A little star

На тарелках появились сладости. Адара сразу же вычислила местонахождение чего-нибудь с мятой и взяла себе пряник. Довольно неожиданно разговор первокурсников, в который Адару не приглашали, развернулся в направлении семьи. Финниган, пока рассказывал о своей матери волшебнице, а отце магле, поглядывал на Адару, оценивая реакцию. Ей это не нравилось, и вскоре она просто уставилась в свою тарелку. Теперь уже говорил Долгопупс. Адара так и смотрела на свой нетронутый пряник на тарелке, но старалась услышать каждое его слово, надеясь, что он прояснит то, почему его магия была такой знакомой. Но никаких дядей Элджи, тётей Энид и бабушек, кроме бабушки Вальбурги и бабушки Друэллы, она не знала. Разговоры старосты Уизли и Грейнджер постоянно отвлекали Адару. Эта девчонка была прямо как тётя Цисси! Говорила только об одном, в её случае о учёбе, не давая и слова сказать, не то чтобы поправить. Поттер хлопнул себя по лбу и ойкнул. Староста Уизли тут же оторвался от монолога Грейнджер, интересуясь его состоянием. Они переговаривались через голову Адары, которую она поддерживала с помощью руки. До неё доходили отдельные слова, но услышав имя Снейпа, она горько усмехнулась. Что там говорил тётя Цисси? «Если кто-то будет обижать вас, обратитесь к профессору Снейпу»? Обратится она, конечно. Снова зазвучал голос сумасшедшего директора: — Хм-м-м! Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено ходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом... Глаза директора сверкнули и остановились на мгновение на головах рыжих близнецов Уизли. — По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью. Какая-то часть первокурсников рассмеялась, вероятно те, кто ничего не знали о Хогвартсе. Адара заправила темную прядь волос за ухо, внимательно вглядываясь в учительский состав и пытаясь ощутить, исследовать их магию. Она не собиралась бродить где попало. Первую неделю. Староста Уизли и Поттер снова переговаривались, слегка отклонившись назад для удобства. Что-то о каких-то шутках. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал директор. На лицах учителей застыли неоднозначные улыбки. Дамблдор взмахнул своей палочкой. Из её конца вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. Адара надеялась почувствовать хоть кусочек его магии, но всё тщетно. — Каждый поёт на свой любимый мотив, — предупредил директор. — Итак, начали! Каждый в зале заголосил: «Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что лучше научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни А если и не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести». Все пели, как хотели, — кто-то громко, кто-то тихо, кто-то весело, кто-то грустно, кто-то медленно, кто-то быстро. Разумеется, все закончили петь в разное время. Все ученики уже замолчали, кроме близнецов Уизли. Они пели медленно и торжественно, словно это был похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, захлопал громче всех. — О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза. Видимо, директор прослезился от умиления, — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые старостой Уизли, прошли мимо остальных старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Но Адара отделилась от остальных. Она запомнила магию Уизли, похожую на скрежет пера о пергамент и запах сиклей, и остановилась в дверях Большого зала. Путь до общей комнаты она найдет после. Сейчас важнее другое. Профессор МакГонагалл сидела за учительским столом и переговаривалась с директором. Адара прислонилась спиной к стене, решив подождать, пока профессор сама не встанет из-за стола. А потом останется просто догнать. Это была последняя надежда на Слизерин. Но она не вставала. Профессор МакГонагалл болтала то с Дамблдором, то с маленьким мужчиной, а иногда перебрасывалась фразами с великаном Хагридом. Адара уже была готова биться головой о пол. Съехав по стене, она обняла ноги руками и положила щеку на колени. Из зала уже выходили старшекурсники. Они не замечали первокурсницу Гриффиндора, а даже если и видели, то не обращали внимания. Адара медленно теряла надежду. В её голове уже прокручивалось то, как тётя Цисси ахает и прикрывает рот рукой в ужасе, как злится дядя Люциус. Из зала выходила кошка, элегантно наступая на мягкие лапки. От неё тянулся приятный запах печенья с шоколадом и белых хризантем. Адара подорвалась с места. Если магия у этой кошки такая же, как у профессора МакГонагалл, то если попросить, она, наверное, сможет передать ей просьбу! Догнав кошку, Адара прочистила горло и заговорила: — Хорошенькая, ты можешь передать мою просьбу профессору МакГонагалл? Вы, кажется, близки, и мне очень нужна она, потому что —... Кошка остановилась, обернулась и села. Она наклонила головку в бок, словно прося продолжения. Адара сглотнула. В том, что кошка близка к профессору МакГонагалл, она точно не ошиблась. У них двоих был точно такой же строгий взгляд. И их магия была подозрительно одинаковая... — Эм... пожалуйста? Адара присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с кошечкой. Животное думало пару секунд, а затем начало расти, расти и... — Ой, профессор! — Адара широко открыла глаза и подпрыгнула на месте. Она читала о анимагах, но никогда не видела вживую. Щёки Адары вспыхнули. Она же чувствовала, что магия кошки и МакГонагалл похожи, но не додумалась до такой очевидной вещи! Тем временем профессор, уже будучи человеком, скрестила руки на груди и посмотрела на неё своим строгим взглядом сквозь очки. — Мисс Блэк, у вас должна быть очень веская причина быть здесь, а не в своей постели. Адара слегка нахмурилась и сжала подол юбки в руке. Она не привыкла, что к ней обращаются таким образом. Но она была слишком упряма, чтобы отступать. — Профессор МакГонагалл, Волшебная шляпа ошиблась. Я должна была попасть на Слизерин, а не на Гриффиндор. — вздёрнула подбородок Адара. Профессор не была удивлена. Она оглядела Адару с ног от головы и запахнула свои одежды, а потом в её глазах мелькнул странный огонёк. Магия вокруг профессора МакГонагалл сгустилась. — Волшебная шляпа никогда не ошибается, мисс Блэк. Если она так решила, значит вы достойны моего факультета. — Серьёзно произнесла профессор. — Но профессор МакГонагалл, вы не понимаете! Все Блэки были на Слизерине. Я рождена для Слизерина, — Адара сильнее нахмурилась, повторив слова бабушки Вальбурги и дедушки Сигнуса. «Рождена для Слизерина». Повисло молчание. Профессор МакГонагалл с непроницаемым лицом смотрела на Адару. Её магия ни клубилась, ни расползалась, ни билась. Она просто была рядом под великолепным контролем. Профессор поправила свои изумрудные одежды, развернулась и жестом указала следовать за ней. У Адары появилась надежда. Тётя Цисси и дядя Люциус будут удовлетворены, а бабушка точно счастлива, что она поступила туда, куда должна. Она пошла за профессором МакГонагалл с лёгкой улыбкой на губах. Они шли в полном молчании. Профессор даже ни разу не взглянула на неё. Адара же изучала магию женщины, не особо задумываясь, куда именно её ведут. Она обращала внимание на портреты, на рыцарские доспехи, но никак не на лестницы. Профессор МакГонагалл остановилась около портрета женщины в розовом шёлке. Адара встала рядом и прочитала подпись: «Полная Дама». Она подняла серые глаза полные надежды на МакГонагалл. Но женщина не улыбалась. Её взгляд был серьёзен, но в то же время не раздражённый. Словно мама кошка смотрит на непутёвого котёнка. — Капут Драконис. Портрет Полной Дамы отъехал в сторону, пропуская Адару и МакГонагалл. На пороге была лёгкая и тёплая магия, напоминающая небольшой костёр. Но они не вошли. Адара повернулась на профессора с непониманием. Она думала её ведут к Волшебной шляпе. Или к кому-нибудь ещё, но только не в Общую гостиную Гриффиндора! — Профессор МакГонагалл... — Адара оглянулась на женщину с недоумением. Она сжала кулаки, поворачивая голову то в проём, то на профессора. Надежда верно утекала сквозь пальцы. — Мисс Блэк, Волшебная шляпа никогда не ошибается. Она слушает не разум, а ваше сердце. — МакГонагалл посмотрела в Общую гостиную, где на красных диванах сидели старшекурсники, о чём-то переговариваясь. На её губах появилась добрая улыбка, несвойственная такой суровой женщине. — И ваше сердце привело вас сюда, на Гриффиндор. Я считаю, что вы там, где должны быть. Адара тоже повернулась к открытому проёму. С одной стороны, тётя и дядя будут расстроены, а бабушка разочарована. В прощальном письме бабушка очень просила, чтобы Адара вела себя достойно Блэков, поступила на Слизерин и продолжила деятельность Благородного Дома Блэк. Это было её последнее желание, которое Адара хотела выполнить. И бабушка совсем не обрадовалась бы, услышав, куда поступила её драгоценная внучка, наследница Блэков. Чувство вины будет грызть её до конца дней. — Мисс Блэк, ваши родители нашли в Гриффиндоре своих настоящий друзей, вторую семью. Это займет время, но и вы найдете своих единомышленников, — с каким-то ностальгическим выдохом произнесла профессор МакГонагалл, пытаясь утешить. Она протянула руку, чтобы положить её на плечо Адары, но та отпрянула. Эта строгость профессора МакГонагалл и неожиданная мягкость, пытающаяся расположить к себе, так напоминали тётю Цисси... Женщина опустила руку и кивнула, внешне совершенно не задетая таким отношением. Родители. Глаза Адары округлились. Профессор МакГонагалл только что упомянула, что оба её родителя нашли здесь семью. Значит, ли это... — Мама тоже была на Гриффиндоре? Вы знали её? Было стыдно, насколько уязвимым стал её голос. Но сейчас было не до этого. Адару больше волновал ответ профессора МакГонагалл. Она машинально накрутила прядь волос на палец и дернула вниз, чтобы удостовериться, что это не сон. Профессор МакГонагалл изумлённо посмотрела на Адару, а потом кивнула. Даже такого короткого ответа хватило для Адары. После насыщенного дня знать, что хоть кто-то что-то знает про маму, было облегчением. Адара улыбнулась, снова осмеливаясь показать клыки. На сегодня ей было достаточно. Между бровями профессора МакГонагалл появилась складка, будто она не верила своим глазам. А потом она улыбнулась в ответ. Нежно. Вся её строгость испарилась в одно мгновение. Магия странно изменилась. Стала будто свежее и более эластичнее. Лицо женщины тоже разгладилось, и каким-то образом стало моложе. В её зелёных глазах сверкнули огоньки, как обычно сверкают при встрече после долгой разлуки. — Поверьте мне, мисс Блэк, Гриффиндор о вас позаботится, — сказала профессор, твёрдо уверенная в своих словах, которые, похоже, она говорила не впервые. Адара обернулась и с сомнением посмотрела в Общую гостиную. Некоторые старшекурсники выглядывали на профессора МакГонагалл и Адару, пытаясь понять, почему проём открыт. Они были любопытны и совсем не враждебны. Но Адара понимала, что это только из-за того, что профессор была рядом. Она не верила в слова профессора МакГонагалл. То, что её родители, точнее, её мама, смогли найти на Гриффиндоре друзей, не означает, что Адара тоже сможет. Что-то ей подсказывало, что они уж точно приехали в Хогвартс без репутации ребёнка убийцы и последователя Тёмного Лорда. «Кто вообще захочет заботиться обо мне здесь?» — мысленно усмехнулась она. Из-за угла вынырнул староста Уизли, обеспокоенно разговаривая с девушкой блондинкой. На её груди висел точно такой же значок с буквой «С», как у него. — Ох, профессор Макгонагалл! — спохватился староста Уизли. — Прошу простить нас, но мы не проследили. Я посчитал их у входа, но, видимо, в какой-то момент первокурсница отошла от остальных. Мне жаль, что я подвёл вас. Нужно идти искать её, она может заблудиться. Замок огромен, особенно для первого курса. — Я зашла посчитать их в спальне, но одна кровать была пуста, и... — девушка и Уизли обратили внимание на тёмную макушку Адары. Она не поднимала своих глаз, ковыряя носком туфли пол и накручивая прядь волос на палец. Её искали. Она прикусила губу, чувствуя на себе говорящий сам за себя взгляд профессора МакГонагалл. Женщина хмыкнула, запахнула свои одежды и кивнула двум старостам. — Проводите мисс Блэк до её спальни. Спокойной ночи. Она начала уходить вниз по лестнице, оставляя их троих на пороге. Вскоре поток её магии стал совсем далёким. Наверное, профессор была слишком уверена в своих словах. Адара бы сказала, что чересчур уверена. Девушка-староста провела ладонью по лицу, устало глядя на Адару. Видимо, она отметила нового проблемного ребёнка в свой личный список. Староста Уизли тоже разочарованно смотрел на неё, уперев руки в бока. Его колпак сполз вправо, и Адаре понадобились все оставшиеся силы, чтобы не улыбнуться. — Вообще-то, это не проходной двор! Либо заходите, либо выходите! — возмущенно воскликнула Полная Дама, только и ожидавшая ухода профессора МакГонагалл. Адара закатила глаза и вошла в Общую гостиную Гриффиндора. Это была большая комната с несколькими диванчиками, столами, одним камином и множеством портретов. Всё было выполнено в алых и золотых цветах, будто здесь всегда был праздник. Вдоль стен и на диванах сидели ученики старших курсов, обмениваясь новостями за лето или впечатлениями о пире. В ноздри ударил запах маков. Магия была похожа на рёв льва, огонь, безграничное веселье и хлопушки. Она крутилась, вертелась, заигрывала с магией учеников. Горячая, рвущаяся вперёд, одновременно ласковая и задористая магия чётко отображала суть своего факультета. И Гриффиндор совсем не ощущался, как дом. Скорее, это был никогда не прекращающийся хаос, не прерывающийся даже ночью. Или адреналин перед опасностью. А может, это был пожар, который оставляет после себя голые, обугленные стены. В любом случае, Адара отказывалась признавать, что ей это немного нравится. Девушка-староста провела Адару до её спальни в молчании, явно злясь на первокурсницу из-за созданных ею проблем. Когда староста спустилась вниз к своим друзьям, Адара повернулась к двери и медленно её открыла. К счастью или к сожалению, никто не спал. Браун расчёсывала свои локоны, смотрясь в маленькое зеркальце, стоящее на её тумбе, Патил искала что-то в своём чемодане, Данбар делала какие-то записи, а Грейнджер обставила себя учебниками. В комнате было тихо, никто между собой не разговаривал, занимаясь своими делами. Девочки на одну секунду оторвались, чтобы посмотреть на вошедшую соседку, а потом продолжили играть в молчанку. «Ни одной чистокровной, — с досадой подумала Адара, — даже не с кем поговорить». Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Самая крайняя кровать у окна была единственной не расправленной. Пройдя туда мимо Грейнджер, она заметила пристальный взгляд Браун. Адара такого отношения к себе терпеть была не намерена. Она не зверушка, чтобы так глазеть. — Тебе есть что сказать, Браун? Адара скрестила руки на груди и перенесла вес на одну ногу. Брови сдвинулись к переносице, а серые глаза сверкнули от раздражения. Девочка заметно напряглась, на секунду даже застыв. Кажется, она действительно считала, что следит незаметно. Браун подалась вперёд на кровати, но было ясно, что она сама нервничает. Её магия дрожала, испуская нежно-розовый цвет с блёстками. — Я знаю, что твой папа в Азкабане... Ещё говорят, что он был тёмным магом и убивал людей... И он был верным последователем... — замялась Браун. Через несколько секунд она наивно продолжила: — Это правда? Адара несколько раз моргнула, прежде чем только сильнее нахмуриться. В груди вспыхнул огонь, и вся та злость, которую она почувствовала на пире, дошла до предела. Кулаки заскрипели от силы, с которой были сжаты. Горло сдавило, но это не помешало ответить. — Поэтому ты меня боишься? Думаешь, я придушу тебя во сне? Как мило, — усмехнулась Адара. — Прежде чем говорить, хотя бы иногда включай голову. Это полезно, знаешь ли. Наступила гробовая тишина. Грейнджер больше не листала учебники, пытаясь повторить весь материал перед первым учебным днём. Патил не копалась в своём чемодане, а встала ровно и сверлила Адару взглядом. Данбар отложила записи и обняла колени руками, начиная нервничать. Браун обиженно скрестила руки на груди, сев по-турецки. Расчёска, которая была у неё в руке, упала на кровать, затем на пол. Её магия сжалась, закрутилась, одновременно боясь и негодуя. Несмотря на жёсткий ответ, Браун заговорила, нелепо стукая кулаками по коленкам. — Я просто спросила! — возмутилась она, и правда не понимая, что было не так в вопросе. — А я просто ответила, — со злостью парировала Адара. Они смотрели друг на друга, точнее, девочки на Адару. В лёгкие перестал поступать воздух, а ладони вспотели. Грейнджер была первой, кто вернулся к своим делам. Зашелестели учебники и её магия, которая тревожно колебалась, успокоилась. Данбар быстро запахнула балдахин, не желая ввязываться в разговор, но Адара чувствовала, что эта девочка волнуется ещё похлеще, чем сама Браун. Патил бросила осуждающий взгляд на Адару. Она подошла ближе к кровати Браун, вставая как щит перед ней. — Можно и повежливее, — сквозь зубы заметила Патил. Браун закивала головой, обиженно хмурясь. Адара сильнее сжала кулаки. Она снова была одна против всех. — Вежливость не поможет вам ночью. Адара показала средний палец Патил, протопала к своей кровати и рывком открыла чемодан. Быстро найдя пижаму, она ушла в ванную комнату и громко хлопнула дверью под недовольные взгляды девочек. Адаре пришлось приложить все усилия, чтобы не снести все эти баночки, стоящие на полке. Руки дрожали от сдерживаемого раздражения. На ладонях красовались алые лунки, в цвет чёртового Гриффиндора. Голова начинала болеть, а в горле встал ком, который уже было невозможно сглотнуть. Перед глазами всё поплыло. Адара упёрлась руками в холодную раковину, стараясь сохранять чёткость зрения. Она слышала, как девочки называют её «неприятной», «грубой» и «ненормальной». Ей было всё равно. Никто и ничто не должно было её задеть. Через щель между полом и дверью просачивалась магия девочек, особенно Грейнджер, кровать которой была ближе всех к ванной. Чуть ли не сорвав с себя мантию, она заткнула эту щель. Только этой зазнайки не хватало для полного счастья. По щекам побежали тёплые, почти горячие дорожки слёз. Адара кулаком убрала слезу, чересчур сильно давя на кожу, из-за чего на лице оставались красные следы. Ей было стыдно за то, что она не оправдывала ни единого положительного ожидания бабушки и Драко. Неужели её мама и правда была на Гриффиндоре? Неужели Адаре никогда не было суждено исполнить мечту бабушки? Теперь новость о маме вызывала смешанные чувства. Когда Адара вышла из ванной, балдахины девочек были закрыты. Тусклый свет мерцал только у Грейнджер. Видимо, она пыталась читать. Забравшись на свою кровать, Адара задёрнула балдахин и легла на спину. Видеть тёмный некрасивый потолок было непривычно, и ощущалось совсем неправильно. Но больше некому было разрисовывать потолок в звёздное небо. Драко точно сюда не пустят. Адара приоткрыла балдахин, достала из чемодана игрушку щенка Броди и волшебную палочку. Одной рукой она обняла щенка, играя с его шерстью пальцами, а второй крепко ухватилась за свою длинную волшебную палочку, разглядывая в тысячный раз. Она была длиннее, чем у Драко, и сделана из лиственницы, а сердцевиной являлась жила дракона. Имело ли это смысл, если Адара не могла колдовать? Но она решила попробовать ещё раз. «Люмос» был слишком простым для первого заклинания в Хогвартсе, любимое заклинание дяди «Остолбеней» не на ком использовать... В голове мелькнула бабушка. В спальне было ещё четыре потока магии, в гостиной мелькала магия веселящихся старшекурсников, но Адара постаралась сосредоточиться на своей, что было сложно. Прочистив горло, Адара неуверенно прошептала: — Фирмаментум Люцис. Но ничего не произошло. Палочка лишь немного завибрировала, но никаких золотых искр и звёздного небосвода, как у бабушки не было. Адара попробовала ещё раз, а затем ещё. Но каждый раз случался провал. Магия других девочек будто смеялась над её попытками. Сильнее расстроившись из-за неудачи, Адара отложила палочку и крепче сжала игрушку. Была бы тётя Цисси счастлива, увидев её такой? А мама? Теперь Адаре совершенно не хватало той информации, что ей дала профессор МакГонагалл. Ей нужно было знать абсолютно всё: имя, цвет волос и глаз, предпочтения и вкусы, запах, магия. Как она познакомилась с отцом? Просто учились вместе на одном факультете? Или она была младше? Или старше? Нравился ли ей квиддич? Какой был её любимый предмет?... Новые вопросы буквально заставляли голову взрываться. А отсутствие ответов в большей степени усугубляло положение. Адара за мечтаниями не заметила, как провалилась в сон, где её снова встретила чёрная псина.