очень интересное, а именно соски — темные, вставшие от холодка, терпящие и жаждущие внимания. И как им отказать?       Тут же обвел языком и получил тяжелый вздох благодарности в ответ, что заставило хищно сщурится — ага, нашел, тебе конец.       А Эдди это понимал, ведь все внимание было обращенно на нижнюю часть тела, где слизь, или что это там, проникла между зажатых ягодиц и с удовольствием топталась, образовывая тонкий «щупалец» и на ощупь проникала внутрь сжатого колечка.       Эээ, я на такое не подписывался! Угомонись, чертила.       — А вот хрен тебе, — вот су- — Сам слал в жопу, скажи спасибо, что я склизкий.       Эдди молчит, пыхтит, проклинает момент, когда подпустил ближе и чуть не задыхается, когда то, что закрывало ему в рот, превращается в ебучее щупальце и проникает в рот, полностью заполняя его, при этом ритмично толкаясь вперёд, к глотке, словно в попытке достать до чертового желудка.       Задыхаясь и мыча нечленообразное, буквально захлёбываясь слюной, смотрел тому в глаза и чувствовал себя последней шлюхой. Его буквально пытаются выебать во все дыры, а он молчит, и, господибожемой, получает удовольствие.       Понимание того, что Эдди молчит и не вырывается не только от любопытства, но и удовольствия, заставляет пустить самодовольную шуточку, а его самого застыть в ужасе.       Он получает удовольствие от этого? Да это же буквально изнасилование!? И плевать, что оно приятное и необычное, все равно же оно...       — Ты слишком много думаешь для человека, в чей заднице находится что-то постороннее.       И вправду, слишком много, тем более, когда это что-то становится внутри еще больше и буквально растягивает под напряжением и движется дальше, пока не упирается на нужную точку и буквально не присасывается и не обводит парочку раз в круговую.       И это та самая точка? Блять, приятно...       — А то!       Завали ебало.       Веному повторять дважды не нужно, он это продолжает делать, толкаясь сразу же в рот и задницу, которая под растягивающим напряжением расслабилась и стала понемного привыкать и истекать.       Язык тем временем то поднимался выше и касался сосков, то доходил до пупка и во всю длину со смачным звуком облизывал прямо до шеи, доходя до уха, и, слишком уж невинно чмокал в висок.       Блядина.       — Такого же мнения о тебе, дорогуша.       Сначала по шупальцу прошелся какой-то шарик, после второй и третий, а попав в рот, тут же лопнул и заставил сглотнуть больше половины жидкости, а вторую выплюнуть на подушку.       Это что-то было сладкое, словно сок экзотического фрукта, но с кисловато-молочным послевкусием, вязкое и неестественно, он видел что выходило из него, голубоватым цветом и...

Раз...

Два... Три...

             Это... Что-то типо спермы?       — Доброе утро, а как ты думал наш вид размножается?       Почкованием?       Эдди почти уверен, что тот, если бы мог, то закатил глаза, потому закрыл свои и попытался переосмыслить все, что происходит, хотя, блять, как тут думать, когда в твоей заднице буквально шланг, который может выстрелить в любой момент и, словно в дешевом порно, наполнить полностью живот и выливаться еще с получаса.       — У кого-то богатая фантазия.       У кого-то большой ху-       — Спасибо.       Это не комплимент. Ты порвешь меня. Буквально, блять.       — Да не выдумывай.       Сказав это слишком пренебрежительно и опустив голову к паху, тут же понял, что здесь что-то не то — кровь хоть и прилегает к органу, но никакого жара и тяжести не чувствовал, словно...       Ах, ты сука...       Веном это знает, кивает, когда Эдди наконец-то за всеми этими ощущениями замечает, что одна из рук держит его член и словно охлаждает, чтобы не встал еще больше, ведь...       Ты меня мучать собрался, сволочь?       — Немного? Да ладно тебе, прикольно будет.       Вот только Эдди понимает, что кончать в себя идея дурная, но, к сожалению, ничего сделать не может, ведь руки давно были зажаты чертовыми щупальцами, а ноги зафиксированы этой тяжелой тушей сверху.       Но, словно в Веноме проснулась совесть, а она всегда была, просто ее кто-то не видел, то отпустил руку и слегка шлепнул по органу, который, словно солдат, стоял прямо и ждал чертовых указаний.       — Указаний не будет, просто смотри.       И Эдди смотрит, благодарно кивнув на то, что его подушку перетащил выше, наблюдает за тем, как голова опустилась ниже, но бельмо все равно смотрит на него, пока острые зубы сжались в опасной близости от члена.       Сглотнул, когда тот загоготал, чуть его ногой не отпиздил, но тут же был пойман за бедро и раскрыт полностью. Язык, чертов длиннющий змей, скользнул по внутренней стороне бедра и вызвал тихий стон, как и щупальца в заднице, что слегка приостановила долбежку и уменьшилась в размерах, прошелся еще ниже и стал вновь вылизывать.       — Издеваться меньше можно?       Охрипше, черт, говоря это, замечая хитрую лыбу, все же закатил глаза, но тут же пожалел, ведь змея, больше невозможно это называть языком, скользнуло к головке и медленно оплела ствол до основания и стала пружинистыми движениями надрачивать.       — Вот су-        «Можно просто стонать, а не пиздеть, спасибо.»       Все бы хорошо, но в постели Эдди слишком разговорчив и щедр на грязные словечки, потому пускай привыкает и не выебывается.       Ему бы тоже не стоило выебываться, ведь язык спустился к яичкам и буквально стал их влажно облизывать и это было... Феерично.       Дух захватывает от таких ощущений, словами не описать и топором не вырубить, почему они раньше этого не делали?       «Потому что твой аппетитный зад еще никогда так не манил, как сегодня.»       За вылизыванием Эдди пропускает момент, когда шарики стали скатываться по одному из щупалец, а что-то подобие спермы уже попадать в задницу. Не понял и то, когда тот вновь начал движение внутри, ведь слишком залип на язык, который буквально пытался выебать его в член, даже занырнуть в маленькую дырочку, чтобы высосать всего досуха.       И ведь он это может сделать, но не делает, чему безумно благодарен.       «Да всегда пожалуйста, обращайся.»       — Не, ты все же сука, забираю свои слова на- за- Да блять...       Эдди и сам не понял, каким образом умудрился от легких облизываний по головке так быстро кончить, но теперь, когда его застелила чертовая нега, чувствовал то, как из задницы безумно течет, а гигант, когда успел так быстро растянуть?, буквально вбивался в податливую точку и еще больше перекатывал лопающихся шариков внутри.       — Блять...       Громко выругавшись, когда Веном резко его переворачивает и поставил в унизительную позу чертовой собаки, был готов подохнуть прямо здесь, ведь теперь слышал чертовые хлюпанье и чувствовал то, как склизкая сперма, но намного жиже человеческой, стекает по бедрам и впитывается в постель.       Вот кто ее будет убирать и стирать? Правильно, Веном.       Кто мне даст на стиральной машине завтра с утра? Правильно, Эдди.       И Эдди готов прибить его, ведь второго захода его задница завтра не выдержит, но резко вскрикивает и сминает простынь, когда тот вынимает шумальце и с него бежит, как от течной кошки в марте.       Не было ничего того, что Эдди себе нафантазировал и его не раздуло, но вот задница болела нещадно, сжималось и разжималось, словно ныла от того, что больше внутри ничего нет, а сам прятал лицо в подушке и кусал губы.       Гейский труни и ты не натурал, да?       — А ты им был?       В Венома летит подушка, которая не попадает в свою цель, а заботливые «руки» помогают прилечь на пять минуточек перед горячим душем в раскорячку.       — И не нужны нам бабы, да?       — Да пошёл ты...       — В жопу?       Эдди чувствует дыхание у своего уха, холодное и будоражущие, и почему-то не против этого, потому бурчит под нос одно единственное и повторяет для глухонемого повторно.       — В жопу.