A little star

Адара села на кровать и положила перед собой коробочку с волшебной палочкой. Она была сделана из лиственницы, а сердцевиной являлась сердечная жила дракона. Палочка была длиннее чем у Драко на 2 дюйма, чем Адара неоднократно его дразнила, и тот чуть ли не взрывался. Она взяла в руку палочку и крепко сжала. Как и в лавке Олливандера, Адара ничего не почувствовала. Пустота разъедала её изнутри. В детстве, когда Адара рассказала о своём остром восприятии магии Драко, он рассмеялся, но безоговорочно поверил. При наблюдении за тётей и дядей, спрашивал о их магии, о её ощущениях. Внимательно слушал долгие описания магии других людей. Пытался запомнить имена тех волшебников, магия которых имела плохую ауру. Когда в гости приходили Нотт или Крэбб и Гойл, Драко постоянно предлагал сыграть в прятки. Он становился в команду с Адарой и всегда выигрывал. Потерявшись в Косой Аллее, он не волновался, а просто дожидался, когда она найдет его сама. И Адара находила. Она чувствовала запах яблок и ландышей задолго до того, как увидеть самого Драко, слышала шелест молодой листвы до того, как он заговорит. Адара всегда знала, где находится Драко, куда идти, чтобы его найти. Связь, образовавшаяся за столько лет, была настолько крепкая, что ничто не смогло бы сломать её. Это был их маленький секрет, сокровенная тайна. Адара ощущала вседозволенность и свободу, играя в маленькие игры, пугая из-за угла и разыгрывая всех подряд. Это было чудесным даром, который есть только у неё. Но пустота в груди становилась всё тяжелее с каждым годом. Адара остро ощущала магию других и отсутствие своей. Ни запаха, ни цвета, ни вкуса. Сначала она надеялась, что это временно. Вот-вот и магия появится. Но ничего не происходило. И в один день, когда Драко рисовал звёздное небо на балдахине в подарок на день рождения, он предположил, что Адара — сквиб. Это настолько её разозлило, что она начала швыряться кисточками, туфлями и подушками. Она была Блэк! Была чистокровной волшебницей! Она просто не могла быть сквибом! Ей нужно было проявить себя в обществе, играть в команде Слизерина в квиддич, выполнить желание бабушки Вальбурги... Без магии она бы навсегда осталась здесь, в поместье Малфоев, запертой, как позор Блэков. Никогда бы не ощутила ветер в волосах на поле. Свобода казалась бы чем-то далёким... Целый год Адара жила со страхом того, что Драко прав. Она не находила себе места и ждала своего одиннадцатого дня рождения. Как назло, Драко напоминал ей об этом так часто, как только мог. За завтраком, во время квиддича, во время игр. Каждый день, Мерлин. Как бы случайно намекая, как ему будет одиноко совершать покупки для Хогвартса без неё, как ему будет не хватать её колкостей по утрам. И когда пришло письмо о поступлении в школу чародейства и волшебства Хогвартс, радости Адары не было предела. Это было прямое доказательство, что она не является сквибом: сквибу не прислали бы письмо. Значит, она была волшебницей. И Драко следовало бы закрыть рот, но оставалось одна проблема. Вопрос о её магии оставался открытым. Драко придумывал и устраивал разные ситуации, чтобы Адара случайно использовала свою магию, почувствовала её. Он мог столкнуть её с метлы на высоте, разбивал рядом с её головой фарфоровые кружки, угрожал вспороть брюхо её любимой мягкой игрушке в виде чёрного щенка. Адара бесилась, но не могла ответить ему как настоящая волшебница. Вся надежда оставалась на волшебную палочку. И здесь тоже был провал. Даже взяв правильную палочку, Адара чувствовала пустоту внутри себя. Она не была полноценной волшебницей без самой магии, а это почти сквиб. Покрутив палочку в руке, она направила её в зеркало и сосредоточилась. — Люмос, — уверенно прошептала Адара и сделала точно такое же движение рукой, какое видела тысячу раз от тёти и дяди. Палочка завибрировала, но на этом всё. Света на кончике не было. Ничего не было. Разозлившись, Адара пнула пуфик, и тот упал на бок. Она должна была показать всем, что достойна фамилии Блэков, что не такое разочарование, как отец. Адара пробовала и пробовала, пока не поняла, что это бесполезно. Слишком много отвлекающих факторов: в соседней комнате Драко перебирает свои учебники, в гостиной дядя Люциус пишет письмо, тётя Цисси наблюдает за садом, Добби готовит ужин на кухне. Тёмные артефакты, спрятанные под половицами, ощущались каждой клеточкой тела. Адара чувствовала магию, как она кружится, течёт по венам вместе с кровью, медленно оседает и оставляет след в доме. Этот дар был не более, чем проклятьем. И как она будет колдовать в Хогвартсе, если не может справиться с этим сейчас? На следующий день перед тренировкой по квиддичу Адара села рядом с Драко и рассказала ему о вчерашних попытках. Она не хотела услышать нерабочих советов или жалость. Только не жалость. Это было последней вещью, которую Адара хотела бы услышать в своей жизни. — Я думаю... — начал Драко после пятиминутного молчания. — Во-первых, не используй свою палочку. Ты уже зачислена в Хогвартс, не хватало, чтобы тебе был начислен штраф за использование магии вне школы, — предостерёг он, встал со ступеньки и пошёл к середине сада. — А во-вторых? — спросила Адара, последовав за ним. — А во-вторых... — задумчиво произнес Драко и взял две одинаковые метлы в руки. — Не парься. Давай сыграем. Он сунул метлу в руки Адаре и улыбнулся. Так легко отмахнулся от неё и взлетел в небо. Уже сидя на метле, он надел перчатки и указал на ящик с квоффлом и снитчем. Бладжеры покоились в подвале, так как тётя Цисси посчитала их слишком опасными. Адара посмотрела на метлу и её осенило: вот и было решение! Чтобы почувствовать свою магию, нужно оказаться в такой ситуации, в которой без неё можно пострадать. И бладжеры, спрятанные в подвале, просто идеально подходили. — Подожди, дай мне секунду! — крикнула Адара и побежала обратно в дом. Через несколько минут она вернулась с ещё одним ящиком, который старался сбежать. Внутри бились бладжеры, так и желающие дать кому-нибудь по голове. Адару распирало от своей гениальности. Она молниеносно натянула перчатки на ладони, перекинула ногу через метлу и наклонилась к ящику. Щёлкнули сначала две золотые застежки, затем одна в виде змеи и... В высь со свистом рванули два бладжера, а за ними Адара, оставив биту на земле. Она подкинула квоффл и отпустила золотой шарик для Драко. — Что это?! — закричал Драко, осматриваясь и следя за двумя безумными мячами. — Не волнуйся, всё схвачено! — засмеялась Адара. Она поймала квоффл и, крепко держа его под мышкой, устремилась к кольцам. Драко отставал, летел заметно осторожнее и медленнее обычного. Кажется, бладжеры заставляли его дрожать. — Поторапливайся, — усмехнулась Адара. В её голову летел бладжер, но  заклинание на нём делало его просто мухой. Ловко увернувшись, Адара обернулась и со спины закинула в кольцо квоффл. Драко был на середине их домашнего поля и хмурился. Около его правой ноги со всей скорости пролетел бладжер, и он вскрикнул. — 0:1 в пользу Блэк, — напомнила Адара. Бледное лицо Драко стало приобретать розоватый оттенок. Он не собирался проигрывать, особенно, когда Адара так ликующе улыбалась. Ещё раз осмотревшись и убедившись, что бладжеры достаточно далеко, Драко направился к кольцам, чтобы перехватить квоффл. Адара рванула вслед и почти поймала мяч, как бладжер неожиданно уже летел ей в лицо. Прижавшись к метле, тем самым избежав не самого приятного поцелуя, Адара ощутила ничто иное, как восторг. Такая опасность заставляла сердце трепетать, пробуждая новые способности, о которых никто не имел малейшего представления. Драко облетел поле и на всех парах летел к кольцам, в то же время убегая от бладжера. Безумный мяч будто прицепился к метле, как пиявка. Не обращая внимания на Адару, Драко подлетел к кольцам и отправил квоффл в одно из них. Скрипя зубами Адара позволила мячу перелететь кольцо, отдавая кузену очко, а затем тут же словила его и полетела вокруг поля, чтобы забить гол. Лицо Драко стало почти красным. Но долго дуться он не мог, так как бладжеры свистели то справа, то слева, так и желая оставить синяк на память. Адара неслась вперёд, когда Драко прижался к ней справа. Он что-то говорил, явно недовольный тем, что проигрывает. — Я тебя не слышу! — рассмеялась Адара, и Драко только сильнее возмутился. Она ускорилась, оставляя кузена позади. Вся эта штука с магией жутко вымотала её, и сейчас победа в квиддич прекрасно бы подняла ей настроение. — 1:2, снова в пользу легендарного игрока Блэк! — радовалась Адара, забив ещё один мяч. Она обернулась, чтобы увидеть это красное рассерженное лицо и как обычно подразнить, надавить на такие точки, которые заставят Драко выложиться на полную. Но в сочетании с возмущением кузена был только летящий ему в затылок бладжер. Подлететь и оттолкнуть Драко? Она не успеет. Закричать, чтобы он отлетел влево? Слишком мало времени. Сам он не видит, не понимает... Адара выставила руку вперёд, надеясь, что Драко сможет понять, что дела плохи. Время тянулось как медовуха дяди. Драко не успеет, даже если прямо сейчас упадет с метлы. Его глаза округлились, а голова начала поворачиваться назад. Адара уже представляла, как держит окровавленную голову Драко, как он пустыми серыми глазами посмотрит на неё в последний раз... Когда оставались считанные сантиметры до жуткой встречи, руку Адары обожгло. Странное ощущение пронеслось от ладони до сердца и обратно. И за миллисекунду между Драко и бладжером возник полупрозрачный защитный барьер. Безумный мяч, встретившись с препятствием, отлетел в другую сторону к своему близнецу. Драко судорожно выдохнул и медленно опустился на землю, Адара за ним. — Я чуть... чуть не умер, — прошептал Драко, приходя в сознание. Он осторожно слез с метлы и стеклянными глазами уставился на Адару, которая совсем не разделяла его ощущения. — Драко, ты видел?! Это была моя магия! — затараторила она, спрыгивая с метлы. — Салазар, благослови тебя Мерлин. Драко, я смогла сделать щит! Нам нужно повторить это! Давай, пошли! Она подала кузену метлу с земли, широко улыбаясь и обнажив клыки, которые всегда прятала из-за схожести с отцом. Её восторг с каждой секундой возрастал в геометрической прогрессии. Рука, обоженная магией, так и горела, выпрашивая сделать что-то ещё.  Адара буквально прыгала на месте, ожидая, когда Драко возьмёт метлу. Ей нужно было сделать это ещё раз, распробовать вкус её магии. — Ты... ты чуть не убила меня, — отрешённо произнес он. В его голове крутились шестерёнки. Драко поднял свои огромные от страха серые глаза, грубо оттолкнул руку Адары с метлой и схватил её за плечи. — Ты чуть меня не убила! — Но с тобой всё в порядке. Я тебя спасла, — в недоумении ответила она, съеживаясь от прикосновений Драко. Стало ясно, что сегодня они больше не будут играть в квиддич. — Да если бы не ты, меня и спасать не надо было! — парировал Драко и повалил её на землю. Он оседлал Адару сверху и затряс за одежду. Его лоб покрылся испариной, рот скривился, а лицо так и оставалось ярко-красного цвета. Драко с такой силой тряс её, что она чуть не прикусила язык. Собравшись с силами, Адара вцепилась в его руки, оставляя тёмные лунки от ногтей. Не ожидая такого, он на мгновение ослабил хватку, и Адара сбросила его с себя, тут же повалив на землю сама. Она вцепилась в его плечи и со всей силы дала своим лбом по его. В глазах резко потемнело. Тупая боль пронзила всю голову. Прошептав ругательства, она посмотрела на Драко, выглядевшего не лучше. Он зажмурился и зарылся головой в траву, будто это облегчает мучение. — Правильно отец говорит... Ты такая же, как твой папаша... Не заботишься ни о ком, кроме себя, — прошипел Драко, разлепляя глаза. Тело будто пробило током. Она? Похожа на своего отца? Это было самым гнусным оскорблением. Даже хуже, чем то, что она — сквиб. Быть похожей на отца означало стать позором, разочарованием, таким же как он. Отец не ценил семью, грубо наплевал на бабушку Вальбургу, выбрал вместо них каких-то грязнокровок и предателей крови. И она была на него похожа? Гнев мгновенно разлился по венам. Адара, не думая, занесла руку над головой Драко и дала ему громкую, звонкую пощёчину. — Я хотя бы не бегаю к юбке матери каждые три часа! — рявкнула Адара. Драко, очнувшись от боли в голове, потянул её за волосы и скинул с себя. Запах яблок и ландышей распространился вокруг, отчётливо давая понять, что он зол. Упоминания тёти Цисси всегда приводили его в бешенство. — Я хотя бы могу так делать, в отличие от некоторых, — выплюнул Драко. На смену гневу пришла ярость. Никто не мог так говорить о её матери. Особенно, Драко. Адара снова повалила его на землю, предплечьем упираясь в его шею. Драко сопротивлялся, и она ногами прижала его руки к траве, а рот зажала свободной рукой. С каждой секундой давление становилось всё сильнее и сильнее. — Извинись. Глаза Драко наполнились слезами. Его колени барабанили ей по спине, а одна ладонь, сумевшая выбраться из-под ноги, больно ущипнула её за бедро. Он сумел открыть рот и укусил её за палец, пытаясь спастись. Но внутри Адары всё пылало. Огонь был в каждой клеточке её тела, обжигая её саму. Адара тяжело дышала, впиваясь ногтями в щеку кузена. Она бы простила, если бы Драко сказал что-то об отце. Этого предателя можно было и не жалеть. Но мама... Адара хотела продолжить требовать извинений, но посмотрела прямо в глаза Драко и замерла. Там не было ничего, кроме животного ужаса. Ни гнева за предыдущую ситуацию на поле, ни желания врезать за слова. Драко было больно и страшно. Смотрели ли маглы так же на её отца, когда он их убивал? Во двор вышли дядя Люциус и тётя Цисси. Адара подняла на них глаза,  убрала руку и испуганно слезла с кузена. Драко закашлял, хватаясь за горло. Но этого было недостаточно. Дядя достал свою палочку. — Депульсо! Адара не успела увернуться, да и не смогла бы. Паника накрыла её с головой. Гнев и ярость сменились на ощущение безысходности. Она чуть не убила Драко. Он ни в чём не был виноват, не заслуживал этого. Да, они оба вели себя неправильно, не так, как учила тётя. Драко был её единственным настоящим другом, а она была на грани того, чтобы придушить его. Пучок на затылке развязался. Адара подняла голову и поняла, что лежит на траве в двух метрах от Драко, которого уже окружили тётя и дядя. Сев, её волосы упали ей на лоб, а из горла вырвался стон боли. На спине явно было несколько больших ссадин, которые пульсировали. Тётя Цисси обернулась и застыла. С её глаз полились слёзы, руки задрожали. Драко неожиданно стал менее интересным для неё. Голубые глаза были прикованы к Адаре, словно она вот-вот и наброситься на неё, как разъяренный пёс. — Что? — сморщилась Адара от боли и стыда. Выдохнув, она хотела извиниться, но магия тёти её прервала. Она закрутилась в огромный ураган и направлялась на Адару, разнося вокруг едкий запах металла и аромат нарциссов. — Марш в свою комнату! Месяц без квиддича! Нет, год! — завизжала тётя и указала на дверь в дом. Это было неожиданно. Обычно, когда тётя ругалась, это происходило тихо. Она точно и метко стреляла по больным точкам, холодно обращалась всю следующую неделю. А здесь раскричалась, чуть ли ногами не затопала. Но в этот раз у Адары не было сил сопротивляться. Она послушно встала и побежала в дом, стыдясь поднять взгляд. Вина тяжело свисала с её плеч, и Адара не знала как извиниться. Она не хотела причинять боль Драко, всего лишь доказать, что она не была похожа на отца, что он был не прав. Решив, что либо сейчас, либо никогда, Адара остановилась и обернулась. Тётя Цисси обнимала Драко, который, кажется, рыдал ей в живот. Он цеплялся за её платье как за спасательный круг. Дядя Люциус погладил тётю по волосам и поцеловал в висок. В его глазах читался гнев. — Она просто в точности как Сириус, — послышался сдавленный голос тёти Цисси. — Её поведение, эти маленькие привычки, волосы, взгляд. Я будто... вернулась в детство... И она заплакала. Тихо, только плечи содрогались. И сердце Адары рухнуло куда-то вниз. Адара бежала по неизвестным улицам, сталкиваясь с людьми. Некоторые падали, некоторые кричали вслед на другом языке. Даже одеты они были странно. С каждым шагом Адары небо становилось темнее, а скорость бега заметно уменьшалась. Теперь она почти шла. Воздух был липкий, тянул её назад, как жвачка. Но Адара чувствовала, что за ней до сих пор бежит оно. Она оказалась на узкой улице. Вокруг было много кричащего и ахающего народу. Спасаясь от преследователя, Адара протиснулась сквозь нескольких мужчин и оказалась посреди круга. Все смотрели на неё с ненавистью, ужасом и презрением. В поисках убежища, Адара оглянулась. Почти в каждом доме горел свет. Кроме одного. Хозяева, наверное, уехали в отпуск, ведь шум от толпы точно бы их разбудил. Адара чувствовала, что это единственный дом, где она будет чувствовать себя в безопасности. Там её примут, защитят и закроют дверь перед его носом. До дома было рукой подать. Не теряя ни минуты, она бросилась туда, но внезапно все озарилось зелёным. Мужской крик разрезал воздух, а за ним вслед послышался душераздирающий детский плач. И Адара почувствовала удар. Она оказалась прижатой к земле четырьмя когтистыми лапами. Со рта у зверя свисала вязкая слюна. Чёрная шерсть была густой и запутанной, что свидетельствовало о долгой погоне. Где-то сзади раздался противный писк. Послышалось громкое и голодное урчание. Вытянутая морда обнюхала мокрое от слёз лицо Адары. А потом без предупреждения показала коллекцию острых зубов. Адара подскочила на кровати, дрожа. Вся простыня стала влажной от холодного пота, стекающего с её спины. Подтянув к себе колени, она начала раскачиваться из стороны в сторону.  По щекам текли слезы страха. Снова погоня и та странная узкая улица. Рядом лежала плюшевая игрушка в виде чёрного щенка. Адара прижала её к себе. Только Броди мог успокоить её после кошмаров. Целыми днями Адара сидела в комнате, даже не спускалась на приёмы пищи. Добби заботливо оставлял поднос с едой около двери, предварительно постучавшись. Он пытался с ней разговаривать несколько раз, но Адара сразу же хлопала дверью. Её единственным собеседником была сова Кассиопея, подаренная на одиннадцатый день рождения. Ночью она улетала на охоту и утром приносила в клюве несколько цветков. Однако это было пиком её привязанности. Кэсси вечно клевала голову, щипала и царапала когтями, если Адара пыталась её погладить. Но начинала недовольно ухать, если оставалась без внимания и разговоров. Дни ничем не отличались друг от друга. Учебники, учебники и ещё раз учебники. Ночью она смотрела в балдахин, разрисованный Драко. На нём было звездное небо: звёзды, созвездия, кометы. Иногда Адаре хотелось взять ножницы и вырезать звезду Сириус. Но она была не уверена, понравится ли тёте дырка. Адара не могла играть в квиддич, даже если бы захотела: дядя точно спрятал метлу, если не сломал. Да и не с кем. Кэсси вряд-ли сможет держать дубинку в своих когтях. Одним утром Адара краем глаза заметила зеркало. Она уже и не помнила, когда в последний раз смотрелась в него. В комнате было темно. Пришлось встать с кровати, чтобы хоть что-нибудь разглядеть. Но в зеркале на неё смотрел кто-то другой. Такие же тёмные волосы, заправленный за уши. Тот же прямой нос. Пронзительные серебряные глаза. Но лицо... оно было мальчишеское. Широкий лоб, более мужественный подбородок. Он ухмылялся, будто кого-то хорошенько разыграл. Адара схватила первое, что попалось под руку, и разбила зеркало вдребезги. Каждый вечер в слабой надежде Адара садилась к смежной стене с комнатой Драко и прислушивалась. Она знала, что он там. Вероятно, тоже сидел за учебниками или писал письма бабушке Друэлле. Он редко покидал комнату. Адара подняла руку и постучала три раза по стене. Кодовый вопрос. Драко сидел через стену, прижавшись к ней. Адара знала это, чувствовала его магию. Но вместо ответа снова тишина. Это было похоже на пытку: знать, что твой единственный друг, почти брат, сидит там и просто молчит. Да, Адара поступила неправильно, но не одна она была виновата. И Драко должен был это понимать. По лестнице поднималась тётя Цисси. Стук её каблуков эхом распространялся по коридору. После той ссоры она лично звала Драко на ужин, не позволяя Добби даже разговаривать с её сыном. Но в этот раз тётя остановилась около двери Адары.  Её магия была холодной, как ночь, с привкусом металла, но с лёгким, далёким ароматом нарциссов. Раздался стук в дверь. Адара поднялась и встала в центр комнаты. Когда-нибудь этот разговор должен был случиться. Она готовилась к нему перед осколками зеркала, во сне, за учебниками. Но всё равно чувствовала лёгкую нервозность. Тётя Цисси не дождалась разрешения и вошла в комнату. В её домашнем светлом платье она казалась намного добрее и дружелюбнее. Светлые, почти белые волосы разделены ровным пробором. Идеально, как и всегда. — Твой проступок был ужасен, — сразу же сказала тётя Цисси, как только вошла в комнату. — Ты понимаешь это? Адара сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Несмотря на множество бессонных ночей, проведенных над аргументацией своих действий, она немного растерялась. — Понимаю. — Значит, ты сожалеешь о содеянном, — продолжила тётя Цисси. — Да. — Скажи это, — произнесла тётя и подошла ближе. Её рука обманчиво бережно заправила тёмную прядь волос Адары за ухо, а губы растянулись в улыбке, не доходящей до глаз. Адаре пришлось сдержать порыв отстраниться. — Скажи это всё вместе  вслух. — Я сожалею о том, что напала на Драко, — ровно и твердо произнесла Адара. Она репетировала эти слова перед разбитым зеркалом уже давно. — Почему ты это сделала? — Он сказал, что я похожа на отца, — вылетело прежде, чем Адара успела подумать. — Я хотела доказать обратное, хотела, чтобы он извинился. — Ты думаешь, твои действия заставили его передумать? — холодно уточнила тётя. — Он теперь знает, что такие слова приведут к последствиям, — почему-то разозлилась Адара. Она была виновата, но не одна. По лицу тёти было трудно понять, что она думает. Её голубые глаза сквозили холодом, уголки губ не двинулись с места. Она застыла вне времени, обдумывая свой ответ. Однажды тётя простояла так добрых пять минут. Адара уже в десятый раз очертила полукруг носком туфли. Становилось скучно. Драко стоял у стены, вероятно, прижавшись ухом, чтобы лучше слышать. Но в комнате стояла тишина, за исключением периодического уханья Кэсси. — Спускайся на ужин, милая, — внезапно подала голос тётя Цисси. На удивление, она говорила ласково. Адара в недоумении посмотрела на неё. Развернувшись на каблуках, тётя вышла из комнаты и направилась к Драко. Адара задумалась. Драко её простит. Какова гарантия, что она сможет держать себя в руках, что такого больше не произойдет? Перед глазами промелькнул взгляд Драко, полный ужаса. А какова вероятность, что он снова не скажет того, что заставит её кровь бурлить? Тело содрогнулось. Адара разжала кулаки и увидела бордовые отметины на ладонях. Драко уже не было в его спальне. Все были внизу, в столовой. Как долго она так простояла? Стол был накрыт роскошнее обычного: и жаркое, и ягоды, и фрукты в карамели для Драко, и зефир в шоколаде для Адары, и несколько литров тыквенного сока. По середине стояла большая ваза с конфетами, которая притягивала взгляд, но, очевидно, к ней можно было приблизиться только по окончании ужина. За столом не было даже привычной тишины. Тётя и дядя над чем-то смеялись, а Драко ухмылялся, пытаясь вставить своё слово. Ему тоже нравилась эта атмосфера какого-то праздника. Никто не обратил внимание на удивлённую Адару, впервые спустившуюся спустя несколько недель. Судя по календарю в столовой, она провела в своей спальне ровно три недели и завтра было уже первое сентября. Уже завтра она уедет в Хогвартс, подальше от чрезмерно заботливой тёти и безразличного дяди. Адара позволила себе помечтать: она и Драко в форме команды по квиддичу Слизерина сидят на метлах и смеются. Нотт машет рукой с трибун и свистит, когда она отбивает бладжер в голову какого-нибудь гриффиндорца. Из раздумий её вывел голос дяди Люциуса. — Вы собрали вещи? — дядя зыркнул сначала на Драко, а затем и на Адару. «Вещи. Я забыла собрать чемодан», — поняла Адара. Она совсем забыла об этом! — Ещё вчера, — непринужденно ответил Драко и вопросительно посмотрел на Адару. В его взгляде не было ненависти или презрения. Будто ничего и не происходило. С плеч Адары свалилась тонна камней. — Чемодан собран, — опомнилась она и улыбнулась. Драко ответил тем же. Всё стало как прежде. — Драко, Адара, завтра вы уедете учиться в Хогвартс, — нежно улыбнулась тётя Цисси. В её глазах была скрытая тревога. Тётя всегда так опекала их, что просто не могла смириться с тем, что им придется расстаться на несколько месяцев. Вздохнув, она продолжила. — Мы очень вами гордимся. Вы выросли так незаметно... Года так летят... Тётя ахнула и, приложив руку к щеке, закачала головой. Она делала так каждое Рождество, когда Драко и Адара отмечали свой рост на дверном косяке. В такие моменты, тётя Цисси начинала выглядела старше своего возраста. — Вы должны поступить на Слизерин, — прервал её дядя Люциус. — Как истинные наследники таких древних семей как Малфой и Блэк. Им это говорили с самого детства. Объясняли, что они лучше остальных, красивее и успешнее. Они были особенными с рождения по трём пунктам: первый, что они волшебники, второй, что они чистокровные, а третий, что они из таких семей, как Малфой и Блэк. Драко это понимал и гордился. Однако Адара знала, что всего этого недостаточно. — Ведите себя хорошо. Если кто-то будет обижать вас, обратитесь к профессору Снейпу. Он будет вашим деканом факультета, — обеспокоенно продолжила тётя. — В этом году поступает в Хогвартс наш знаменитый Гарри Поттер. Не потеряйте шанс, — намекнул дядя Люциус. Он считал, что Тёмный Лорд сгинул в ту ночь из-за того, что Гарри Поттер более мощный Тёмный волшебник. По мнению дяди, Гарри Поттер сможет восстановить тот устрой магического мира, который желают чистокровные. Конечно, для этого нужно его направить, что и обязаны сделать Драко и Адара. Драко загорелся этой идеей с того момента, как впервые услышал таинственную историю о Мальчике, Который Выжил. Ему нравился порядок, о котором рассказывал его отец. Там Малфои, Блэки, Лестрейнджи и другие чистокровные семьи были выше остальных на уровне закона, пока грязнокровки и полукровки значительно ниже и беспомощнее. Адаре же было всё равно. На Гарри Поттера, на этот порядок. Какой от всего этого толк, если это не изменит того, чья она дочь? — Адара Альфа Блэк. Ты извинилась за своё поведение? — строго спросил дядя Люциус. За столом повисла тишина. Тётя Цисси опустила взгляд в тарелку, будто не услышала вопроса. Вот почему она разрешила спуститься вниз. Адара посмотрела на Драко. Он выглядел самодовольно. Конечно, сейчас перед ним будут извиняться... Но он ещё не знал, как долго Адара думала над этим, выбирала слова. Собравшись с духом, она выдохнула и сделала виноватое лицо. — Драко, я не хотела тебя обидеть и бить. Прости меня. Но ты тоже- — Все в порядке, я тебя простил, — перебил её Драко. И улыбнулся. Будто то, что произошло на той тренировке было сущим пустяком. — Погоди, ты меня не дослу- — Адара, я тебя простил, не нужно извиняться, — он покачал головой. — Нет, ты тоже- — Адара, тебе не хватает того, что тебя простили? — подал голос дядя Люциус. Да, прощение было тем, чего она хотела. Но не такого. Адара сжала вилку в руке, пытаясь совладать с возмущением. — Хватает, но- — Вот и хорошо! — внезапно заговорила тётя Цисси. Все взгляды были устремлены на неё. — Боюсь, в Хогвартсе плохо кормят... Кушайте, — сказала тётя, и тарелки с запеченной курочкой пододвинулись к Адаре и Драко. Напряжение за столом улетучилось. Это все было совсем не похоже на дядю и кузена. Они никогда не прощали так легко. Им нравилось, когда за ними ходят и умоляют о взгляде. А здесь было все так просто... Это их последний совместный вечер до Рождества. И Адара чертовски рада этому.