Невозможное возможно

Поздний вечер. Сегодня я задержалась на работе — мама уже обзвонилась. Пришлось взять трубку и сказать, что много дел было. Мама недовольна: не потому, что работа должна быть до определённого времени, а потому что домашние дела важнее, и она любит точность. Я уже на подходе к дому, иду через аллею с остановки. Здесь темновато. Вдруг мне становится плохо — сознание мутнеет, перед глазами плывёт, в груди разливается сильная боль. Я знаю, что это приступ. У меня серьёзные проблемы с сердцем, и никто уже не сможет помочь — процесс необратим. Остаётся только принимать лекарства. Я сажусь на корточки — так мне становится немного легче, но всё равно плохо, и даже хуже. Тогда я ложусь на мокрый асфальт, и меня окутывает темнота. Я прихожу в сознание — медленно и с трудом. Не помню, что вообще случилось. Холод пронизывает тело, и я пытаюсь сфокусировать взгляд. Получается еле-еле. Когда зрение наконец налаживается, я замечаю вокруг себя металлические столы, шкафы — холод и стерильность окружают меня. До меня не сразу доходит, что я... что я в морге. Паника охватывает меня, сердце начинает бешено колотиться. Я поднимаюсь и сразу замечаю, что меня накрывает простыня — та самая, которой накрывают трупы С диким отчаянием сбрасываю её с себя. Осматриваюсь и вижу на стуле свои вещи. Встаю. Голова кружится, ноги не держат, но я всё равно медленно и тяжело направляюсь к стулу и начинаю одеваться Я осматриваюсь — кроме меня здесь никого: ни живых, ни мёртвых. С одной стороны, это радует — я боюсь мёртвых до усрачки. Но с другой — отсутствие живых совсем не обнадёживает. Я медленно хожу по комнате, внимательно изучая всё вокруг. Ничего особо подозрительного — ни банок с формалином и внутренностями, ни чего-то ещё ужасного. Только схемы на стенах, чёрно-белые и чёткие, но они нагоняют жути. А ещё этот тяжёлый металлический запах крови — не живой, а тот, что тянется из чего-то давно умершего. Он обволакивает тебя целиком — снаружи и изнутри. Это мерзко, тошнотворно, и становится очень не по себе. За дверью раздаются шаги, и меня охватывает страх — страх перед тем, что я сейчас увижу. Я замираю. Дверь медленно открывается, а напряжение в комнате становится почти невыносимым.