Бард в юбке

Лютый ветер выл за стенами Каэр Морхена, а внутри крепости царила атмосфера, которую можно было разрезать серебряным мечом. Геральт, потягивая эль, устало смотрел на высокую, стройную девушку с каштановыми волосами и… знакомыми до боли голубыми глазами. — Ну и чего ты уставился, белый волк? — голос был мелодичным, но интонации — чистейший Лютик. — Ты… — Ведьмак медленно поставил кубок. — Ты выглядишь так, будто только что выиграл в гендерную лотерею. — Ага, и главный приз — проклятие от ревнивой колдуньи, — фыркнула бывший бард, раздражённо поправляя новоприобретённую грудь. — Она хотела, чтоб я больше не мог трахаться с женщинами, но, видимо, в эльфийском словаре перепутала «неспособность» с «превращением». Геральт задумчиво почесал подбородок. — И что теперь? — Теперь, — Лютик мрачно скрестила руки, — ты мне помогаешь. Или мне идти к Йеннифер и просить её перевести заклинание с пометками «для чайников»? — Можешь попробовать, — пожал плечами Геральт. — Она тебя в лягушку превратит просто из принципа. Лютик вздохнула и неловко опустилась на скамью, юбка задралась выше колен. — Чёрт, а как теперь писать баллады? «О, дама сердца, я…» — голос оборвался. — Ладно, хоть внешность ничего. Мог бы и горбуном стать. Геральт не удержался от ухмылки. — Главное — не пытайся проверить, работает ли всё остальное как у женщин. — О, — Лютик задумчиво прикусила губу. — А ведь идея… Ведьмак резко встал. — Я пойду за гримуарами. И за вином. Очень крепким вином. Геральт вернулся с бутылкой вина и потрёпанным гримуаром, но Лютика уже не было на скамье. Вместо этого из дальнего угла залы доносилось смущённое бормотание и звуки возни с тканью. — Ты там вообще живой? — крикнул ведьмак, наливая себе вина. Из-за бочки показалось раскрасневшееся лицо бывшего барда. — Э-э-э, Геральт… — голос дрожал между смехом и паникой. — Как, блять, застёгиваются эти штуки сзади?! Ведьмак приподнял бровь, наблюдая, как Лютик безуспешно пытается дотянуться до шнуровки корсета, отчего её грудь угрожающе выпирала из-под тонкой рубашки. — Ты хочешь сказать, что раньше не видел, как женщины одеваются? — Я обычно занят только раздеванием их, умник! Геральт фыркнул, отхлебнул вина и подошёл ближе. — Держись. — Ой, а ты разве не боишься, что твоя чудо-ведьмачка… — Лютик замолчала, почувствовав, как его пальцы ловко затягивают шнуровку. — Йен убьёт тебя первой, если ты продолжишь. — О, значит, мне есть ради чего жить, — прошипела она, но вдруг ахнула, когда корсет плотно обхватил её талию. — Чёрт, а это… приятно. Геральт замер. — Ты только что простонала? — Нет! — Лютик резко обернулась, и её юбка закружилась вокруг ног. — Это был… возглас протеста! Ведьмак медленно опустил взгляд на её внезапно очень женственные изгибы, затем поднял глаза. — Вино. Сейчас же. — А может, сначала проверим, как звучит моя новая версия "Ведьмака"? — она игриво прикусила губу, но тут же споткнулась о подол юбки и грохнулась ему в объятия. — Ох, ну конечно, — проворчал он, но руки не отпустили. — Ты даже ходить в этом не умеешь. — Это не я! — возмутилась Лютик, пытаясь вырваться, но юбка запуталась между её ног, и она лишь сильнее прижалась к нему. — Это проклятая ткань сама меня атакует! Геральт вздохнул, чувствуя, как её грудь упирается в его доспехи. — Ты хочешь сказать, что корсет тоже сам на тебя напал? — Ага, — она вдруг замерла, заметив, куда упал его взгляд. — Ого, а ты, кажется, заинтересовался… — Я заинтересован тем, как быстро ты сломаешь себе шею, если продолжишь так дёргаться. Но Лютик уже не слушала. Её пальцы скользнули по его нагруднику, и она приподнялась на цыпочках, губы в сантиметре от его уха: — Может, всё-таки проверим, как звучит песня? — прошептала она, и её дыхание обожгло кожу. Геральт закрыл глаза. — Боги, дайте мне сил… — Или, может, ты сам хочешь спеть? — она резко дёрнула шнуровку его рубахи, и та распахнулась. — Лютик… — Ага? — Ты умрёшь. — Но какая смерть! — рассмеялась она, а потом вдруг вскрикнула, когда он резко перехватил её за талию и прижал к ближайшей стене. — Вино, — прошипел он. — Сейчас. — А может… — Нет. Но её рука уже скользила вниз, и Геральт понял — сегодня он всё-таки напьётся. Просто не факт, что вином. Белый волк почувствовал, как кровь ударила в виски, когда пальцы Лютика начали свой дерзкий путь по его животу. Он хотел сказать что-то резкое, остановить её, но слова застряли в горле. Вместо этого его руки сами начали действовать, обвивая её талию так крепко, что она вскрикнула от неожиданности. — Ай, ты решил сделать из меня свою добычу? — выдохнула она, но в её глазах сверкало озорство. — Нет, — буркнул он, но его губы уже скользнули по её шее, оставляя горячий след. — Я просто пытаюсь понять, как ты до сих пор не свернула себе шею. Лютик рассмеялась, но звук был глуше, чем обычно, потому что её рот уже был занят другим делом — она прикусила его нижнюю губу, заставляя его вздрогнуть. Геральт не стал сопротивляться, его руки скользнули вниз, подхватывая её за бёдра и приподнимая так, чтобы их тела плотнее прижались друг к другу. — Ну что, бард, — прошептал он, чувствуя, как её дыхание учащается. — Где твои песни сейчас? — Молчи, ведь, — она улыбнулась, её пальцы уже нащупывали шнуровку его штанов. — Иначе я начну петь тебе колыбельную. Ведьмак хмыкнул, но не успел ответить, потому что её губы снова нашли его, а её руки явно решили, что им пора взять инициативу на себя. Он отпустил Лютика лишь на секунду, чтобы сбросить с себя нагрудник, и тут же почувствовал, как её пальцы скользят по его груди, оставляя за собой след из мурашек. — Лучше бы ты дала мне напиться, — пробормотал он, но уже сам не верил в свои слова. — Обещаю, после, — она улыбнулась, её глаза блестели, как звёзды в ночном небе. — А пока… давай сделаем что-то, о чём я смогу написать балладу. Геральт лишь вздохнул, но его руки уже говорили за него. Лютик рассмеялась, и её смех смешался с его дыханием, пока комната вокруг них начинала казаться всё меньше, а мир — всё дальше, оставив лишь их двоих в центре вселенной, где не было места ни времени, ни рассудку. Геральт почувствовал, как нога барда обвилась вокруг его бедра, словно лиана, цепкая и неумолимая. Лютик, как всегда, играла с огнём, и он, вопреки всему, уже сам начал гореть. — Ты решила, что я твой новый музыкальный инструмент? — прошептал он, чувствуя, как её губы скользят по его ключице, оставляя следы, которые он, вероятно, будет ощущать до утра. — А ты бы не хотел? — она откинула голову назад, её рыжие волосы рассыпались по спине, как пламя. — Я могу сыграть на тебе так, что весь Каэр Морхен услышит. Белый волк фыркнул, но его руки уже скользили вверх по её спине, ощущая каждый изгиб, каждую дрожь, которую он вызывал. Он знал, что Лютик — мастер провокаций, но сейчас её игра была слишком искренней, чтобы быть просто шуткой. — Если ты думаешь, что я позволю тебе написать об этом балладу, ты ошибаешься, — пробормотал он, но её губы уже заткнули его, и он не стал сопротивляться. Лютика рассмеялась, звук был глубже, чем обычно, и он почувствовал, как её рука снова скользнула вниз. Геральт вздохнул, его пальцы впились в её бёдра. — Ну что, Ведьмак, — она улыбнулась, глаза блестели, как огонь в очаге. — Готов ли ты к тому, что твоя репутация будет разрушена? — Моя репутация уже разрушена, — фыркнул Геральт, но её губы снова нашли его, и он почувствовал, как их тела прижимаются ещё плотнее. Комната вокруг них начала кружиться, и Геральт понял, что Лютик, как всегда, взяла верх. И, чёрт возьми, он не мог сказать, что ему это не нравится. Они пропали в объятиях друг друга. Утро встретило Белого Волка ярким зимним солнцем и затёкшей рукой, на которую пускал слюни, уже вполне обычный, Лютик. Скорее всего проклятье было слишком слабым, чтобы продержаться дольше суток или, быть может, секс с Ведьмаком его развеял. Геральту даже показалось это слишком обидным, он хотел бы повторить прошлую ночь.