Тихий Дон. Месть Степана.

Действие происходит перед войной. Уже вскрылась измена Аксиньи. Григорий сватается за Наталью. Аксинья страдает от побоев. Степан хочет отомстить. Этот Гришка, сукин сын, увел у него жену. Мелкий говнюк. Все Мелеховы — пидоры. Суки. Степан сидел на крыльце и точил косу. Злость в нем поднималась с каждой новой минутой. Он смотрел, как Петро и Григорий болтают около дверей. Суки-соседи. В рот я их трахал. Сукин пидор. Хана сопле. Гришка, говоря со своим братом, поглядывал недобро на своего соседа Степана. Когда их разговор закончился и Петро ушел по делам, Гришка подошел к соседскому забору. - эй, Астахов. Ты хули на меня смотришь? Хош побазарить — так говори. Нечо на меня так коситься, скоро ужо Наталья тебя ко мне ревновать будет. — Усмехнулся Мелехов. Что-то Степан размяг. Как-то стыдно ему стало. Злость пропала. Он опустил голову и не смог ничего сказать. - Да не смотрю на тебя... Уж больно нужен. Гришка плюнул в сторону, улыбнулся и пошел в дом. Степан снова пришел в чувства. Размышления продолжились. Сукин сын. Смешно ему. Баб чужих трогать. Блядун. Чмырдяй. Свинота. Я ему покажу, как Аксютку мою обхаживать. Аксинья позвала есть. Сидим молча. Пидорас. Мелкая сопля. Паразит. Урод. - Степан, я тебе на вечер покушать собрала. — Аксинья достала кулек с пирогами и положила на стол. Астахов устрашающим взглядом посмотрел на свою жену и вспыхнул быстрее, чем спичка. - Заткнись, шлюха. — Он вскочил и перевернул стол. Громко разбилась посуда. — Слово тебе не давали. — Наделала стыдобы, да помалкивай и в углах прячься. Схватил свою фуражку и вышел из дома. Уже вечерело. Сегодня вечером как раз собирался с своими братками на тусу. Он хотел расслабиться. Побухать, поиграть, побазарить. Забыться. Но все пошел по-другому. Сегодня, когда Степан пришел к своему корешу на тусу, кроме компании казаков, которых он ожидал увидеть, пришли те, с кем он не думал встретиться, пришли Петро, Григорий и остальные их близкие знакомые. Стоит пояснить. После разлада в семье Астаховых казаки разделились на два лагеря: те, кто поддерживает Степана, те, кто за Гришку. И хоть им все равно всем вместе приходилось встречаться, да хоть на сенокосах, но тусовки старались организовывать все-таки раздельно, без лишних людей, чтобы не было проблем. Хозяин хаты был оч общительным и веселым чуваком и любил собираться огромными компаниями, поэтому такая ситуация была в принципе понятной. Когда Степан первый раз встретил в коридоре Гришку, все замерли, но ничего не произошло. Народ расслабился, понимая, что драки не будет, и начал отдыхать по полной. Тусовка шла в полном разгаре. Наступала ночь. Играли в карты, завывали песни. Пили самогон. В доме стояла активная, веселая, шумная обстановка. На поляне у дома обычно ползали, пели или разговаривали сильно пьяные казаки. Степан целый вечер не сводил своих свирепых глаз с Гришки. Гришка тоже. Когда Мелехов вышел из-за стола, через пару минут вышел и Степан. Никто уже не следил за ними, все веселились. Степан подкараулил Гришку у туалета, когда тот шел обратно в дом. Они столкнулись. - Слышь, Мелехов, — голос у Степана был сухой, серьезный, — побазарить надо. Пошли отскочим. - Ну пошли, — сказал Григорий, смотря в серые глаза Астахова. Завернули в сени (пристройка к дому, достаточно темное помещение, там хранится сено, безлюдное, прохладное место). Только зашли, Степан одной рукой прижал Мелехова к стене. Встал напротив него. Мелехов уставился непонимающе. - Помнишь обо мне? — сказал Степан. — Убью суку и глазом не поведу. — Голос его рычал, он смотрел волчьим взглядом, было видно, что Степан слишком возбужден, нельзя понять, либо из за сильной ярости, либо из-за дозы выпитого алкоголя. - Так бей, че кота за яйца тянешь? — Подливал масло в огонь тоже не совсем трезвый Григорий. Астахов вспыхнул. - Огрызаешься! Сукин ты сын! Ну ничего, я покажу тебе, как огрызаться! Ишь, борзый, мразь. Аксютку мою!! Падаль. На жен заришься. — В бешеном угаре он все ближе пододвигался к лицу Григория, горячий пот стекал с лба Степана. — Я ж жить не могу без нее. - глаза его стали влажными, - Как ты, гнида, мог так поступить! Тебе бы понравилось, если б я б с твоей Натальей так порезвился..... В тот момент их лица были очень близко друг к другу. Астахов посмотрел на Григория. Недолго думая, он схватил руками лицо Григория, прижал со всей силы к стене и поцеловал его в губы. Григорий сопротивлялся и отталкивался. - Пусти!..... Пусти же! ну! Дьявол! Степан, остань пока добро... Степан был сильнее Гришки и силой опять взял его в свою охапку. Мелехов отталкивал его как только мог. Степан перетащил Григория на сено и начал раздевать. Григорий вырывался, но Астахов ловил его и вновь со всей силы кидал на сено. Стенап был ужасен. Взгляд его был устращающим и в тоже время пустым, не было понятно, что он чувствует и чем были заняты его мысли. Как будто в тот момент он мог сделать все что угодно. - Отпусти! Это не шутки!... Степан! — Кричал Мелехов. - Ты помалкивай, хуже будет, — доминирующе сказал Астахов. Спустив с Мелехова штаны, Степан одну руку положил ему на бедро, второй выше головы взял две руки Григоря. Астахов склонился над телом парня и смотрел прямо ему в глаза и громко дышал. Гришка покраснел до ушей. Степановская рука около бедра поползла ниже. Григорий толкался, рыпался, но все без толку. Когда палец Степана с трудом вошел в парня, он тихо застонал в бок. Григорий старался не смотреть Астахову в глаза, ему было страшно и стыдно. Второй палец вошел насилу. Степан готовил почву для своего члена. Когда Астахов вынул свои пальцы из парня, Григория всего передернуло. Он мучался от таких чувств. Все было готово. Астахов сильнее сжал руки Мелехова и начал спускать с себя штаны. Все это время Степан смотрел на Григория своим жарким твердым взглядом. Гришка тяжело и много дышал. Весь дрожа от страха, его бросало то в жар, то в холод. Начиная возить членом около ануса Григория, Астахов нахлоняется ниже к телу, во всю грудь вдохнет он запах Гришки, потом дотронется губами до его ключиц, до шеи. Судорогами прохадят по телу Мелехова эти поцелуи. — НЕТТТ, — Говорит Григорий единой судорогой, когда Степан всунул в него свой член. Весь потный, зажмурив глаза, чтобы не видеть этого позора, Григорий лег шекой на сено, подальше от взгляда Степана. Начинаются динамичные толчки. Степан, не щедя своего партнера, издевательски в быстром темпе начинает трахать Григория. Мелехов стонет, иногда рычит от сильной боли, зажмурив глаза и со всей силы сжимая в руках сено. Кажется, он сейчас потеряет сознание. Не переставая долбить, Степан оголяет торс Григория своей огромной, загорелой, мозолистой от работ, рукой. Мелехов пытаеться ему противостоять. Мычит и ворочаеться, но у него ничего не выходит. Больше нет смысла. Астахов гладит торс парня, щипает его соски, на что получает тихие стоны рядом. Тело Гришки извивается и находится в полной его власти. Астахову нравится это. Через пару минут для обоих наступает пиковый момент. Степан берет одной рукой Григория за ляжку, немного приподнимая тело парня, тем самым помагая себе. Тихим эхом разносится расслабленный стон по всем сеням. Астахов расслабляет схватку, давая занемевшим рукам Григоря свободу. Толкает того на бок, чтобы лечь рядом. Ложаться спинами друк к другу. Воссановив дыхание, Астахов начинает засыпать. Еще не придя в себя, Григорий весь в ледяном поту смотрит прямо в мрак, надевая на себя шаны. Весь дрожа от слез, пытаеться сдерживать всхлипы, но Астахов замечает это. Степан поварачивается к спине Мелехова и обхватывает его талию, прижимая к себе, тем самым желая успокоить. - Ну не ной! Спи, — сказал Степан, явно недовольный, что его разбудили всхлипы Григория. - Ты.. что сделал... Мелехов, закрыв руками лицо, плакал, уткнувшись в сено. - Ой ли... Че делов-то... — Степан зевнул. — Сучка не захочет — кобель не вскочет! — немного помолчав он добавл- Ты к Аксинье это... Ну не заходи больше....